Светлана Титова – Найди меня, мама (страница 42)

Она замолчала, а я услышала истошный лай собак, доносившийся с улицы. Изабелла тоже прислушивалась к нему, но не сочла опасным и, уверенная, что жить мне осталось недолго, в лучших традициях романов, продолжила монолог-исповедь, важный для психопатов не меньше, чем сама смерть врага. Показать себя гениальным, легко переигравшим врага, насладиться минутой триумфа — в этом смысл, а не в физическом уничтожении.

— Я столько лет делала все, чтобы стать Шалой, на такое пошла, на такое… — она не договорила. Я лишь слышала ее порывистое, взволнованное дыхание. — Я так хотела… старалась ему нравиться, чтобы понял, что я лучшая на роль его жены. Но она меня опередила… Юлька… — Изабелла с ненавистью выплюнула имя соперницы. — Как же она меня раздражала… И ее беременный живот, возле которого Шалый крутился ужом, стараясь выполнять ее прихоти… И она… позволяла, как королева… А я… молилась на него, — Белла точно одержимая глупо пробормотала проклятия в адрес Юлии Шалой. — Не оценил… они никогда не ценят настоящие чувства… И я… поклялась, что он любой ценой станет моим, — сумасшедшая провела ногтем по краю гроба, царапая полировку с мерзким звуком и негромко продолжила:- Она и ребенок заняли мое место… Я стерплю такого. Мое — это мое. И я толкнула ее с лестницы. Надеялась, что она свернет себе шею. Ждала и не вызывала скорую, — снова пауза, а я не знаю, как долго еще продержусь, делая бесстрастный вид, слушая признания убийцы. — Шалый вернулся не вовремя, точно почувствовал и вызвал врача. Ее увезли без сознания, а там, в той же больнице уже рожала жена братца, — вновь остановка и мерзкий, выводящий из себя скрежет по полировке. — Она выжила и ребенок тоже. Но я знала, если мальчишки не станет, Юлька долго не протянет. Горе ее добьет, и я получу своего мужа…. Я сама его, когда медички ушли… он был такой мелкий… — в голосе послышалась брезгливость на грани отвращения, — не жилец…Дело было сделано, но появился другой, живой, — в голосе звенела ярость. Я же замерла, понимая, что Изабелла избавилась от ребенка Юли. Вот только какой Юлии. Затаив дыхание, боясь пропустить слово, ждала, что она назовет имя брата, совершенно забыв про свое плачевное положение. — Они меня переиграли, но лишь отсрочили неизбежное. Она все равно потеряла Шалого, уступая его мне. Так и сказала, уходя… А тут ты! — гневно воскликнула Изабелла. — Пора с тобой кончать, нищенка! Где этот пульт?

Я почувствовала, как гроб качнулся и медленно пополз. С характерным лязгом разошлись створы печи. С ужасом поняла, что сейчас попаду в топку, распахнула глаза. Надо мной склонилось перекошенное злорадством лицо Изабеллы. Она потрясала пультом и довольная сделанным, смеялась.

Страх предал силы. Моя рука метнулась вверх и намертво впилась ей в горло, вторая в руку, перехватывая запястье с пультом. Это был мой единственный шанс, и я не могла его потерять. Смех замер в горле убийцы. Глаза испуганно распахнулись, лицо перекосило в диком страхе. Она рванула от меня, пытаясь вырваться. Но хвала ее фитнесу и моей бульдожьей хватке, я не расцепила пальцы, и она меня вырвала из страшного ложа. Не удержавшись на ногах, под моим весом рухнула на пол и забилась подо мной, продолжая хрипеть в попытках вырываться.

Глава 35

Дарья

Медленно приходила в себя в отдельной палате одной из частных клиник столицы. В сотый раз взгляд бесцельно обегал белое пространство, не цепляясь за больничный интерьер, и замирал на окне. Ничего не хотелось. После перенесенного нервного напряжения телом завладела полная апатия. Лежа в одной позе, следила, как день сменяют сумерки, стараясь ни о чем не думать.

Мысли то уплывали, то отдельными кадрами вспыхивали лица и события прошедшей ночи. Похищение и несколько часов кошмарного паралича в ожидании смерти… Признания Изабеллы… Собственное отчаянное спасение… Истерично визжащая женщина и исчезающий в топке печи гроб… Крики… Два выстрела… Внезапное появление Сергея и раненого в плечо Романа… Появление скорой и полиции… Снова Сергей, несущий меня на руках в машину скорой помощи… Сергей, разговаривающий с врачами… Анализы, неприятные процедуры, капельницы, уколы… Перепуганный Денис и Вадим, бледный как полотно Максим.

Жуткая какофония из лиц и событий. Этот день стоил мне десяток лет и первых седых волос. Его я точно повторять не хочу. Мое сегодняшнее спасение — это чудо. Понять не могу, откуда у меня взялись силы все это вытерпеть и преодолеть и действовать. На мужских руках накаталась до отвращения.

В соседней палате в себя приходил Роман. Ранение в руку легкое, но его оставили на ночь под наблюдением. Он не особенно сопротивлялся. Кажется, приглядел себе одну из хорошеньких медсестер, приставленных ухаживать за состоятельным болящим. Не удивлюсь, если сейчас в соседней палате идет "кино для взрослых". Этот братец Шалый не из тех, кто теряет возможности. Раньше я бы осудила его, но после пережитого сегодня, вряд ли. Жизнь такая хрупкая, как оказалось.

— Не спишь еще? — дверь скрипнула, и на пороге нарисовался… Роман. В первую секунду, услышав голос, подумала на Сергея и обрадовалась позднему визиту. Мне понравилось чувствовать на себе его заботу и страх за себя. Но я обманулась. У Сергея оказались дела важнее, чем его создающая проблемы помощница. — Можно к тебе?

Скривившись от боли в затекшей шее, разглядывала позднего визитера. Сама бы не рискнула пойти к нему. Но вопреки поговорке, гора пришла к Магомету.

— Проходи. Садись, — разрешила, давая ему место на койке. — А как же…

Хотела спросить за симпатичную медсестру, но осеклась, разглядев мужчину поближе. Роману изрядно досталось. Он бледно улыбнулся бескровными губами, словно догадался, о чем я умолчала. От посторонних взглядов и ушей прикрыл дверь и устроился на моей кровати с другой стороны. Подобрала ноги и старалась не пялиться на него, осунувшегося с синяками под глазами от кровопотери. Темный халат и шоколадная шелковая пижама лишь подчеркивают бледность лица.

— Как себя чувствуешь? — он осмотрел палату, меня и снова палату.

Всегда такой уверенный в себе, сейчас Роман заметно нервничал. Старательно отводил взгляд, точно чувствовал вину за собой.

— Терпимо. Жить буду, — успокоила мужчину. — А ты как? До свадьбы заживет?

— Свадьба! — он вскинул удивленно брови. — Скажешь тоже! Где я и где свадьба? Э-э-э нет, это не обо мне. Туда меня больше не заманишь. А рана уже зажила, — он осторожно потер плечо. — Я в больнице остался только из-за тебя.

Наши взгляды встретились: мой недоумевающий и его усталый. Роман изучал меня минут пять и прояснил свое решение:

— Нападение Беллы — это только моя вина. Я упустил ее. Не предал значения ее угрозам. Макс меня предупреждал. Серега тоже. Но… она так похожа на Юльку, когда молчит, — он тяжело выдохнул, потер ладонями лицо. — Прости, если сможешь.

Я молчала, не зная, что ему ответить. В моем теперешнем состоянии не о прощении говорить. Точно не сейчас. Мне вспоминать прошлую ночь совсем не хотелось. Покаяние Романа помогало чуть. Никогда не понимала этого в людях. Видеть, что человек сходит с ума, становясь все более неадекватным и опасным, и оставаться равнодушным, дожидаясь, пока гром не грянет.

— Ладно. Я понял, — Роман не стал настаивать.

Он еще минуту молчал, точно хотел что-то сказать и не решался. А мне подумалось, что сейчас самый благоприятный момент расспросить его о ребенке. Он вымотан, чувствует вину за чудом не убившую меня Изабеллу. Сейчас из него можно веревки вить. Но я почему-то молчу. Мысли в голове путаются, и не получается сформулировать четкий вопрос. Может в этом виновата лошадиная доза успокоительного. Сама не понимаю, почему не могу собраться с силами и спросить его.

— Серега мне все рассказал, — Роман начал сам. — Что ж… ожидаемо…

У меня в голове мелькнула сотня вариантов того, что мог рассказать ему брат. Я бы хотела узнать о сыне, но мало ли с чем пожаловал Роман. Он глянул в мою сторону, поправил рукой подушку под спиной, устраиваясь удобнее. Поерзав, уставился в глаза, давая добро на вопросы. На любые вопросы. Роман готов был отвечать, точно на исповедь явился.

Почему? Что на него нашло? В этот момент все это было не важно. Я хотела ответов и разобраться. Сейчас я получу и то, и другое.

— О чем рассказал? — не поняла я. — Это касается меня?

— Обо всем рассказал. У нас с братом секретов нет. У него от меня точно, — уверенно, даже самоуверенно заявил Шалый.

— А у тебя от него? Он тоже уверен, что у брата от него секретов нет? — по его молчанию поняла, что попала в точку. — Молчишь? Значит он заблуждается на твой счет, — сделала вывод.

— В корень зришь, помощница, — похвалил меня брюнет. Я снова поймала на себе его долгий взгляд. — Все-таки пришла. Одумалась. Лучше поздно, чем никогда. Хотя чего поздно-то. В самый раз.

Последнее сказанное казалось совсем непонятным и требовало объяснения, учитывая, что приперся ко мне он сам. Может на него так странно действуют лекарства, или его в крематории приложило головой? С чего бы этот приступ откровения?

— Мы с Сергеем ждали тебя, чтобы поговорить. Без него как-то… — я нерешительно замялась, — неправильно. Он должен все услышать от тебя. Сам… И больше не считать меня лгуньей.