Светлана Тулина – Маленькая Птичка большого полета (страница 15)
Небольшое умозрительное рассуждение касательно волков с точки зрения птиц
Уличные артисты похожи на волков. Не потому, что хищные и в клочья рвут конкурентов за право пристроиться на лучший участок площади перед храмом во время праздников (хотя и такое бывает, и ротанговый посох в руках у папы Ритабана в таких случаях творил истинные чудеса, куда там клыкастой пасти любого самого страшного волка!). Просто их тоже кормят ноги.
Это Кюджюкбиркус не сама так придумала, это тетя Джианнат так сказала тогда еще маленькой и глупой Шветстри. Совсем еще маленькой и глупой, Шветстри тогда еще про волков ничего не знала, даже как они выглядят. Тетя Джианнат сказала, что они похожи на бродячих собак, только серьезнее. И Шветстри впечатлилась. Бродячих собак она знала. С ними довольно часто приходилось драться за кусок чапати, а в удачные дни так и алу-паратхи… правда, тут кости могли упасть надвое и удачный день мог легко превратиться в очень даже неудачный, если в борьбе против Шветстри за обладание вкусной картофельной лепешкой с сырной или мясной начинкой бродячая собака оказывалась не одна, а рядом с Шветстри не оказывалось папы Ритабана с его великолепным посохом. Тогда приходилось удирать. И тогда сразу становилось понятно, что ноги для артиста очень важны.
Переходы между городами дело нелегкое, тем более после того, как папа Ритабан прокурил последнюю тачку и нести весь цирковой скарб приходилось на себе. Вроде и немного его, того скарба, а к вечеру ноги ломит, какой там канат! На землю — и то больно ступить. А надо не на землю, на канат надо. И танцевать. И улыбаться. Потому что ноги, конечно, ноют… и довольно громко… Да что там ноют — голосят во все горло о своей тяжкой участи и вопият к милосердию, только вот и желудок тоже не молчит. Очень даже красноречиво и тоже порою громко так не молчит о своей безответной тоске по чапати! А если не будет танцев — то и чапати тоже не будет, не говоря уж о восхитительных алу-паратхи или наан с начинкой из сырно-бобовой пасты! Не будет улыбок и танцев — будет очень и очень грустно, потому что никто не веселится, если приходится ложиться спать голодным.
Хоть Шветстри и была тогда маленькая да глупая (и вообще — вся ну такая… Шветстри!), но это она поняла. И потому возрадовалась, узнав от многомудрой тети Джианнат, как при помощи маленького рукотворного чуда можно ублаготворить ноги. чтобы уже при их помощи желудок тоже остался доволен ко всеобщей радости всей Шветстри.
Чудо это называлось массаж.
И было оно воистину чудом, причем именно что творимым руками — сначала умными крепкими пальцами и окрашенными хной ладонями тети Джианнат, а потом и шустрыми мелкими пальчиками самой Шветстри. Размять натруженные за день мышцы, расправить сухожилия, растянуть суставы, вправить на место то, что сбилось от долгой работы или неловкого падения, влить дополнительные силы… чтобы потом легкокрылой птичкой вспорхнуть на канат, рассыпая благодарным зрителям ослепительные улыбки и воздушные поцелуи… и постараться, чтобы зрители действительно оказались благодарными.
Птичкой быть лучше, чем волком.
Хотя бы потому, что птичка, даже самая маленькая, высоко летает и многое видит. Например, вряд ли какой волк может похвастаться тем, что видел Дар-ас-Саадет.
О, несравненный Дар-ас-Саадет, воистину жемчужина среди жемчужин, драгоценность среди драгоценностей! Тих и прекрасен Сад Тысячи Наслаждений (или даже Тысячи и Одного, у кого хватит терпения их считать, наслаждения эти, тем более оным по мере сил предаваясь?), и особенно прекрасен и тих он, если смотреть на него со стороны и издалека. С высоты… ну, скажем, птичьего полета.
С высоты птичьего полета все видится немного иначе. И может показаться мирной даже такая великолепная и богато изукрашенная драгоценной изумрудной мозаикой не менее драгоценной живой зелени шкатулка со скорпионами, как Сад Тысячи Наслаждений. Глупая птичка затрепещет от восхищения при взгляде с высоты своего глупоптичьего полета на такое изысканное великолепие, да и слетит доверчиво в такую-то красоту, не ожидая ничего дурного.
Глупую птичку не жаль.
Умная птичка предпочтет рассмотреть поближе, но не настолько. Не с земли, и не из заоблачного поднебесья, а всего лишь с… ну. скажем, с высоты плясового каната, натянутого между минаретом и Рассветной башней.
Так вот, если смотреть с такого каната, то евнухи тоже очень похожи на волков. И не только потому, что не дают овечкам-гедиклис отбиться от общего стада, зорко следят, стерегут малейшее отступление в сторону, малейшую ошибку, и могут укусить больно. Просто их тоже кормят ноги. И очень неплохо кормят! Кругленькие они такие все. Особенно если сверху смотреть, совсем как масляные шарики на раскаленной сковороде Дар-ас-Саадет, прыгают, мечутся от стенки к стенке по своим очень важным делам, а тут еще на неразумных гедиклис отвлекаться приходится!
Понятно, что при таком раскладе кусают они больно. Когда им дана на то власть… А власть им дана при исполнении еженедельных наказаний. Очень гибкая и хорошо вымоченная больно бьющая власть тонких ивовых прутьев.
Розги. Вроде бы ерунда, подумаешь, порка! Если не лодырничать, не вести себя неуважительно, то больше десяти-двадцати ударов и не получишь, да и те могут отложить. а потом и забыть благополучно. Только вот в умелых руках розга превращается в страшное оружие и за двадцать ударов может не то что порвать кожу и исполосовать в кровь — она может рассечь мясо до самой кости. Если класть удары точно один в один, след в след, не промахиваясь ни на полпальца, и с полной силой. Если наказывающий умел и обижен настолько, что желает изуродовать навсегда… Или подкуплен, такое тоже случается.
Кюджюкбиркус видела такое своими глазами, и месяца еще не прошло. Она тогда была еще не Хадидже, но уже понимала, что это не просто так: это богиня ей знак дает поберечься и выход придумать. Кюджюкбиркус была умной, даже еще не будучи Хадидже. А еще она верила в Аллаха и Мухаммада, пророка его, мир ему. И в маленькое ниспосланное ими чудо, особенно если чудо то рукотворное.
Ноги для евнуха — самая важная часть тела, и если какая-нибудь ничтожная гедиклис (ну или не такая уж и ничтожная, но при общении с очень важным и самодовольным не-самым-младшим-евнухом умная гедиклис сочтет за лучшее распластаться циновкой у его отечных натруженных ног и даже, с перепугу оговорившись, возвести его в ранг Кызляр-агасы — чего возьмешь с глупой и перепуганной?) маленьким рукотворным чудом и исключительно от большого уважения снимет усталость и боль… Ни на что не рассчитывая, ничего не требуя, просто в знак уважения… то ведь вполне может статься, что потом, во время еженедельной порки, трудясь над спиной именно этой гедиклис, рука не-самого-младшего-евнуха вдруг ненароком и совершенно незаметно потеряет часть своего усердия? Если и не по доброте душевной (доброта от евнуха? Не смешите мои сандалии!), то хотя бы из соображений собственной выгоды и в расчете на будущие услуги. Потому что выпоротая с надлежащим и полным усердием гедиклис вряд ли останется способной на чудеса, пусть и самые малые.
Имя обязывает
Хадидже, бывшая Маленькая Птичка Кюджюбиркус, бывшая Шветстри Бхатипатчатьхья
__________________________________________
— Да нет же! Ну что ты с ним нежничаешь, словно это цветок нарцисса, а не задница молодого евнуха?! Он не развалится под твоими пальцами, даже если ты нажмешь чуть сильнее! У основания жезла, где шрамы и выше, по кругу, ласкающими поглаживаниями… Когда будешь такое делать с настоящим мужчиной — обязательно поиграй с его мужскими орешками, поперебирай их, ласково и нежно, словно в шкатулке с драгоценностями копаешься, поняла? Только делай это так, как будто в пальцах у тебя действительно самая большая ценность подлунного мира, благоговейно и осторожно, любому шахзаде или даже султану это очень понравится. Потренируйся на яйцах молодых перепелок, но только попроси принести тебе от тех, что только-только нестись начали, у них скорлупка тонкая, как раз научишься не сжимать слишком сильно… А пока просто вид сделай, что там что-то есть и ты с ним играешь, восхищаешься и гладишь… Вот, умничка… а теперь раздвинь ему бедра пошире и встань между ними, чтобы он не смог их сдвинуть, даже если такая блажь вдруг придет в его дурную голову. И не дрожи так, это перед султаном надо дрожать, а перед тобою же сейчас вовсе не султан, верно? Вот пусть он сам и дрожит! Положи ладонь ему на промежность, вот так… правильно… А теперь нащупай заветную мужскую шишку… Вот же послал Аллах сущеглупую ученицу! Это только очень глупые жены думают, что главная шишка у мужчины та, которая торчит. А умные знают, что главная шишка та, что спрятана! Что? Нет, евнух не мужчина. Но спрятанная шишка у него точно такая же, как и у настоящего мужчины, и ты должна научиться делать так, чтобы султан остался доволен. Нащупала? Ну я же только что объясняла — как! Начинай массировать, по кругу или челночным ходом, мягко, с легким нажимом. И следи за его телом и дыханием. Да нет же! Сам он тебе ничего не скажет, а если скажет — то соврет! Он же евнух! Они всегда врут. А вот тело его врать не будет. Как только начнет дрожать, ерзать или изменится частота вдохов — значит, нашла, там и работай. Умничка! Во-о-от! Умеешь же, когда хочешь. Так и продолжай. Молодец! Лучшая из гедиклис! Султан обязательно будет тобою доволен!