Светлана Томская – Истинная для Высшего Дракона 2 (страница 5)

– У вас холодные губы, дочь моя, – проговорил епископ, не спеша убирать руку. – Но в крови течет жар. Это редкое сочетание для столь юного создания.

Я заставила себя выпрямиться и поднять взгляд.

– На улице очень душно, Ваше Преосвященство, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал по-девичьи наивно. – Прохлада вашего дома – истинное благословение.

Не иначе, местный бог внушил мне правильные слова. Епископ благосклонно кивнул.

– Достойная партия для сына моего старинного друга, – сказал он, обращаясь к Адриану. Чувствуются порода и воспитание.

Я чуть не поперхнулась. Слово «порода» точно относится ко мне? Женщины в этом мире оцениваются наряду со скаковыми лошадьми?

Моё возмущение отступило на задний план после следующей фразы епископа.

– Расскажите, как умер граф Антуан. До меня дошли слухи, что его сердце не выдержало, когда его единственный сын проиграл половину состояния.

Взгляд епископа обрёл ещё большую пронзительность, а я чуть не охнула. Я-то знала, в отличие от остальных, что Адриан просто не мог быть тем, за кого себя выдавал.

Некоторое время в капелле было невыносимо тихо. Так, наверное, бывает перед тем, как на землю обрушится буря. Я слышала частую пульсацию крови у себя в ушах и ровный стук сердца стоящего рядом мужчины.

Стоп! Ровный? Адриан был абсолютно спокоен. Его рука не дрогнула, ни одна мышца не напряглась.

Он выдержал паузу, а затем тяжело вздохнул. И в этом вздохе искренности было не больше, чем когда я отвечала епископу о жаре в моей крови.

– Вашему Преосвященству сообщили правду, но… только частичную. – В голосе Адриана прозвучала глубокая печаль. – Я действительно проиграл крупные суммы и поставил под удар состояние моего отца. Однако это случилось пять лет назад, а отца я потерял в прошлом году. – Он сделал паузу. – Я сумел исправить свои ошибки ещё при его жизни: бросил игру, выкупил из залога наши земли и вчетверо приумножил состояние. Отец умер, благословив меня и простив мне прегрешения юности. Доказательством тому могут служить письма из банка Святого Георгия из Генуи и ведущего банкирского дома Галлии «Туртон и Баур», в которых у меня неограниченный кредит, а также вчерашнее пожертвование Собору Святого Иоанна.

Я отметила кивок епископа при упоминании пожертвования. Он явно был в курсе. И подозреваю, что это пожертвование было достойным, раз о нём известили настолько высокое лицо.

– Господь милосерден к тем, кто искренне раскаивается, сын мой. – Епископ поднял руку в благословляющем жесте. – Я рад, что ты искупил свой грех делами ещё при жизни отца. Это редкая милость – получить прощение от того, кого ранил. Ну что ж, твоё решение заключить союз с достойной дочерью Этрурии тоже говорит о том, что ты встал на путь исправления. Семья и продолжение рода – то, к чему должен стремиться каждый благородный муж.

Его Преосвященство замолчал, и воцарилась благоговейная тишина. Не знаю, о чём думали остальные, а я не сомневалась, что большая часть слов Адриана – ложь. Интересно, какая? И может ли епископ это проверить?

– В таком случае приступим к церемонии, – заявил Его Преосвященство.

Он кивнул служителю, который проводил нас сюда. Тот подошёл ближе и встал рядом со своим хозяином.

– Зачитай свод правил, брат Фабрицио.

Служитель наклонил голову.

– Торжественное обручение перед лицом Его Преосвященства, – начал он, и глубокий бас заполнил всю капеллу, – является препятствием для заключения любого иного брачного союза. В случае разрыва помолвки…

По мере того, как брат Фабрицио перечислял пункты правил, мне становилось ясно, что выход из такой помолвки возможен только один: в законный брак.

С каждым следующим словом я чувствовала невероятное облегчение от того, что становлюсь недосягаема для моего бывшего жениха, и одновременно тревогу из-за того, что уже с сегодняшнего дня я буду связана с Адрианом навечно и прочно, по крайней мере на то время, пока нахожусь в этом мире. Отменить то, что скреплено властью церкви, невозможно.

– Свободна ли ваша воля, донна Анна? – обратился ко мне епископ, вглядываясь в моё лицо. – Нет ли принуждения со стороны семьи или будущего супруга?

– Свободна, Ваше Преосвященство, – ответила я, скромно потупившись и стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А вы, сын мой, не связаны ли вы обещанием или долгом с иной девицей?

– Не связан, отче.

– Обещаете ли вы, Адриан де Сен-Реми, взять в жены девицу Анну ди Ровере и провести обряд венчания по прошествии четырнадцати дней от сего момента?

– Обещаю, святой отец.

Епископ начал произносить фразы на неизвестном мне языке. От Бети я уже знала, что большая часть служб проводится на латинском.

Когда речь Его Преосвященства завершилась, служитель с поклоном пригласил нас к столу и раскрыл лежащую на нём книгу – старую, потрёпанную, с пожелтевшими от времени страницами.

Наши имена уже были внесены каллиграфическим почерком. Оставалось только поставить подписи. Адриан взял перо первым. Его рука была уверенной, почерк – чётким.

Мои же пальцы слегка дрожали, когда я выводила своё имя рядом с его. Чернила легли неровно, буква «н» вышла кривоватой. Но служитель тут же посыпал страницу песком, скрепляя наши судьбы.

Наши ли? Остро кольнуло душу ощущение нереальности происходящего. Я ведь не Анна, да и Адриан не Адриан.

Сплошная иллюзия.

Барон и Изабелла поставили свои подписи, как свидетели, после нас.

– Теперь перед лицом Церкви и закона вы обручены, – торжественно произнёс епископ. – Трижды в Соборе Святого Иоанна будет объявлено о грядущем бракосочетании. И, если третьей стороной не будут предъявлены свидетельства против вашего брака, через две недели мы ждём вас в соборе для совершения таинства венчания.

Дыхание перехватило. С трудом удержалась, чтобы не вцепиться в руку Адриана. Мгновение назад я пыталась понять, не подписала ли я сейчас добровольное согласие надеть на себя оковы, а теперь боюсь, что некая третья сторона может вмешаться.

О каких свидетельствах может идти речь?

Иллюзия… Как же.

Угроза моей жизни, исходящая от Орландо, настоящая. И угрозу эту мало интересует, как меня зовут на самом деле. Так какая разница, моё это имя или нет, если потерять жизнь я могу именно как Анна ди Ровере?

– Всё в порядке? – тихо спросил Адриан, когда мы уже спускались по лестнице во двор епископской резиденции.

Я кивнула. Но рваный выдох выдал мои тревожные мысли.

– Просто доверься мне, – негромко, чтобы не услышали идущие за нами барон с Изабеллой, проговорил Адриан. – Он не доберётся до тебя.

Хотелось бы верить. А как же слова Орландо о том, что только с ним я останусь жива, хоть и без магии?

Нет, я сегодня же постараюсь выяснить, что именно мне угрожает рядом с Адрианом. По уму это следовало сделать до помолвки, но в этом мире у меня всё идёт через хангову задницу.

Барон с мачехой заняли свои места в карете. Я устроилась на скамье напротив. Адриан поставил ногу на нижнюю ступень, собираясь подняться вслед за мной.

Металлический звук подсказал мне, что чугунные ворота начинают открываться. И одновременно с этим раздался приближающийся грохот копыт по мостовой.

Со своего места я не могла увидеть, кто ворвался на всём скаку во двор епископской резиденции, но по лицу Адриана догадалась.

Глава 3. Испытание на прочность

Грохот затих рядом с каретой как раз со стороны моего окна. Всхрапнул чужой конь. И хотя я знала, кто это, мне нужно было убедиться своими глазами. Я осторожно отодвинула занавесь ровно настолько, чтобы видеть и одновременно оставаться невидимой в полумраке кареты.

Очень знакомый арабский жеребец пританцовывал на месте так близко, что я могла дотянуться до него рукой. Разумеется, делать этого я не стала. Конь был недоволен до предела натянутыми поводьями, но не больше, чем его всадник, затянутый в инквизиторский мундир.

Со своего места я видела только профиль Орландо, но и этого было достаточно, чтобы понять – он в ярости. В мою сторону инквизитор не смотрел, да и не я была его главным противником. Взгляд моего несостоявшегося жениха был направлен на графа.

Адриан убрал ногу со ступени и всем корпусом развернулся к инквизитору. Теперь я могла бы разглядеть малейшие изменения его лица… если бы они были.

Только на миг мраморная маска дала трещину, а в глубине зрачков полыхнуло древнее, хищное пламя. И тут же всё застыло.

Адриан не сделал ни одного резкого движения, даже руку на эфес шпаги не положил, но я почувствовала, как воздух вокруг него начал сгущаться, словно перед грозой.

– Я предупреждал тебя, что не стоит переходить мне дорогу, граф де Сен-Реми, – голос Орландо был низким и вибрирующим от сдерживаемого гнева.

– Не тебе решать, какими путями мне ходить, – спокойно ответил Адриан. – Ты опоздал.

– Посмотрим… Сколько осталось? Месяц? Две недели? Это было Sponsalia de future*?

Последних слов я не поняла, но кажется, они звучали в речи епископа во время обряда.

– Тебя это больше не касается.

– Ну почему же. Игра продолжается… друг.

Последнее слово Орландо произнёс, словно выплюнув. Он резко дёрнул повод, разворачивая своего коня. Тот коротко заржал, осев на круп, а затем рванул с места, сразу же переходя в галоп.

Грохот копыт стих. Адриан поднялся по ступеням, задержавшись на верхней, махнул рукой кучеру и опустился на скамью рядом со мной.