Светлана Томская – Истинная для Высшего Дракона 2 (страница 4)

Мне показалось или в его голосе прозвучало презрение?

Изабелла же восприняла его слова как одобрение.

– Вот и я говорю, Этьен: это торжество справедливости. Последний раз, когда я была на таком представлении, обезглавили убийцу и сожгли ведьму.

Я задохнулась. Рука графа предупреждающе легла на мой судорожно сжавшийся кулак. Я повернулась к нему и встретилась с настороженным взглядом. Он едва заметно покачал головой.

«Только не скажи лишнего, Анна», – прочитала я в его глазах.

Я медленно выдохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Вот именно сейчас слова маркиза перестали казаться призрачной угрозой.

«Брак или костёр?»

Драконьи боги! У них же это норма. Вот бы я сейчас ляпнула.

Но больше всего потрясало другое. Неужели здесь подобное воспринимается как развлечение? Я-то думала, что на помосте будут выступать артисты, певцы. Ведь сначала Изабелла говорила о празднике.

Рука Адриана погладила мои стиснутые пальцы, напоминая о том, что в этом мире есть кому меня защищать.

Я благодарно кивнула, показывая, что пришла в себя, и высвободила руку.

В этот момент карета резко свернула. Исчезли и собор, и уродливый помост. Невыносимый жар раскалённой улицы сменился прохладой. Карета нырнула в густую, почти чёрную тень.

Резкий, лязгающий звук заглушил многоголосие площади: тяжелый удар металла о металл. Мимо окна медленно проплыла распахнутая створка чугунных ворот. На кованых прутьях я успела заметить золочёный символ: высокий головной убор с крестом.

Снова лязг закрывающихся ворот. Проехав под сводом арки, карета остановилась в прямоугольнике внутреннего двора. Шум площади отдалился. Теперь главным звуком стал мерный плеск воды возвышавшегося в центре двора фонтана.

– Мы на месте. – Адриан первым покинул карету и предложил мне руку для опоры.

Нас встречали.

Из глубокой тени аркад к нам вышли двое в длинных чёрных одеяниях с массивными серебряными крестами на толстых цепях. Их лица были наполовину скрыты капюшонами.

Случайности неслучайны. Недавнее зрелище уродливого помоста, на котором в скором будущем должна будет свершиться чья-то казнь, сыграло свою роль.

Переживания по поводу сложных отношений с Адрианом отступили, и ко мне вернулось ощущение настороженности, как будто я снова патрулировала границу в своём мире.

Поэтому я почти сразу же почувствовала, как поёжились мои стихии, пятясь от невидимого щупальца. Кто сказал, что магии в этом мире нет? Меня изучали.

Поставить щит из любой стихии означало заявить о себе. Был ещё один вариант: стать прозрачной, то есть пропустить магию сквозь себя, как будто меня тут нет. Примерно так воспринимаются магами люди, лишённые дара.

Беда была в том, что этот способ я не считала нужным практиковать, разве что в том объёме, который требовался для сдачи зачёта. Дракону не от кого скрываться в своём мире.

Но сейчас я была в чужом. Рейя спала, а стихии стали скорее слабостью, чем силой.

Я попыталась настроиться, но тревожная мысль, что что-то может пойти не так, не отпускала. Щупальце тем временем почти достигло хранилища стихий, а состояние покоя в нём оставляло желать лучшего.

– Нам назначено, – высокомерным тоном заявил Адриан, делая шаг вперёд и чуть в сторону. Моя рука соскользнула с его предплечья, и я оказалась прикрыта от людей в капюшонах его мощной спиной.

Щупальце дёрнулось и исчезло, словно его отсекло острым кинжалом.

Я судорожно вдохнула. Граф не просто почувствовал угрозу, он успел предотвратить опасную ситуацию до того, как я в неё попала.

– Его Преосвященство ждёт вас, – глухо известил один из мужчин в чёрном. – Вас проводят.

Только после того, как эти двое снова растворились в тенях, Адриан повернулся ко мне, предлагая опереться на его руку. От его внимательного взгляда не укрылось, что мои пальцы дрожат. И он второй ладонью накрыл мою кисть, видимо пытаясь внушить мне уверенность. Правда добился другого: от его прикосновения по моему телу прокатилась жаркая волна, вытесняя ледяной страх. И я вздрогнула уже от совсем других ощущений.

Хоть бы он этого не понял.

– Спасибо, – одними губами сказала я.

Адриан улыбнулся в ответ уголками рта, ободряюще, без привычного самодовольства. И у меня получилось расслабиться.

Появились, правда, и новые вопросы к графу. Но это всё потом. Не там, где оживают тени.

Мы поднялись по широкой лестнице из серого камня к массивным дверям, украшенным гербом с таким же головным убором, как на воротах.

Здесь всё дышало властью, которая была выше любых титулов и, возможно, старше самого Адриана.

Суровые серые стены, статуи в нишах с низко опущенными на лица капюшонами, под которыми я чувствовала их неживые, но давящие взгляды: всё было продумано и сделано так, чтобы человек, идущий по этим ступеням, осознавал свою ничтожность перед здешним богом и его служителями.

Я отметила про себя, как невольно ссутулился барон и как вцепилась в его локоть побледневшая Изабелла.

Только Адриан шёл так, будто этот дворец был его личным владением. Его парадный парик и застывшее, словно высеченное из мрамора, лицо идеально вписывались в обстановку. И рядом с ним ко мне вернулась уверенность. Он точно знает, что делает.

Когда мы приблизились к дверям, двое юношей с бесстрастными лицами синхронно навалились на них плечами. Им явно пришлось приложить усилия. Массивные створки разошлись медленно, словно нехотя.

Внутри нас встречал ещё один высоченный мужчина в чёрном одеянии, подпоясанном грубой верёвкой.

– Его Преосвященство примет вас в личной капелле, – заявил он густым басом.

Затем сделал паузу, видимо для того, чтобы дать нам время проникнуться важностью момента.

Адриан оправдал его ожидания:

– Это великая честь, – сказал он, наклонив голову.

– Следуйте за мной, – удовлетворённо пробасил служитель.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь начиналась анфилада – бесконечная перспектива залов. Это должно было впечатлить неискушённого посетителя. Меня же, выросшую во дворце, скорее поразило несоответствие строгости внешнего вида резиденции и показной роскоши внутри. Обилие позолоты на стенах показалось безвкусным.

Зато Изабелла была в восторге. До меня то и дело доносились её восхищенные вздохи.

Притихла она, только когда мы переступили порог капеллы.

В лёгкие проник запах книжной пыли, оплавленного воска и чего-то ещё, сладковато-терпкого с хвойными нотками. Этот вполне приятный аромат витал в воздухе, преследуя нас от самого входа в резиденцию. Здесь же он главенствовал над всеми остальными.

То, что в капелле роскошно, богато и цветасто, я отметила лишь мельком.

Глаза моментально нашли хозяина и приковались к нему.

Его Преосвященство восседал в глубоком кресле с высокой резной спинкой, больше похожем на трон и установленном на небольшом возвышении. На его голове высился тот самый головной убор с крестом, который я уже видела и на воротах, и на гербе над главным входом в резиденцию. Наяву он выглядел почти как царская корона, так сверкал жемчугом и драгоценными камнями.

Епископ был стар. Густая сеть морщин покрывала его лицо. Но вот взгляд – острый, пронизывающий – напрочь лишён старческого помутнения. Ещё меньше в нём было доброжелательности.

По спине пробежал холодок. Магического воздействия я пока не чувствовала. Но что, если оно есть? Просто уровень более высокий, и мне не дано распознать.

Я подобралась, посылая мысленный приказ стихиям замереть. На этот раз они подчинились. Магия расползлась по сосудам, сливаясь с кровью и лимфой, притворяясь частью гормональной системы.

– Граф Адриан де Сен-Реми, – провозгласил наш провожатый. – Его невеста – баронесса Анна ди Ровере, родители невесты – барон ди Ровере с супругой.

– Подойдите, дети мои. – Голос епископа оказался неожиданно сильным и глубоким, соответствующим взгляду.

Адриан сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. Я почувствовала, как напряглись мышцы на его руке. Он склонился в изящном, идеально выверенном поклоне. Епископ медленно протянул ему правую руку, облачённую в тонкую, шёлковую перчатку. На указательном пальце старика тускло сверкнул массивный золотой перстень с фиолетовым камнем.

Адриан коснулся драгоценности губами.

Ничего себе у них ритуалы. Теперь моя очередь?

Рука епископа замерла перед моим лицом. От неё пахло старой бумагой и какими-то приторно-сладкими травами.

В моём мире люди склонялись в ритуальных поклонах перед драконами. Здесь же я оказалась во власти смертного старика.

Медлить, однако, было нельзя. Чужой мир – чужие правила.

Я присела в глубоком реверансе. Мои губы коснулись холодного, безжизненного камня. В тот же момент я ощутила странный укол: перстень, в отличие от его хозяина, был насыщен магией до предела.