Светлана Воропаева – А что скажет психолог? (страница 6)

Она откинулась на спинку кресла и улыбнулась, откровенно рассматривая Ярослава. Как же он был не красив и мил одновременно, особенно сейчас, когда отрастил бороду.

– Я побрею, – сказал он, заметив ее взгляд и проводя по бороде рукой.

– Не надо. Мне нравится.

– Добро.

Маша закрыла глаза, пытаясь понять, с чем связаны ее ощущения в верху живота. Не похоже на страсть. Не хотелось бы, чтоб это был какой-то страх. Может замирание от некой неизвестности, что всегда и волнует, и тревожит одновременно. А может это он так пригвоздил ее взглядом, что и возвращаться на работу вовсе не хочется. Уж тогда пусть лучше будет страсть. А ещё лучше пусть поскорее принесут еду, чтоб большая часть крови прилила к желудку, перестав спонсировать кислородом умственные процессы.

– Мне пора, спасибо за компанию, – сказала Павлова, собираясь встать из-за стола.

– Павлова, не глупи, – остановил ее словом Быковский.  – Ты одна. И ты меня любишь. Любишь ещё? – он уставился прямо на неё, вытянув голову, чтоб лучше рассмотреть мимику. – Ну ведь любишь же! Вижу по тебе, малыш.

Он положил свою руку на ее руку и подался ближе, всё ещё соблюдая дистанцию. – Любишь? – смягчился он.

Павлова молчала, не доверяя своим же ощущениям и мыслям.

– Тебя сведёт с ума твоя долбанная психология. Что ты всё высчитываешь? Что ты хочешь? – Яр снова повысил тон. – Я сделал всё, что ты когда-то хотела. – выделил он слово «все». – Я не пью. Есть хорошая работа. Приоделся. Ты сама сказала, что гордишься мной. Что ещё? Я тебя люблю. Ты любишь меня. Я это вижу. Так в чем кайф, не быть со мной? Пойдём на ужин.

– Ты давишь на меня сейчас.

– Я спасаю тебя от самой большой глупости в твоей жизни.

– Ты давишь на меня сейчас, – повторила Павлова.

– Хорошо, давлю. Я сдерживался столько лет, чтоб не попадаться тебе на глаза. Но чёрт возьми, что за глупость? Пусть я давлю и эмоционален сейчас. Но я же дело говорю. Вот скажи мне прямо в лицо, что ты меня не любишь, – Быковский приблизился к Павловой. – Ну что, не любишь? – повторился он, расширяя глаза и чуть склонив голову направо. – Не вспоминала нашу первую встречу в «Зефире»? Скажи нет, и я снова пропаду.

«А-а-а, – мысленно застонала Павлова, вдыхая его запах и с дрожью выдыхая его обратно. Ее телу так хотелось прижаться к нему, ощутить вкус пухлых губ и трение бороды о щеку. – А-а-а…».

Однажды в сексе он сказал: «Я тебя никому не отдам». И это настолько расслабило ее ум и помогло телу повысить чувствительность, что она попросила его говорить так каждый раз. Ещё неизвестно кто кого когда-то заарканил. Просить о таком в самый незащищённый для психики момент, почти преступление.

– Ну хватит медлить. Я хочу тебя поцеловать. После всё решишь.

– Хм, – улыбнулась Павлова.

«Конечно, нечего уже будет решать после. Если он правда не пьет, я уже не остановлюсь. А может и не надо? Он был всегда так нежен. Но отчего же ком в горле? Это страх, что Яр однажды сорвется. И ведь никто и никогда не даст никаких гарантий. А кирпич может упасть ему на голову раньше, чем он набубенится. Боже, как невозможен этот выбор!»

– Давай, оставим все до завтра, – наконец произнесла Мария. – Если я приду завтра в «Зефир» в шесть вечера, значит я согласна снова быть вместе. Мы же оба понимаем, что речь идёт не об одном поцелуе.

– Хорошо, – с легкостью согласился Ярослав и отстранился.

«Хм, какой подлец. Как усвоил правила игры. От этой резкой дистанции мгновенно захотелось тотальной близости».

– До завтра, – шумно выдохнув, сказала Павлова и поднялась с кресла.

– До завтра, малыш, – согласился Яр, откинувшись на спинку кресла.

«До завтра?! – как обругала себя в мыслях Мария. – Я уже все решила. Кого я обманываю? Играю партию, в которой известен исход. И перед кем играю?».

– Яр, – Павлова резко остановилась, сделав всего пару шагов от стола, и обернулась. – А почему чайхана? Я же люблю итальянскую кухню.

– Я не знал, малыш, – пожал он плечами.

– Знаешь, – начала Маша, подходя к Ярославу, нагнулась и продолжила на ушко. – Если бы ты сейчас не поленился встать и проводить меня, то скорее всего получил бы свой желанный поцелуй. А теперь, Яр, – с придыханием произнесла она его имя. – Сиди и думай, приду я завтра или нет.

Он улыбнулся кончиками губ. Ему тоже нравилось с ней играть.

Глава 3

Сад тропы. Наверное, это какой-то шифр, который доносило подсознание Павловой через сон. Только у нее не было ни одной идеи, как его разгадать, так что она села прямо на дорогу при входе в парк, который охраняли две большие ели, как колкие сторожевые, и снаружи рассматривала извилистые дорожки сада. Здесь ей некуда было спешить. Еще она рассматривала простую белую льняную рубаху, в которую была одета, более напоминавшую ночную сорочку.

«Бедненько, но чистенько», – вертелось в голове у Маши. С рождением сына она поумерила свой пыл, и одевалась не то чтобы скромно, больше функционально. Хотя все же скромно, в неброские цвета и часто скрывая очертания фигуры. Почему так произошло или что более важно, хотелось ли ей так одеваться, или она позабыла о своих потребностях?

– Позвольте представиться, милое создание, я Господин Шишкин, – произнес некто, появившийся из-за елки в черте сада. На вид мужчина был средних лет, если бы не абсолютно сед: короткие волосы на голове, брови, ресницы и треугольная борода, упирающаяся крайним волосом в область щитовидки – все было белее белого. Дополнял его вид белый костюм, пошитый на английский манер, светло-серые перчатки и такая же кепка восьмиклинка. И все бы ничего, только вместо ступней у него были козлиные копыта.

– Маша, – кивнула она головой, поднимаясь. – Очень приятно.

– Что же вы не проходите, Маша? Жду вас, волнуюсь даже. Вдруг вы сбились с пути, а это вовсе не я вас запутал, – широко улыбнулся Господин Шишкин.

– О, какая откровенность, – засмеялась Павлова.

– С милыми дамами только честно, – учтиво поклонился ей Шишкин. – И вообще, зовите меня Лёшей.

– Леша, так зачем же мне проходить, если вы вознамерились меня запутать?

– Так как же можно распутаться, если не плутать, а просто сидеть на месте?! – искренне удивился он. – И вообще, поможете мне выбрать украшения для этой ели, – вскинул он рукой на правое дерево. – А то вход какой-то не оригинальный. Или для этой? – задумался Леша, рассматривая левую елку как в первый раз. – Что скажете? Подходит ли сюда вот этот красный шар?

Неожиданно в руке у Господина Шишкина материализовался алый елочный шарик с золотой веревочкой. Да по неосторожности Леши, стал падать из его руки, как в замедленном кино. Павлова подалась вперед на три шага, будто могла остановить падение новогодней игрушки, но шарик исчез, так и не достигнув земли.

– Маша, ну что вы. Это я по своей беспечности наколдовал не ту вещицу. Летом же шишки да ягоды, а не шарики-фонарики. В общем, я исправил свою ошибку и развеял этот шар. На елках будут золотые шишки, – театрально развел руками Шишкин, лишь громогласного «вуа ля» не хватило. – Да обернитесь вы, и посмотрите, раз уж все равно зашли. Я все решил. Будет так!

Тут Мария осознала, что и правда очутилась внутри парка.

– Хорошая вы Маша, не всегда это хорошо. Так что придется вам попутешествовать по моим владениям, в поисках правильной дороги. Исправляйте свою ошибку, назад через этот вход пути нет, – мило улыбнулся он во все зубы, а елки увеличились в размере и сомкнулись ветками. – Или обычные шишки на них повесить, а то как-то помпезно получается? – погладил бороду Господин Шишкин, протяжно размышляя вслух. – Да погодите просыпаться, – вновь вспомнил он про Павлову. – Возьмите этот пояс, расшитый красной нитью, чтоб украсить ваш наряд и чтоб убедиться, что я с добрыми намерениями. А то ходить тут не подпоясанной не по-людски как-то, да и опасно. Что я попрошу у вас за это? Испеките-ка дома…

Что нужно было испечь, Маша не успела расслышать, проснувшись так не вовремя.

Даша ютилась на краешке большого белого кресла и мяла свои руки как тесто для хлеба. Маша смотрела на нее и думала, что никогда не пекла дома хлеб, а ведь в этом есть что-то магическое, когда дом наполняется ароматом свежеиспеченного хлеба. «Может стоит купить хлебопечку и отрастить попу до сорок восьмого размера, все равно одинока… Да, что это я, передо мной сидит девочка, а я ее не замечаю. Почему так, если рассматривать это как феномен?»

– Мне очень неуютно, – заерзала Дарья на кресле.

– Сидеть как вы сейчас сидите? – намекнула Павлова.

– Нет, – покачала головой клиентка. – Мне стыдно перед вами за свою скрытность.

– Почему? – искренне удивилась Мария. – Даша, я не считаю, что вы скрытничаете, это наша вторая встреча. Вы имеете право говорить то, что вы сочтете нужным и когда сочтете нужным. Если вам захочется, чтоб мы молчали всю встречу, может быть и так. Для меня главное, чтоб вам здесь было комфортно. Что я могу сделать для вас, чтоб вы смогли почувствовать себя лучше в этом кабинете и в моем присутствии?

– Нет, дело не в вас. Это я не могу рассказать вам про него.

– Не говорите. Или это как-то важно?

– Все считают, что он мне не подходит. И теперь радуются, что мы расстались. А мне не радостно. И друзья и мама – все рады.

«Хорошая поддержка у девочки в окружении," – подумала Мария.