Светлана Васильева – Китайские мифы и легенды (страница 3)

Гадательные практики отражены в одном из древнейших китайских философских текстов «Канон Перемен» («И дзин»), относящемся к периоду около 700 года до н. э. Текст состоит из ряда гексаграмм – олицетворения космогенеза, который лег в основу китайской мысли. Самым известным и одновременно простым объяснением этого термина является идея об изменчивости всего сущего и цикличности каждого явления – силы инь и ян. Китайская традиция изначально развивалась под влиянием мантики, которая наложила отпечаток не только на основополагающие учения, но и на государственность и устройство социума.

Принято считать, что с распространением конфуцианства магические практики исчерпали свою значимость, однако писание «И дзин» исследователи приняли как один из канонических текстов (II век до н. э.). Ученые мужи заменили магические понятия: вместо воли духов они трактовали императору волю Неба. Гадатели не стремились влиять на будущее, а лишь считывали божественную волю и передавали ее правителю, избегая роковых ошибок.

Ни один смертный не способен претендовать на сверхъестественную силу изменять будущее. Шаманы, гадатели и предсказатели могли лишь читать и передавать волю богов, подсказывая императору верные шаги к достижению цели.

Под влиянием конфуцианства магическое мышление преобразовалось в этические нормы поведения и восприятия. Оттого служение древних ученых-конфуцианцев вполне можно считать своеобразной эволюционной ступенью магии. Магия в новом доминирующем учении смещала фокус влияния – шаманы влияли не на иной мир, а на земной посредством верных трактовок божественной воли.

Самым простым способом распознавания небесной воли богов и судьбы было гадание, которое совершалось с помощью бэй цзяо – предмета из дерева или корня бамбука. Он имел округлую форму, сужавшуюся к одному концу. После его разрезали пополам таким образом, чтобы каждая половинка имела плоскую и сферическую стороны. Шаман или другой гадающий становился перед алтарем или идолом, громко излагал свою просьбу или мольбу, а затем, соединив перед собой две половины бэй цзяо, бросал их к алтарю на землю. Если обе части падали плоской стороной вниз, ответ на заданный вопрос считался отрицательным, если разными сторонами – положительным.

Наиболее популярным способом предсказания стало гадание с помощью бамбуковых палочек, которые имелись практически в каждом храме. Вопрошающий бросал перед собой палочки/пластины и по их расположению рассуждал о божественном отклике на просьбу или вопрос. Если ответ расценивался как благоволение, то настоятель храма становился на колени перед алтарем и тряс стакан с бамбуковыми палочками до тех пор, пока хотя бы одна из них не выпадала. Номер выпавшей пластинки соотносился с религиозными изречениями, в которых вопрошающий отправлялся искать ответ на свой вопрос. [11]

Интересную роль в устройстве китайского общества играл император – Сын Неба. Помимо светских жрецов-прорицателей и ученых мужей, сам император выполнял ряд магических функций, которые дозволялось исполнять только ему и никому больше. Связано это с понятиями божественного наместничества и верой в то, что на троне не мог оказаться случайный человек. Император, как Сын Неба, считался посредником между Небом и людьми, и его власть была легитимизирована якобы божественным мандатом.

Считается, что концепция божественности императорской власти возникла в период династии Чжоу (1046–256 год до н. э.), когда китайские правители начали использовать мифологические и религиозные идеи для объяснения права на власть. Они утверждали, что Небо дало им мандат править страной и что они ответственны перед ним за благополучие и процветание народа.

Основой для системы философии, науки и религии в Древнем Китае стало представление о взаимодействии противоположных сил – Ян и Инь. Рассуждения об их взаимовлиянии со временем привели в форму линейной комбинации – натуралистического мистицизма. В рамках этой системы сформировалась особая практика гаданий – И цзин, или «Книга перемен». Она использует комбинации линий Инь и Ян для предсказания будущего и понимания природы и человека.

Понятие души или духа

В культуре Китая исторически не сложилось единого понятия души, сопоставимого с древнегреческой концепцией anima (от греческого слова ψυχή (лат. anima), то есть сверхъестественная нематериальная бессмертная субстанция, придающая целостность и непрерывность индивидуальному существованию). В китайской культуре сформировались определенные особенности осмысления понятий и явлений, которые частично подпадают под западные определения термина «душа».

Специфика китайского осмысления заключалась в мифологическом мышлении: реальность разделялась на основе нумерологических представлений, из-за чего понятие «душа» теряло целостность и разделялось на спектр более узких понятий. В древних китайских трактатах встречается близкое по значению слова «душа» – «синь», то есть «сердце» или «центр». Синь определялась как материальное воплощение, которое управляло не только физическими функциями тела, но и мыслительными и психическими. Сердце управляло и регулировало интеллектуальные и мыслительные процессы, а также сверхъестественные стремления (то есть душевные).

Искусство понимания сердца («Синь шу») описывалось в древнейших философских трактатах: «Мэн-цзы», «Гуань-цзы» и «Сюнь-цзы». В каждом технология работы синь (сердца) описывалась по-разному, но посыл един: в «Мэн-цзы» сердце называлось «телом-корпусом» или «великим телом-корпусом»; в «Гуань-цзы» – «обителью разумности, гуманности и благопристойности», реже «Синь чжи синь», то есть «сердцем сердца».

Ближе других по значению к западному термину «душа» стал термин, описанный конфуцианским философом эпохи Хань – Дун Чжун-шу (II век до н. э.). В трактате «Чунь цю фань лу»[14] ученый приравнивает сверхъестественные функции синь к управлению энергией (пневмой) «ци», что значительно расширило поле значений китайских представлений о душе. [2]

В даосской литературе ци выступает в качестве основополагающего начала для трех видов сущностей, которые разделялись по степени утонченности. Описание структуры и особенностей можно найти в собрании даосской литературы «Дао цзан»[15]. Энергия ци – «Сань ци» – состоит из трех сверхъестественных начал, которые формируют понятие «души» и образуют собой путь Дао:

• Цзин – дословно «семенной дух»;

• Шэнь – божественный дух;

• Пневма – энергия.

На основе этого разделения выстроилось психофизиологическое учение, по которому каждый элемент соотносился с органами внизу живота, в области сердца и головы (мозга). Отсюда множество целительных практик и систем иглоукалывания – люди верили, что состояние души зависит от состояния тела.

Современные понятия души и тела («шэнь» и «син») в философии Китая отражены в трактате «Хуайнань-цзы». Понятие «шэнь» включало в себя психическую и сверхъестественную (духовную) деятельность, а «син» – противоположность, отражающая тело-фигуру, физическое воплощение человека.

Тема перерождения человека отражена в конфуцианских канонах. В «Цзо чжуань» («Предание Цзо» (535 год до н. э.)) зафиксированы представления о способности человека к перерождению. Также в «Ли цзи» приведены слова Конфуция об особенностях перерождения духа. После смерти энергия-пневма души «хунь» отходит на небеса, а душа-тела «nо» возвращается на землю для новой жизни. Также упоминается отдельная душа «гуй», которая с распространением в Китае буддизма перешла в ряд терминов, относящихся к миру демонов. Со временем появилось понятие «лин», обозначающее не столько дух, сколько умершее тело. В современном Китае эквивалентом западному термину «душа» выступает словосочетание «лин хунь», которое отражает сумму понятий о душе-пневме и умершем физическом теле. [2]

Часть I

Древнекитайская картина мира

Мифология Китая уникальна – она тесно связана с историей, религиозными практиками и философией страны. Конфуцианство, даосизм и буддизм, оказавшие огромное влияние на культуру, привнесли в мифологию свои символы и концепции, создав уникальный синтез, где божественное соседствует с земным, а мистическое переплетается с повседневным. Здесь боги могут быть как покровителями людей, так и воплощением природных сил, а героями легенд становятся обычные люди как примеры добродетели и мудрости.

В этой части вы узнаете о мироустройстве и системе Вселенной, о первом человеке и первоэлементах – воплощениях стихийных сил.

Глава 1

Мироустройство

Тема мироустройства в культуре Древнего Китая неоднозначна и полна загадок. Трудность изучения этого вопроса заключается в расхождении содержания источников. Уникальность китайского взгляда на мирообразование – в отражении философских и религиозных идей в мифологических сюжетах. Повествование включает в себя элементы даосизма, конфуцианства, буддизма и других религиозных традиций (мы рассматривали их в главе «Религиозные традиции Китая»), которые слились в единое целое и создали уникальную мифологическую систему.

Отличительная черта мифологии Китая – понятие об образовании вселенной: в отличие от знакомой нам истории о сотворении мира, древние китайцы верили, что наш мир самообразовался из первородной материи. В центре представлений о первобытном хаосе и процессе сотворения мира лежит идея, что первоначальное состояние мира было хаотичным. Идея о хаосе как исходном материале встречается почти во всех древних космогониях, как мифологических, так и натурфилософских. Реже встречаются представления о персонификациях хаоса в зооморфных и героических образах.