Светлана Цебенко – Бабочка в Тёмном Лесу (страница 11)

Там стоял мужчина. Коренастый, несуразный, он шатался, словно его трясла внутренняя лихорадка, сжимая что-то в руке. Лица я не видела — голова была опущена, скрытая глубокой тенью.

— ОТКРЫВАЙ! — вдруг взревел он, и этот крик заслонил собой все остальные звуки. Его рука с силой ударила по двери. Затем ещё раз. И ещё. Дверь жалобно застонала. Казалось, ещё чуть-чуть, и прочный дубовый массив просто разлетится в щепки. По защелке, сделанной из толстого металла, начали появляться вмятины, она прогибалась, как пластилин.

Я отшатнулась, судорожно хватая ртом воздух. Дыхание перехватило, в висках застучало. Я отступила от двери, споткнувшись о свой же тапочек.

— Уходите! Вы ошиблись домом! — крикнула я. — Уходите!

Ветер рассвирепел ещё сильнее, и очередной удар грома заставил дом вздрогнуть до самых фундаментов. А он бил, бил без остановки. Я видела, как защелка, начала прогибаться под натиском. ещё чуть-чуть и…

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! — его голос достиг апогея безумия. — Я СЛЫШУ ТЕБЯ! ШАГИ ТВОИ СЛЫШУ! ОТКРОЙ, ТВАРЬ!

Я бросилась в сторону кухни, собираясь схватить первое, что попадется под руку, — хоть сковородку, хоть кухонный нож. Но не успела сделать и пары шагов, как с оглушительным треском дверь поддалась. Защёлка вылетела с корнем, и дверь распахнулась внутрь.

Это было существо, больше похожее на оживший кошмар, чем на человека. Глаза под нависшим веком горели нездоровым, маниакальным блеском. Его лицо было осунувшееся, изборождённое мелкими морщинами, покрытое щетиной, а изо рта вырывалось какое-то хриплое бурчание:

— Где… где деньги… за… за дом… — он шептал это, и его дыхание пахло гнилью и дешёвым алкоголем. Взгляд его был пустым и скользил куда-то сквозь меня, будто он видел не моё лицо, а что-то иное.

Он не успел сделать и шага, как я уже нырнула назад, пытаясь увернуться. Но он был быстрее, или, возможно, просто более решительно настроен. Его рука — большая, грубая, с грязными, обломанными ногтями — метнулась вперёд и сжала мою шею, по пути задев горшок с цветком. И я почти сразу почувствовала острую, жгучую боль, которая пронзила шею.

Я била его по руке, царапала кожу, но пальцы лишь сильнее впивались в шею. В висках застучало, а края зрения поплыли чёрными пятнами.

Прежде чем я успела понять, кто это, в прихожую ворвался Сергей. Он сбил с ног нападавшего, оттолкнув его мощным движением. Мужчина, потеряв равновесие, грузно рухнул на пол, выпустив меня.

Я тут же отшатнулась, закашлялась, выдавливая из себя воздух, который казался грязным и чужим. Горло жгло, лёгкие горели, и я хваталась за него обеими руками. Каждый вдох был борьбой, хриплым, клокочущим звуком. Мои колени подогнулись, и я опустилась на холодные доски пола.

— Ты совсем с катушек слетел, мужик? — голос Сергея был низким, рокочущим, в нём звенела сталь, но он не обращал на меня никакого внимания. Его тело, сильное и напряжённое, было всем своим весом прижато к поверженному обидчику, не давая тому даже пошевелиться. Рука Сергея, такая же крепкая, как и та, что душила меня, теперь лежала на плече нападавшего, удерживая его на месте.

— Эй! Ты кто такой, чтобы меня прессовать? В родном доме, чтоб его! — пытался вывернуться мужчина, но парень держал его крепко.

В родном доме? Ну точно белочку словил.

— Да тебя реально бес попутал, мужик. Ты не у себя дома. — Сергей наклонился ближе, сурово глядя на нападавшего. — Откуда будешь?

В глазах мужчины, что ещё секунду назад смотрел с вызывающей наглостью, теперь проступила муть, а затем и явный испуг. Он, насколько позволяло положение, повернул голову ко мне. И увидел, что за тело он пытался лишить жизни. Увидел меня, задыхающуюся, но живую. В его глазах затанцевал страх, смешанный с полным непониманием.

— А чего же… это… Это же Лесная, да? С покоса, значит, сбился… Грёбаная гроза… Я думал… — замялся он, его голос стал тише.

— Лесная? — Сергей издал смешок. — Мужик, знаешь, кого я больше всего ненавижу? Тех, кто нажрётся, а потом родную мать даже признать не может. Ты в Малиновке. От Лесной двадцать вёрст по болоту. — Он навис над ним, затем резким, сильным движением поднял этого неведомого «хозяина» на ноги. — А теперь марш отсюда. И запомни. Если ещё раз увижу тебя, то пеняй на себя. Понял?

С этими словами Сергей, толкнув его в спину, вывел к входной двери. Грубым толчком он выбросил мужчину за порог и с силой захлопнул дверь. Чтобы наверняка, он подставил под неё табурет, задвинув его своим весом.

Время остановилось. Я тяжело дышала, и каждый вдох вырывался хриплым, надломленным стоном. В ушах всё ещё звенело, а тело дрожало от холодного пола.

Сергей не спешил уходить. Я ощущала его взгляд, изучающий, пронзительный, даже сквозь эту вязкую мглу, окутавшую всё вокруг. Когда он повернулся ко мне, я отметила, как разгладились тонкие морщинки у уголков его глаз. А затем разжались его кулаки — они были сжаты так крепко, что побелели костяшки, но теперь они мягко опустились вдоль бёдер.

Он подошёл так близко, что инстинктивно я отпрянула спиной к стене. Но он лишь присел на корточки, совсем рядом, и начал осматривать меня. Его взгляд метался, пытаясь уловить каждую деталь. Какой цвет его глаз? В полумраке было сложно разобрать. Оттенок кожи, выражение лица — всё сливалось в неясный полутон. Его пальцы, неожиданно тёплые, легли на мою шею, прямо под подбородок, и от неожиданности дыхание захватило. Я вздрогнула, непроизвольно, но не отстранилась. Силы на подобное сопротивление просто не осталось. Ладонь скользнула дальше, по щеке — лёгкое, почти невесомое касание, которое, как ни странно, не вызвало отторжения.

Его ладонь сорвалась с моей щеки, и он отпрянул. Вскочил на ноги, подошёл к столу, схватил первую попавшуюся кружку и направился к крану. Этот сбивающий с ног манёвр вернул меня в реальность, но реальность уже была другой. Дрожь в коленях не утихала, а в ушах стоял высокий, звенящий звук. Я обхватила себя за плечи, пытаясь согреться, но холод изнутри не отступал. Каждый вдох обжигал горло.

Подняться было куда тяжелее, чем я предполагала. Ноги казались чужими, непослушными, а голова кружилась. С трудом, опираясь на край стола, я всё же смогла сесть.

Сергей поставил кружку рядом со мной. Пар, поднимающийся от воды, окутал моё лицо тёплым облаком. Я взяла её дрожащими руками и выпила залпом, без остановки, жадно. Ощущая, как вода обжигает горло при каждом глотке.

Лучше пусть будет такая боль.

— Спасибо… — выдохнула я, откашливаясь. Голос прозвучал тихо, надломленно. — Как ты узнал, что… тут…

Он тяжело вздохнул, облокотился на стол, скрестив руки на груди, и уставился куда-то в сторону двери. Если он сейчас уйдёт, то я не удивлюсь.

— Было четыре утра, — устало протянул он. — Я вышел за ботинками на крыльцо, а у тебя свет включён. Решил проверить, что происходит. Мало ли…

— Спасибо, — повторила я, всё ещё тихо.

Он кивнул, но не посмотрел на меня. Скорлупа, которая начала трескаться под напором его заботы, вновь восстановилась. Его мимолётная нежность, прикосновения, взгляд — всё это улетучилось так же быстро, как и появилось, уступив место прежней колючести.

— Тебе не нравится, когда тебе благодарят? — не выдержала я, чувствуя, как начинаю закипать.

— Обязательно нужно это говорить? — он наконец-то повернул ко мне голову. В его глазах не было огня, скорее пепел. Сел напротив, на край стула, сложил руки в замок и подпёр ими подбородок, изучая меня. — Спасибо, пожалуйста, обращайся, если что? Ты этого ждёшь?

Я фыркнула. Горло снова заломило от напряжения. И правда, кажется, он считает себя центром вселенной, вокруг которого всё должно вращаться по его правилам. Мне совершенно не хотелось оправдываться или отвечать на его провокационные вопросы. Пусть думает что угодно.

— Послушай, — продолжил он, и в голосе проскользнула какая-то новая нотка, что-то среднее между раздражением и усталой отстранённостью. — Меня не за что благодарить. Так уж вышло, что ты притягиваешь к себе проблемы, а я, как дурак, почему-то всегда оказываюсь рядом. Так сложились обстоятельства. И не мои, и не твои.

— Ну, простите, ваша светлость, — выплюнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Раз я такая проблемная, мог бы тогда и не обращать внимания. Меньше бы хлопот было, правда?

Вот он какой. То спасёт, то укусит. Зачем он тогда здесь сидит? Если он такой отморозок — ушёл бы. Не укладывается в голове. Ничего не укладывается.

— Так, — я решила сменить тактику. От прямого натиска он только закрывался. — Значит, правда, что тебя выгнали из школы из-за драки?

Сергей скривил губы в подобие усмешки, но выражение его лица осталось каменным.

— Настолько правда, насколько это вообще возможно.

— Но ведь драки случаются, — я не отставала, говоря твёрже. Мне хочется докопаться до истины. — Все дерутся. В школе, на улице. Почему именно тебя выгнали? Что такого ты сделал, что заслужил такое?

— Это допрос? — он наконец-то встретился со мной взглядом. В его тускло-серых глазах мелькнуло что-то вроде вызова. Дождь за окном совсем стих, улицы начали просыпаться, умытые ночной влагой. Мрак отступал, превращаясь в пепельный рассвет. — Можешь не отвечать. С директором школы ещё никто не дрался. Надеюсь, и не будет, — он снова отвернулся, давая мне пищу для размышлений.