Светлана Воропаева – На грани (страница 18)

Пятницкая вернулась в реальность и придвинула к себе бокал с красным вином.

— Как всё синхронно у тебя происходит, — загадочно улыбнулся муж.

— О чём ты?

— О твоём повышении, — вновь с улыбкой ответил Поспелов.

— То есть?

— Ты стала руководителем в реальном мире, постигаешь новые для себя знания и, кажется, получила повышение в своей мистической реальности, или как это ещё можно назвать. Теперь ты способна общаться с духами. Что же будет дальше?

— Тебя это не смущает? — удивилась Пятницкая.

— Я изначально знал, что ты ведьма, — усмехнулся он и почти залпом осушил бокал вина.

— Я не ведьма, — запротестовала Вика.

— Волшебница моя, — поправил себя Виктор.

— Уже лучше, — улыбнулась Пятницкая. А потом серьёзно добавила: — Мне кажется, с каждым днём я люблю тебя всё больше.

— Мне приятно это слышать, — учтиво кивнул головой Поспелов.

— Нет, не так! — по-доброму возмутилась она. — По законам жанра теперь ты тоже должен признаться мне в любви.

— Не понимаю, о чём ты. Что за законы?

— Что?!

— Мы справимся, — вдруг серьёзно сказал Виктор. — Даже если Михайлов как-то подставит тебя по работе.

— Ты думаешь? — ужаснулась она.

— Да, — кивнул Виктор. — Предчувствую, что такое возможно.

— Ох, на фоне изменений у тебя…

— Поэтому и говорю, что мы справимся. Если что, на год безбедной жизни нам точно хватит, поэтому не переживай, если я окажусь прав. Я оформил тебе доступ к моим счетам и вкладам в ГорБанке.

— Зачем? — искренне удивилась Пятницкая.

— На всякий случай.

— Что может произойти?

— Просто оформил. Считай это высшей степенью моего доверия.

— Я и не сомневалась в твоём доверии.

— И в остальном тогда не сомневайся.

— Хорошо, милый.

— Если бы, ведь всё равно будешь переживать из-за своей работы, — несколько грустно добавил Виктор.

— Буду, — улыбнулась Вика.

— Знаю, — снова улыбнулся он и наконец-таки признался: — Я тоже тебя люблю. А ещё я думаю, что зря дал тебе столько времени на раздумья. Чем раньше ты определишься, кто ты — целительница или банковская служащая, тем будет проще. В первую очередь проще тебе. Впрочем, я обещал тебя не торопить — три месяца и ни днём больше. Так что умолкаю.

— Да. Лучше расскажи мне о своей любви ко мне.

— А что тут говорить? Люблю и всё, — улыбнулся он и позвал официанта, чтобы заказать ещё вина.

***

Вика осознала себя сидящей на кровати. Рядом был Тимофей.

— Я сплю? — не понимая, спросила она.

— А какая разница? — улыбнулся мальчик. И серьёзно добавил: — Нам пора. Помнишь путь к источнику божественной энергии?

— Да, — ответила Вика.

— Тогда полетели вместе. Придумай нам с тобой шар, в котором мы полетим. Только не спеши, мы отклонимся от маршрута, когда будет нужно.

— Хорошо! — согласилась Пятницкая.

В этот раз шар, который она представила, был бледно-жёлтым. Виктория и Тимофей удобно расположились внутри. Они поднимались всё выше и выше: над славным городом Верона, над Италией и планетой Земля. Когда они вылетели за пределы атмосферы, Тимофей попросил чуть задержаться.

— Правда красиво? — спросил он, смотря на Землю. — Это то, что мы, духи, видим, когда покидаем тело и переносимся домой. Чувствуешь, какое тут единство со всем сущим, как здесь спокойно и легко?

Виктория впервые любовалась Землёй из космоса. Ей было спокойно. Ей было легко. Это зрелище было невероятно красивым. Оно и правда ошеломляло. А вот единства со всем сущим она не чувствовала.

— Значит, ещё не время, — успокоил её мальчик, взяв на мгновение за руку и потянув за собой.

Они вновь полетели — всё дальше и дальше за пределы галактики, туда, где уже не было звёзд.

Вспыхнул свет и погас. Тимофей попросил Пятницкую максимально замедлиться и направить шар в центр очередной вспышки.

Мгновение спустя Вика осознала себя сидящей на небольшом кресле в помещении, залитом солнечным светом. Она встряхнула головой и поняла, что находится в каком-то маленьком, почти сказочном, домике. Повинуясь импульсу, она выглянула в окно. Этот уютный домик находился на дереве.

— Я ушёл ребёнком, и во мне сохранилось много детства.

Своими словами Тимофей вернул Викторию из собственных мыслей.

— Мне хотелось жить в доме на дереве. Это мой четвёртый план бытия, — объяснил он.

— Здорово! — похвалила Пятницкая. — Ты здесь один?

— Нет, — улыбнулся Тимофей. — Я уже видел бабушку и деда со стороны мамы. Родители отца ещё живы. Видел прабабушек и прадедушек. Ещё не знакомился с нашим родом, не спешу с впечатлениями, хотя это возможно.

— Возможно пообщаться с теми из рода, кто уже ушёл?

— Ага, со всеми, — подтвердил Тимофей.

— Прямо совсем со всеми?!

— Да. Что тебя удивляет? Здесь все живут. Живут так, как им нравится. Одиноко или объединяясь, придумывая собственные города или уединённые лесные поселения. Здесь возможно всё. Нет времени, расстояний и ограничений в пространстве. Здесь уважают волю того или иного существа. Если бы я не пожелал общаться с родственниками, они бы не настаивали, спокойно ожидая моего согласия. Некуда спешить.

— Как тебе живётся здесь?

— Так! — улыбнулся Тимофей.

Виктория вдруг увидела перед собой интересного старца, а потом улыбчивого юношу и снова мальчика.

— Я могу быть любым, — растолковал он. — Но пока мне привычнее быть мальчиком. Я свободен. И мне хорошо. Я знаю, что мои родители тоже однажды будут здесь и мы встретимся. И сможем быть вместе столько, сколько нам будет нужно. Третий план дуален. Ты чувствуешь там, что существует хорошее и плохое, правда и неправда. Здесь мы освобождены от этого. Нет излишних биений.

— То есть толком нет эмоций? — переспросила Виктория.

— Неверное сравнение, потому что ты пока ещё на третьем плане и оттуда сложно до конца постичь суть четвёртого плана бытия. Это как быть здоровым и больным. На третьем плане люди болеют эмоциями, то впадая в горячку, то входя в ремиссию. А мы, духи, не болеем ими.

— А зачем всё это? Зачем мы живём на третьем плане, если есть такой прекрасный четвёртый план бытия? — не поняла Вика.

— Это интересно.

— Боль и страдания интересны?

— Зачем двадцать два здоровяка, обливаясь потом, бегают за единственным мячом, а миллионы людей на это смотрят? Ты мыслишь дуально: плохо или хорошо. А если убрать дуальность, то смысл в том, чтобы ощутить и познать всю палитру эмоций.