Светлана Васильева – Китайские мифы и легенды (страница 16)

Птица Юга

Чжу-няо, или Чжу-цяо, – красная птица, или солнечная птица Юга, символизирующая стихию огня и произошедшая от звезды Ин-хо (Марс). Самые ранние упоминания этого образа относятся к периоду расцвета Восточной Чжоу (около 770‒476 года до н. э.). Мифологическую красную птицу часто путают с другим популярным китайским символом – фениксом, фэнхуан.

Смешение двух образов произошло из-за внешней схожести и символической наполненности. По легенде, феникс имеет солярную природу происхождения. В дополнение к этому образ ассоциируется с югом, что также связывает его символику с красной птицей.

На самом деле, отличия Чжу-няо и феникса заключаются в факте происхождения: красная птица символизирует сторону света и является частью культа звездопоклонства; в то же время фэнхуан – мифическая птица, олицетворяющая мировую гармонию и удачу, то есть воплощение сверхъестественных представлений о мире. В мифологических текстах эпохи Хань и Цинь два образа встречаются и обладают значительными различиями[73].

Красная птица в первую очередь символ стороны света – юга – и часть системы представлений о мироустройстве. В древнейших из них Чжу-няо буквально символизировала южное небо и одно из созвездий в южной части неба.

О происхождении птицы феникс можно узнать из народной сказки «Тысяча птиц поклоняется фениксу»:

Давным-давно жил феникс – маленькая и невзрачная птица, но очень трудолюбивая. Феникс постоянно был занят, с утра и до ночи, собирал плоды и семечки, готовясь к наступлению ненастья. Когда же в лесу случилась засуха, другие птицы не могли себя прокормить и стали погибать. Тогда феникс открыл свои закрома и поделился накопленными годами запасами. Чтобы отблагодарить его, птицы выбрали из своих хвостов самые красивые перья и сделали из них великолепный плащ для своего спасителя. В будущем, чтобы отблагодарить феникса, в день его рождения птицы со всех сторон света прилетали его поздравить[74].

Так, образ птицы фэнхуан связывали с благородным и чистым началом Ян. Подтверждают это и примеры, когда верхом на фениксе разъезжали святые; кроме того, в некоторых легендах от образа птицы во сне у женщин рождались выдающиеся сыновья (к примеру, император Шунь).

Красная птица никак не связана с началом Ян, ее символика тесно связана со сторонами света и системой первоэлементов. В традиционных текстах эпохи Хань содержится две модели понимания четырех сторон света. Первая описана в «Тяньгуань Шу»[75]: «Восточный дом – зеленый дракон, Южный дом – красная птица, Западный дом – белый тигр и Северный дом – Сюань У – это четыре дома и четыре знака». Второй вариант описан в «Шан Шу Вэй»: «Впереди – красная птица, сзади – Сюань У, слева – зеленый дракон и справа белый тигр». Обе системы использовались для описания месторасположения.

Как одно из благородных животных, Чжу-няо – символ удачи и процветания. Считалось, что если наместник небесной воли – Император – действует в соответствии с волей богов, то во время его правления обязательно появится красная птица. Подобным примером служит период правления Великого императора Яо: при дворце поселилась чудо-птица, которая могла являться Чжу-няо. Отсюда благоприятная символика в политической среде и частое использование изображения в росписях дворцов, одежде и посуде.

Смешение образов произошло благодаря распространению даосизма, где две птицы стали божественными существами и получили статус «священных». Когда в эпоху Хань даосская мысль главенствовала в политических кругах, четыре благородных зверя стали символами учения о достижении бессмертия, что распространялось через легенды и сказки. Чжу-няо в даосских текстах позиционировалась как проводник человеческой души на небо после смерти и хранительница знаний о будущем. Отсюда частые изображения красной птицы на гробницах и знаменах, которые несли впереди войска перед сражением. [11]

Отличаются и образы сверхъестественных птиц:

• Чжу-няо изображали как птицу с головой феникса, клювом орла, шеей лебедя и хвостом рыбы; на голове у нее корона из перьев, а крылья своей красотой напоминали хвост павлина. В некоторых случаях упоминается, что у Чжу-няо хвост павлина.

• Фэнхуан в словаре I века «Шовэнь Цзецзы» («Толкование знаков») описывается следующим образом: клюв петуха, зоб ласточки, шея змеи, на туловище узоры, как у дракона, хвост рыбы, спереди как лебедь, сзади как единорог-цилинь, спина черепахи.

• Помимо Фэнхуан и Чжу-няо, в китайской мифологии встречается чудесная птица Луань-няо, которую изображали в виде петуха с красными, переходящими в многоцветные перьями. Появление этой птицы предвещало время мира и процветания. Исследователь Б. Л. Рифтин утверждал, что Луань-няо – это название птенца феникса. В то же время историк китайской философии А. И. Кобзев упоминает, что самку феникса называли «луань», а иероглиф обозначал звук ярморочного колокольчика – именно так звучал голос чудо-птицы. Возможно, так могли называть самку феникса. [11]

Мифологические птицы Китая – это не просто символы прошлого, но и вечные образы, которые продолжают резонировать в сердцах людей, вдохновляя их на поиск гармонии и счастья. Легенды о Чжу-няо и фэнхуан повлияли на образование и развитие схожих образов в культуре и мифологии Японии и Корейского полуострова, что также подчеркивает силу этих образов.

Тигр Запада

Дух Запада и один из благородных зверей древнекитайской мифологии – белый тигр Баиху, или Боху. В культуре Древнего Китая даже священные мифологические животные помимо положительных имели и неблагоприятные характеристики. Если выше упомянутые благородные звери – Чжу-няо и Цинлун – представляли собой благоприятных звездных духов, то образ белого тигра Запада можно охарактеризовать как противоречивый, так как изначально он воспринимался как негативный и лишь после – как положительный.

Согласно одной из легенд, в эпоху Хань, предположительно в 61 году до н. э., во время охоты Императору повстречался белый тигр, появление которого восприняли как знак Небес. Император решил воздвигнуть в его честь храм. Существует и иной сюжет, по которому ханьский правитель южных областей (73‒48 годы до н. э.) во время охоты поймал белого тигра и решил преподнести его шкуру и кости императорской семье. Белый окрас мог принять только пятисотлетний хищник – тогда зверь утрачивает свирепость и обретает гуманность, продолжая жить до 1000 лет. [7]

Как олицетворение Запада, Баиху покровительствовал также и стране мертвых: по одним преданиям, вход туда находился на севере под горой Чэнду-цзайтянь, по другим – на западе во владениях Си-ван-му. Несмотря на суровый нрав, Баиху не причинял вреда без повода и одним присутствием прогонял любую нечисть. Мнение о том, что белый тигр – вестник несчастья, скорее всего, сложилось под влиянием ассоциаций, связанных с загробным царством и белым цветом, который символизировал траур и пустоту. В народе его иногда называли «Сан-мэнь баиху», что буквально означало «зловещий белый тигр».

В дополнение к сказанному в системе Инь-Ян белого тигра, скорее, можно назвать тотемом женского начала, связанным с сезоном осени и злым духом, пребывающим на звезде Суй (Юпитер). Отсюда еще одна трактовка иероглифов имени Баиху: не «белый тигр», а «белая тигрица». В таком случае образ благородного духа-зверя вполне соответствует схожим женским мифологическим персонажам – Си-ван-му и Нюйве.

В трактате Сунь Жоучжи «Сунь-ши жуй ин ту» («Иллюстрации благовещих знамений господина Суня», VI век) о Баиху говорится следующее: «Белая тигрица безвредна и гуманна. Если Ван (государь) не проявляет насилия и жестокости, а только безграничную милость, тогда появляется она». О позитивном восприятии образа Баиху также говорит нанесение рисунка белой тигрицы на ритуальные облачения императорской семьи.

Через несколько веков образ белой тигрицы идеализируется в народном сознании и негативная коннотация исчезает. Уже Сюй Шэнь в своих записях «У цзин и и» («Особые смыслы Пятиканония», I‒II век) описывал Баиху как зверя «должной справедливости, являющейся белой тигрицей с черным узором и хвостом длиннее туловища». Считалось, что тигрица питалась только мясом неубитых и не едящих других живых существ.

В словаре «Эр-я» благородную Баиху описывают с помощью иероглифа «хань», который несет окраску «свирепый» и «белый». Теперь образ белой тигрицы воспринимался как сочетание мужского и женского начал, гуманности и жестокости. Пока Баиху не достиг 500 лет, в нем доминирует животное агрессивное начало; переходя же эту возрастную границу, тигр становится священным животным, утрачивает жестокость и обретает гуманность.

Среди благородных духов-зверей Баиху выделяется уникальной противоречивой окраской, соединяя противоположные начала: Инь и Ян, женское и мужское, доброе и злое.

Черепаха Севера

Образ Сюань У связан с древним архаичным представлением о союзе земли и неба, что проявилось в изображении владыки Севера – черепаха, обвитая змеей. Имя духа-зверя сложилось благодаря соединению понятий цвета («сюань») и «воинственности» («у»). На севере во время заката небо становилось черным с красноватым оттенком, оттого покровителя стороны света буквально назвали «темная воинственность» – Сюань У.