Светлана Томская – Истинное наказание для сумрачного дракона (страница 10)
– Как это нет науки? – возмущается подсвечник. – А в Академиях у нас что? В каждой много факультетов с разными направлениями. Я учился на артефакторном…
– Учился? – переспрашиваю я, ставя чашку. – То есть… ты был человеком?
Канделябр не отвечает. Повисает некомфортное молчание. Язык мой – враг мой. Я опять его перебила.
Пауза длится, и я сдаюсь первая:
– А в нашем мире магии совсем нет.
Мой собеседник тут же оживает.
– Миров без магии не бывает, – безапелляционно заявляет он. – В Шардене, где я родился, сходились дороги многих миров. Кто там только не появлялся. Но во всех свободных мирах магия есть.
И неожиданно без перехода добавляет:
– Я порой и сейчас чувствую себя человеком.
– И как тебя зовут?
Пауза. Я уже не жду ответа, когда канделябр с грустью отвечает:
– Звали… Стенли.
– Хотите, я буду вас так называть?
Едва я начинаю воспринимать существо как человека, мне кажется неудобным обращаться к нему на ты. Он ведь наверняка старше меня намного. Правда, о возрасте спрашивать неловко.
– Не стоит, – сухо произносит он. – Иногда прошлое само вспоминается, но постоянно думать о нём не хочется. Лучше уж «Эй ты», как называет меня хозяин.
Мне почему-то становится обидно за канделябр.
– Ну тогда хотя бы без «эй», – бормочу я себе под нос.
Стенли фыркает и переводит разговор на другую тему.
– Ты обещала рассказать, почему вернулась, – требовательно напоминает он.
Дверь распахивается от мощного толчка, ударяясь об стену, и на пороге появляется всё тот же мужчина, босой и обнажённый по пояс. На нём только свободные штаны, да и те едва держатся на бёдрах.
На некоторое время мы оба замираем в оцепенении, глядя друг на друга. Вижу, как расширяются его ноздри, вдыхая аромат кофе. Варвар встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и длинные светлые волосы рассыпаются по мощным плечам.
– Какого хаоса? – рявкает он, делая шаг ко мне.
Моя рука дёргается от испуга, и часть кофе выплёскивается на стол.
Ощущение, что в огромной просторной кухне моментально становится тесно, так много пространства занимает варвар, точнее его хищная энергетика.
Ещё один шаг ко мне. Внутри всё сжимается от первобытного страха. Наверное, так чувствует себя кролик перед удавом. Резко ставлю, если не сказать, что роняю, чашку. Остатки кофе расплёскиваются по столешнице. Уютный аромат контрастирует с видом надвигающегося на меня мужчины.
Между нами стол. Но что-то мне подсказывает, что эта защита слабенькая.
Стоп! От чего я собралась защищаться? Пытаюсь справиться с внутренней дрожью. Варвар, конечно, одичал тут в одиночестве, но он же не собирается поднимать на меня руку? До сих пор он меня только спасал: то от замораживания в лесу, то от… себя самого.
«Но ведь это значит, – панически орёт внутренний голос, – что есть от чего спасать!»
Выглядит варвар настолько грозно, что моя бедная психика не выдерживает. Я встаю из-за стола и отступаю на шаг. На таком расстоянии и стоя мне хотя бы не придётся задирать голову вверх, чтобы смотреть хищнику в глаза.
Страшно. А отвернуться ещё страшнее. Как бы я ни хорохорилась, но это чудовище может двумя пальцами свернуть мне шею.
– Как ты сюда пробралась?
Рык эхом отлетает от стен и заполняет собой всё помещение, и я снова вздрагиваю.
– Только не лги! Без магии против моей воли в замок не войти.
«Так дракон же принёс», – хочу сказать я, но голос мне не повинуется.
Чёрт! Главный-то вопрос я канделябру не успела задать. Дракон и человек едины в двух лицах? Или мухи отдельно, котлеты отдельно? Если едины, то он сейчас скажет, что это всё чушь и никто никого не приносил.
Всё, что я читала о драконах, – сказки для взрослых девочек. А поскольку других источников и не могло быть, я решаю принять эту версию за единственно верную.
– У своего дракона спроси, – неуверенно отвечаю я, делая ещё один шаг назад и упираясь мягким местом в хозяйственный стол.
Чёрт! Кажется, я наступила ему на больную мозоль.
В глазах варвара вспыхивает пламя.
– Издеваешься?
Он опирается рукой на стол и в следующее мгновение одним прыжком переносит через него своё тело.
Уж не знаю, откуда во мне столько прыти, но я буквально взлетаю на стоящую рядом табуретку, сжимая в руке какую-то металлическую штуковину. Что там подвернулось под руку, не вижу, но на этот раз явно не канделябр.
– Только попробуй! – выкрикиваю я, замахиваясь.
Предмет в руке неожиданно взвизгивает, заставляя меня повернуть голову.
– Да что ж ты делаешь?! – истерично верещит половник.
Пальцы сами разжимаются, и кухонная утварь, со звоном ударившись о хозяйственный стол, скатывается на пол.
– Мамочки! – сиплю я просевшим голосом.
Ноги подгибаются, и я плюхаюсь попой на хозяйственный стол. В поисках опоры откидываюсь назад и чувствительно прикладываюсь затылком о навесной шкаф.
Мой вскрик сливается с оханьями половника.
В следующее мгновение вокруг моей талии смыкаются мужские лапищи и одним слитным движением пересаживают меня на обеденный стол.
– Какого хаоса? – бормочет хозяин замка.
Вопрос явно обращён не ко мне, а к неким высшим силам. Ответа не требуется, зато из голоса мужчины исчезает агрессивная интонация, а прохладная ладонь ложится на мой пострадавший затылок.
– Ауч. – Я дёргаюсь, морщась от боли.
– Замри, – звучит повелительно.
Уже через пару секунд я чувствую, как к коже под волосами словно бы ледяной компресс приложили.
– Потерпи, – произносит мужчина уже нормальным голосом. – Сейчас пройдёт. С чего ты распрыгалась?
– А зачем было так меня пугать? – не могу удержаться я от обвинения. – Я, между прочим, кофе сварила. Думала, придёшь и всё-таки хоть что-то объяснишь мне. – Подумав, добавляю жалобно: – Я домой хочу, в свой мир.
– К мужу?
Я содрогаюсь.
– Нет! Ни за что!
Повисает молчание.
Мне надо домой. То, что сделал Алекс, нельзя оставить безнаказанным. Должна быть в мире хоть какая-то справедливость! И хотя последние годы отец не особо интересовался моей жизнью, уверена, он разберётся с моим несостоявшимся мужем, как только узнает правду. Для этого мне необходимо вернуться.
А ещё там осталась мама. Она, наверное, плачет. И неважно, что у неё другая семья. Мама остаётся мамой.
– К маме, – говорю я дрогнувшим голосом и шмыгаю носом. – Я хочу к маме.
Ну и что, что это звучит по-детски?