Светлана Васильева – Китайские мифы и легенды (страница 21)
Одним из древнейших божеств, воплощающих непокорность и ужасы войны, был китайский бог Чию – тот самый мятежник, выступивший войной против Небесного владыки Хуан-ди (см. «Древние небесные государи»). По утверждению Юань Кэ, чию были племенем великанов из южных земель. В то же время Б. Л. Рифтин описывает Чию как древнее божество войны, письменные упоминания о котором встречаются уже в IV веке до н. э. К примеру, в «Гуй цзан» Чию изображается получеловеком с головой барса, когтями тигра и восьмью руками. На голове у него рога, однако вместо них также упоминается щит, который он держит над собой. [13]
В народной мифологии Чию представляли как мятежника и антагониста Хуан-ди. Его изображения часто помещали на ритуальные маски чудовища Таоте и использовали как оберег от сил зла. Так как племя чию слыло умелыми кузнецами, то с фигурой бога Чию ассоциировалась стихия металла. Некоторые ремесленники использовали его изображения как талисман.
Особую опасность для древнего человека представляли болезни и стихийные бедствия. Среди народной мифологии выделялась группа духов или божеств, которая, согласно преданиям, в период правления династии Суй (581‒618) спустилась на землю в человеческих образах. То были духи поветрий, или, иначе говоря, эпидемий, – Вэнь-шэнь. Каждый дух соотносился со стороной света:
• один был в зеленом халате и направлялся на Восток,
• второй – в белом и шел на Запад,
• третий – в красном и направлялся на Юг,
• четвертый был облечен в черное и шел на Север,
• у пятого были желтые одежды – он следил, чтобы каждый шел только туда, куда ему отведено. [11]
Правящий в тот период император Вэнь-ди приказал придворным астрологам разузнать о прибывших существах. Тогда они поведали, что это могущественные духи, несущие на землю пять болезней. Духа весеннего мора звали Чжан Юань-бо, летнего – Сян Юань-да, осеннего – Чжао Гун-мин, зимнего – Чжун Ши-гуй, а их повелителя, духа центра, – Ши Вэнь-е. Каждому духу соответствовал атрибут в руках: ковш и кувшин, кожаный мешочек и меч, веер, молот и чайник.
Когда по земле стал распространяться мор, император решил задобрить духов Вэнь-шэнь и даровал каждому звания великих полководцев, а в храмах приказал устраивать жертвоприношения. В фантастическом произведении XVI века «Возвышение в ранг духов» описан иной сюжет, в котором упоминается министерство эпидемий. Главой приказа был дух вэнь-бу Люй Юэ, который назначал духов-надзирателей по сторонам света.
В самых поздних сочинениях имена духов поветрий уже включали в себя дарованный им чин, а сама группа духов называлась вэнь-бу да-ди, то есть Великие государи приказа эпидемий. Эта группа духов пользовалась особым почтением в даосской мифологии. [11]
В некоторых регионах выделяли божество оспы – Доу-шэнь. В его честь возводили небольшие храмы, обычно расположенные на перекрестках или в самых отдаленных от городов и деревень уголках. Если же изображение Доу-шэнь помещалось в общий храм, то его обязательно ставили подальше от других божеств. В народной мифологии Доу-шэнь могли представлять как женщиной, так и мужчиной, у которого лицо покрыто нарывами от оспин. Если же мужское воплощение считали несущим вред, молились ему и задабривали, скорее, из страха, то женское воплощение – Матушку оспы Доу-шэнь нян-нян – почитали как защитницу детей от оспы.
Связью между миром природы и человеческим считались насекомые, которые, скорее, ассоциировались в народных представлениях с демонической нечистой силой. Множество народов считали, что насекомые наделены мистическими свойствами.
Насекомые – важная часть жизни людей, поэтому неудивительно, что с древних времен они считались важной составляющей религии, мифов и верований. Часто повелителей насекомых связывали с темой смерти или болезней, отчего их воплощения относились к темным сверхъестественным существам.
В Новом Завете встречается, к примеру, образ князя тьмы Вельзевула, или Баалзевува, имя которого буквально переводится как «Повелитель мух». Христиане считали его одним из главных синонимов понятия «нечистого духа». В древнекитайской же мифологии описывается Царь насекомых – Чун-ван, которому подвластны все вредоносные насекомые и гады, способные навредить или уничтожить посевы урожая. Так как большинство древних культур основывались на обработке земли, а в Китае домашнее выращивание риса и проса зафиксировано еще в 8000-х годах до н. э., с последующим одомашниванием бобовых и соевых, в древнекитайской мифологии божество, властвующее над насекомыми, играло особую роль в мировосприятии.
По легендам, Чун-ван властвовал не только над насекомыми, но и над всевозможными гадами и червями, реже упоминаются земноводные (жабы и лягушки). Выглядел Чун-ван как пожилой мужчина с огромной вазой в руках, в которой держал всех насекомых и гадов. В поздней мифологии Чун-вана уже представляли как юношу в одеждах сановника. На лубочных картинах нянь хуа Чун-вана изображали с жезлом желаний Жу-и и с двумя спутниками за спиной.
В период XI‒XIV веков в основе образа Чун-вана в народе лежали прототипы исторических деятелей, которые прославились борьбой с нашествием саранчи. С культом Царя насекомых также связаны ежегодные обряды и жертвоприношения, которые проводились в конце сельскохозяйственных работ и часто совпадали с празднеством культа божества, уничтожающего саранчу, – Ба-чжа.
Страшнее нашествия саранчи для древнего человека была только засуха. В народной мифологии божество, ее олицетворяющее, занимало одну из лидирующих позиций в пантеоне. Небесная дева Ба, или таинственная дева Сюань-нюй, была дочерью Небесного владыки Хуан-ди и входила в свиту богини Си-ван-му. После того как Хуан-ди призвал ее помочь в сражении с Чию (см. Противостояние Хуан-ди и Чию), она утратила возможность вновь вознестись на небеса и вынужденно осталась на земле. Возможно, таким образом в мифе подчеркивалась потеря бессмертия.
В даосской мифологии Сюань-нюй почитали как богиню, обладающую безграничной магической силой и владеющую военными тактиками. Одним присутствием она вызывала землетрясение, а жар, исходящий от нее, иссушивал реки. Изначально ее изображали как звероподобное существо с телом ласточки и девичьей головой, однако после битвы с Чию ее образ начал трансформироваться.
Оставшись на земле, она губила урожаи, иссушала почву и реки, просто проходя мимо; от царившей вокруг нее жары и духоты погибал домашний скот. Оттого в народе ее скоро прозвали Демоном засухи, или Матушкой засухи, – Хуань-му. В «Книге божественного и удивительного» (V‒VI век) ее описывают:
Люди придумывали разные способы прогнать деву Ба со своих земель, и нигде ей не было покоя. Тогда Желтый император Хуан-ди повелел дочери поселиться на севере, у берега Красной воды в уезде Чишуй. Только Хуань-му мучило одиночество: она привыкла жить среди людей и тайно сбегала с отведенных ей земель, носилась по разным сторонам света, и люди снова страдали от засухи и голода. Тогда люди молили богиню, чтобы та скорее возвратилась к себе на Красные воды. Согласно легендам, несчастная дева Ба так и погибла в одиночестве, однажды вернувшись к себе домой и более его не покидая. [9]
Особым уважением в народе пользовались духи-помощники, сопровождающие великих владык и исполняющие их поручения. В китайской мифологии бог смерти представлен в образе Яньло-вана (см. «Повелители подземного царства Ди-юй»), который управляет судьбой человека после смерти. Его верные помощники и соратники – призрачные слуги Черно-Белого Непостоянства У-чан и бычьеголовые кони.
Боги с головой быка и лицом лошади известны не только в буддийской, но и в даосской и народной мифологии. Изображение двух прислужников совпадает с описанием облика самого Яньло-вана как человека с головой быка. Возможно, образы со временем смешались и дополнили друг друга.
Бычьеголовые кони ответственны за сохранность моста и врат, ведущих в подземное царство. Если какая-то душа решила сбежать или посторонний пытается проникнуть внутрь, то они сталкивают их в ров, кишащий ядовитыми змеями и демонами. Помимо этого, в их обязанности входит отлавливать души, которые пытаются вне очереди покинуть подземный мир, и доставлять на уготовленный им суд.
Образ призраков Черно-Белого Непостоянства У-чан получил распространение скорее среди даосской мифологии, чем буддийской. Наибольшее количество письменных источников с их упоминанием относится к эпохам династий Мин (1368‒1644) и Цин (1644‒1912). В западноевропейской мифологии образам У-чан аналогичны жнецы – физическое воплощение понятия смерти. [11] В обязанности У-чан входит приманивание, сбор и переправа душ умерших в подземный мир.
Жизнь человека непостоянна и соткана из противоположностей, из-за чего в мифологии и сформировался образ контрастных начал, отражающих Инь и Ян, черное и белое. По легенде провинции Фуцзянь, Черным и Белым Непостоянством стали двое мужчин, которые при жизни прославились надежностью и верностью слову. После смерти Нефритовый император Хуан-ди вознаградил их за праведную жизнь и даровал бессмертие и статус божеств. Одного звали генерал Се, другого – генерал Фань. Им было поручено не только сопровождать души умерших в царство мертвых, но и отлавливать тех, кто после смерти пытался избежать суда. Изображали генералов всегда вместе: один – высокий и худой, другой – низкий и толстый; у одного кожа и одежды черного цвета, у другого – белого; в руках держали или атрибуты пыток, или круглые веера туаньшань. Им подчинялись солдаты-призраки, которые держали яркие фонари, флаги и траурные посохи с лентами, чтобы притягивать души умерших.