Светлана Цебенко – Бабочка в Тёмном Лесу (страница 10)
— А давайте поиграем! Кто дольше продержится под водой! — воскликнула Соня.
— Давай! — подхватила я.
И мы стали нырять. Хитрили, смеялись и вновь ныряли. Вокруг не было и души, от чего казалось, что мы одни в этой глуши. И лишь запах влажного песка, речной воды и нагретой солнцем ивы витал в воздухе.
Мы вдоволь накупались и уже сидели под ивой на мягкой траве, укутавшись в полотенца. Я откинула голову назад, удобно устроив её на складках полотенца, и устремила взгляд в бескрайнее небо.
— О, смотрите, — воскликнула я, заставив друзей обернуться и проследить за моим пальцем. — Вон то облако, видите? Оно похоже на чью-то мордочку! Прямо как у какого-то милого зверька.
Андрей прищурился, поправив своё полотенце и откинулся на локтях.
— Ага, вижу! Но знаешь, мне оно больше напоминает… вот, левее, — он тоже поднял руку. — Ну же, как улитка ползёт! Видите, какой у неё завиток на голове?
Соня недовольно хмурилась, пытаясь разглядеть то, что видели мы.
— Да как вы это находите? — возмутилась она. — Я вот ни черта не вижу! У вас, наверное, облачная галлюцинация после купания!
Я улыбнулась её реакции, продолжая всматриваться в небесные фигуры. И вдруг… Моя улыбка медленно сползла с лица. Огромное, белоснежное, плывущее по синему простору… сердце.
Вся лёгкость, которую я ощущала в воде, весь покой под ивой — всё разрушилось от этого нелепого, но такого значимого символа. Я резко отвернулась, уставившись на собственные колени, обёрнутые полотенцем, пытаясь унять подступившие к горлу эмоции.
— Думаю, — шепнула Соня. Её губы едва коснулись моей мочки уха, — тебе стоит начать. Расскажи ему. Не держи это в себе.
Я лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Когда я обдумываю это в голове, всё становится логичным, пусть и с долей мистики. Но как только я начинаю говорить вслух, ощущаю себя пятилетним ребёнком, которому почудилась бабайка.
Я медленно подняла голову и посмотрела на Андрея. Он, наблюдавший за нашей беседой, тоже уловил эту изменившуюся атмосферу и сел ближе. Вздохнув, я рассказала с самого начала, наблюдая за переменой в лице друга.
— Я вот о чём думаю, — выдавила я, пытаясь разглядеть хоть крошечную ниточку логики в этом нарастающем клубке ощущений. — Совершенно не понимаю, что всё это значит. Может, я просто с катушек съехала, и все эти странные совпадения — плод моей разыгравшейся фантазии, накрученной на нервах? Или есть какая-то, черт возьми, закономерность, которую я всё время упускала из виду?
Андрей слушал. Мои сбивчивые, полные пауз фразы разбирались им на атомы, раскладывались по полочкам его ясного ума, и он терпеливо ждал, пока я закончу свой абсолютно сумбурный монолог.
— Андрюшка, ну, не молчи, — Соня, которая до этого старательно ковыряла землю палочкой, а затем аккуратно складывала сорванную травинку в маленькую кучку, подняла глаза на Андрея. — Ты же у нас такой, ну… эрудированный. Скажи хоть что-нибудь. Я в жизни не поверю, что у тебя нет ответа на эту дилемму. Ну, или хотя бы предположения!
Андрей едва заметно усмехнулся, но эта усмешка не коснулась его глаз, которые по-прежнему были сосредоточенны. Он медленно откинул голову назад и уставился куда-то поверх наших голов, в ту же точку, куда ещё недавно смотрела и я.
— Соня, ну я же не какой-нибудь там ходячий справочник, — фыркнул он, но без тени раздражения. — Не знаю я всего.
— Красиво ушёл от ответа, — подначила Соня, зная, как его это бесит.
Он покачал головой, и на этот раз улыбка промелькнула уже шире, словно разрывая тонкую нить напряжения, что успела повиснуть между нами.
— Ладно, — сказал он, снова фокусируясь на мне. — Давайте так. Маш, если будут какие-то новые моменты, что-то ещё, ты сразу нам говори. Дома запишу всё, что ты рассказала. Может, и правда есть какая-то закономерность, какая-то связь. Но не исключаю, что это всё — лишь результат стресса, который ты, возможно, переживаешь. Ты же знаешь, как наш мозг умеет играть с нами, когда мы на пределе.
— Хорошо, — выдохнула я.
Я медленно перевела взгляд на темнеющий лес.
— Почему мы всегда ждём от необъяснимого только плохого? — тихо спросила я. — Ведь если подумать… то, чего мы не понимаем, не обязано быть злым. Леших и русалок боялись, а они, по некоторым легендам, могли и помочь.
— Лично я не готова рискнуть, чтобы меня защекотали до смерти в камышах, — фыркнула Соня, но беззлобно.
— А как вызывать пьяного ёжика, так ты всегда готова? — ухмыльнулся Андрей.
Соня засмеялась, и её нос весело сморщился.
— Ещё бы! Сидели в сарае, нарисовали мелом кружок. Ждали полчаса, а пришёл соседский кот, ушами похлопал и приношение сожрал.
— Я тогда чуть не поседел, — сказал Андрей с улыбкой. — Вы так сосредоточенно сидели, а он влетел как ураган и начал этим яблоком чавкать. Впервые видел, чтобы кот ел фрукт.
— Зато не страшно было! — рассмеялась я. — А смешно. И до сих пор смешно.
Андрей поправил очки, продолжив тот разговор.
— Страх — это эволюционный механизм, Маш. Неизвестность равнялась опасности. Но твоя логика имеет право на существование. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Просто непроверенная гипотеза всегда страшит.
— Вот именно! — я обхватила колени руками. — А что, если эти знаки… они не злые? Но я их так дико боюсь! Баба Зоя сказала, что меня что-то поджидает, и я сразу настроилась на катастрофу. Почему я не могу хотя бы допустить, что это… нечто иное?
Я замолчала, и мы втроём смотрели на лес. Раньше я видела просто деревья. Теперь я вглядывалась в каждый промежуток между стволами, пытаясь разглядеть то, что, возможно, всегда пряталось в этих тенях.
Соня неуверенно тронула меня за плечо.
— А может, и не надо ничего допускать? Мы просто будем рядом. И разберёмся.
Её слова, такие простые, стали тем якорем, которого мне не хватало. Я сделала глубокий вдох и выдохнула так, что закружилась голова. Плечи сами собой распрямились. Теперь я не одна со своим страхом и своими размышлениями. Уже нет ощущения, что со мной что-то не так. Да, я боюсь. Но я не одна. И что бы там ни стучалось в мою дверь… я готова открыть.
Воздух стремительно холодел, и первые комары зажужжали у висков. Мы собрали вещи и потянулись к дому. Я шла последней и перед тем, как свернуть на свою улицу, на секунду обернулась. Лес стоял тёмной и неподвижной стеной, храня свою тайну до завтра. Но теперь эта тайна была не только моей.
7. Паутина
Я несусь по бесконечному пульсирующему коридору. Задача ясна: накопить деньги на дом. Если остановлюсь — значит, проиграла, значит, конец.
Тени, смутно похожие на людей, мелькают мимо. Они хаотично дёргают дверные ручки, ныряют в неизвестные покои, чтобы тут же исчезнуть. Их выход — это победа.
Холод пробирает до костей, босые ступни вязнут в густом, как кровь, ковре, который беззвучно тянет вниз. Стоять нельзя. Дышать нельзя. На обшарпанных стенах, источающих затхлый запах, проступают изъеденные узоры. Приглядевшись, я осознаю, что это не узоры, а крошечные повторяющиеся символы, указывающие прямо на одну точку. Я веду пальцами по шершавой поверхности, чувствуя холод, и натыкаюсь на замаскированную ручку. Мир искажается помехами, трещит, как старый телевизор, прежде чем я толкаю дверь. За ней — мрак и удушающий запах гниющей плоти. Стены комнаты — это влажная растянутая человеческая кожа, по которой ползут опарыши, выедая плоть кругами. Следующая дверь манит, как спасение. За ней — громадный, пульсирующий кокон. Внутри кто-то задыхается. Прежде чем я успеваю замереть, за спиной раздаётся раздирающий душу крик, переходящий в нечеловеческий визг. Глаза мутнеют, мир тонет в серой пелене. Ручка двери поддаётся, и я едва не падаю в зияющую пропасть. Пол рассыпается, воздух пропитан липкой паутиной. В глубине из темноты на меня движется гигантская сколопендра с обезображенной человеческой головой, шепчущей моё имя.
Адская ночь. Я вскрикиваю, вырываясь из сна, и так резко подскакиваю с кровати, что ноги заплетаются и я едва не падаю на пол. Что это, чёрт возьми, было? Кошмар? Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь пульсацией в висках, а ноги дрожали с такой силой, что я поджала их под себя, пытаясь остановить дрожь. Но та лишь усиливалась, как будто какой-то внутренний механизм вышел из-под контроля.
Тук. Тук. Тук.
Низкий, утробный раскат грома громыхнул совсем близко, осветив мою комнату светом, прежде чем я успела осознать, что этот звук — не часть сна. Кто-то стучал в дверь.
Время? Не знаю. Мрак за окном был абсолютным, лишь ветки старой яблони, похожие в этот момент на скрюченные пальцы, с яростью хлестали по стеклу, угрожая вышибить его. Дом стонал и скрипел под напором ветра.
От очередного, более настойчивого стука я вздрогнула, едва не вскрикнув. Медленно, на ватных ногах, я поползла к двери, стараясь не издавать ни звука. Может, это баба Зоя? Вдруг ей что-то понадобилось в такую непогоду? Или она просто волнуется, как там я одна в этом вихре стихии.
Я потянулась к стене, чтобы включить наружный свет, надеясь увидеть знакомый силуэт, но в тот же миг услышала тихое, булькающее бормотание.
— Побойся… ты…
Это точно не баба Зоя. И это точно не добрый визит. Затаив дыхание, я прильнула к холодному дереву, заглядывая в узкую щель между дверью и косяком.