Светлана Тулина – Рыжая тень [СИ] (страница 40)
Капитан не был киборгом — он пытался киборга вычислить.
С точки зрения Дэна, поиски при посредстве проверки паспортных карточек выглядели не очень логично: у капитана не было ни доступа к полицейской информационной базе, ни специального оборудования, способного распознать фальшивку — ну разве что совсем уж скверную фальшивку, наспех отпечатанную на бесплатном принтере. Впрочем, такую подделку обнаружили бы еще на таможне. А раз не обнаружили — со стороны капитана куда логичнее было бы предположить, что карточка у киборга настоящая. Только чужая.
Конечно, если бы киборг оказался не только сорванным, но и тупым, он мог бы присвоить документы, не обращая внимания на внешность прототипа. И тогда бы капитан имел шанс найти самозванца. Не очень большой шанс, как выяснилось, все-таки аналитическая система человека существенно уступает процессору. Но люди всегда ведут себя нелогично, вот и капитан…
Доктора, кстати, он проверять не стал. И вот это как раз было вполне логично с человеческой точки зрения. Очевидно, в этом и заключаются бонусы и привилегии, предоставляемые человеческим эквивалентом флажка приоритета под маркером «старый друг». Наверняка у капитана стоит что-то такое на доктора. Особые отношения, выводящие объект за скобки общих подозрений и претензий, люди называют это дружбой. Так у них иногда бывает. Наверное…
Хорошо, что доктор у капитана вне подозрений. Так спокойнее.
Доктор важен.
Доктор все знал про Дэна, знал с самого начала — и никому ничего не сказал. А еще он не боялся. Совсем.
Сегодня ночью Дэн мог его убить. Более того — должен был это сделать, и справился бы, даже в том состоянии, сил бы хватило, и доктор не мог этого не понимать. А все равно не боялся. Стоял, перегораживая единственный выход, врал в лицо смертельной опасности и улыбался. Испугался он позже, и не за себя. Доктор, похоже, вообще не умеет бояться за себя. Наверное, это один из признаков людей с отрицательной максуайтерностью.
Это очень опасно, для них самих же и опасно. Страх за себя — действенный инструмент выживания, он прямо пропорционален длительности жизни. Наверное, именно поэтому они почти и не встречаются — люди с нулевой и отрицательной максуайтерностью, не умеющие бояться даже того, чего бояться жизненно необходимо. Они не умеют бояться, а значит, и защищать себя не умеют. Потому и гибнут первыми.
Доктор — один из таких.
Поправка: теперь уже нет. Теперь Дэн будет бояться за доктора, раз уж так получилось, что тот не умеет сам. Дэн умеет. И защищать Дэн умеет тоже.
Иррациональное желание — Дэну почти хотелось, чтобы случилось что-то потенциально опасное. Что-то такое, от чего ему пришлось бы доктора защищать. Что-то очень плохое. Желание нелогичное, нерациональное и деструктивное. Сбой системы. Лучше пусть не случается. Лучше пусть так и будет все спокойно. И хорошо, что доктора не придется защищать от капитана. Капитан на борту самый опасный. У него бластер.
Проверку документов капитан начал с пилота — и Теодор при этом нервничал так, словно и на самом деле был тем самым искомым киборгом и находился на грани срыва. И это было тем более странным, что никаким киборгом Теодор быть не мог. Таможенный сканер не обманешь, да и статистически вероятность такого совпадения крайне низка. Но пилот выдавал показатели на грани панических, хотя и с довольно низкой агрессивностью (Дэн на всякий случай мониторил).
Как выяснилось, так сильно переживал пилот всего лишь из-за своей давней судимости. Вернее, не из-за нее самой, а из-за того, что о ней мог узнать капитан. Но когда капитан наконец заметил на карточке отметку о предосудительном прошлом пилота и спросил напрямую с ярко читаемым осуждением и даже слегка возросшей подозрительностью (то есть как раз вроде бы самая страшная вероятность перешла из категории возможных-потенциальных в категорию однозначно реализовавшихся-кинетических) — Тед вдруг резко перестал бояться и переживать. Словно отрезало. И даже вроде как испытал облегчение. Успокоился и повеселел. Люди странные. Дэн не мог понять причинно-следственной базы подобного изменения в эмоциональном фоне и поведении пилота, просто записал для будущего анализа в качестве еще одного свидетельства нелогичности человеческого поведения вообще.
После проверки пилот удрал под благовидным предлогом — доктор захотел покататься на флайере. Дэна они с собой не позвали.
Надо было встать и просто выйти вместе с ними третьим, словно такое его поведение само собой подразумевалось. По умолчанию. Надо было так и сделать сразу. И не важно, что в ушах у Дэна были аудиотаблетки и вроде как слышать хоть что-то из происходящего за его спиной навигатор не мог. Люди всегда ведут себя нелогично, это для них нормально. Они бы не обратили внимания и не удивились.
Надо было, да.
И еще два дня назад Дэн именно так бы и сделал. А сегодня завис, просчитывая, не вызовет ли у доктора негативных реакций столь плотная опека, и упустил нужный момент. И теперь оставалось сидеть, бездумно гонять по трассам условные разноцветные шарики и прислушиваться к доносящимся снаружи звукам. И снова и снова сбрасывать панические сообщения охранной программы, сбоящей от невозможности полностью контролировать ситуацию и осуществлять полноценную защиту приоритетного объекта защиты.
Хорошо, что в вопле доктора при коронной Теодоровой «свечке» было больше восторга, чем страха, это позволило не сорваться. И с кресла, и вообще. Тед — хороший пилот. А доктор просто хотел покататься. Люди любят странные развлечения, грозящие нанесением ограниченного вреда здоровью. Но обычно подобные развлечения любят люди с максимальной максуайтерностью. Доктор к такой категории не принадлежит. Тед тоже. С высокой степенью вероятности пилот не станет делать ничего такого, после чего ему или доктору пришлось бы долго восстанавливаться. Доктор просто хотел покататься, а другого пилота у них нет.
Во всяком случае, они в этом уверены.
Если бы доктор знал, что у Дэна инсталлирована программа пилота, он, наверное, предпочел бы видеть за штурвалом флайера его, а не Теда. Киборги намного надежнее во многих профессиях, связанных с точностью движений, в том числе и как пилоты, доктор должен это знать. Доктор бы предпочел надежность. Или нет?
Процентов семьдесят шесть за то, что все-таки нет. Доктор не умеет бояться за себя. И желал экстрима. Острых ощущений. А программа просто пилотирования и пилотирования экстремального в условиях, приближенных к боевым, — две очень разные программы. И вторую сейчас скачать неоткуда, до Степянки сеть инфранета не дотягивает, а заранее подгрузить ничего подобного в локалку никто из экипажа не догадался. Это не значит, что задача не имеет решения, — это всего лишь значит, что решение получится более время- и трудозатратным.
— Денис, покажи мне свою карточку!
Наконец-то.
Вроде бы страх при этих словах капитана должен был усилиться. Но получилось наоборот: Дэн с удивлением обнаружил, что испытывает нечто, похожее на радость и облегчение. Вот оно, значит, как. При переходе опасности из потенциальной в кинетическую вместо логичного вроде бы усиления страха на выходе получается легкая эйфория. Запомнить. Проанализировать позже. И — удвоенная радость: у задачи о кажущейся нелогичности эмоциональной реакции пилота наконец-то нашлось решение, пусть и такое же нелогичное.
А пока — реагировать адекватно ситуации.
Самое простое решение — развернуться в кресле и предъявить затребованное. Вероятность разоблачения минимальна, люди плохо различают лицевые маркеры, для них куда большую роль играют такие второстепенные и переменные параметры, как цвет волос и форма прически. Навигатора «Черной звезды» часто дразнили схожестью с кибером. Макс Уайтер, любящий такие шутки, специально не стриг своего «шестерку» и заставлял его стягивать волосы в хвост для усиления сходства.
Программа выживания предлагала избегать ненужного риска, накопленный самостоятельно опыт чуть ли не впервые был с нею согласен. И еще вчера Дэн поступил бы именно так. Но сегодня все было иначе. Сегодня то теплое, что трепыхалось в груди остатками «грога», требовало действовать не по программе. Пальцы заметались по клавиатуре, запуская ту самую симуляцию космобоя, в которой Тед освоил более полусотни уровней, и Дэн почувствовал, как губы растягиваются в улыбке — сами собою. Непроизвольно. Он был почти уверен, что успеет, и почему-то от этого «почти» тоже делалось тепло и щекотно внутри.
Капитан откашлялся и повторил запрос, повысив интенсивность звуковой вербализации. Улыбка Дэна стала шире.
— Сукин сын! — прошипел Дэн, чувствуя, как мурашками стягивает кожу на затылке, а теплое непрограммное щекочет под самым горлом, пузырится и мешает дышать, но почему-то совсем не хочется, чтобы оно прекратилось.
— Что?!
Сзади грохнуло — кажется, капитан отпрыгнул и ударился о колонну.
— А ну-ка встал с кресла и поднял руки так, чтобы я видел!
Капитанский бластер больше не лежал в кобуре, и капитан был настроен очень серьезно, только вот страшно Дэну было не потому, что бластер этот был нацелен ему между лопаток. Страшно Дэну было оттого, что ему все равно хотелось смеяться. Сегодня ночью он голыми руками мог оторвать доктору голову, а доктор все равно не боялся. Доктор не боялся боевого киборга, который куда опаснее бластера. Подумаешь, бластер!