Светлана Соловьева – У каждой своё эхо (страница 9)

Бабе Гае, что меня когда-то приютила, я регулярно деньги высылала. Немного, но от души, от благодарности. А лет через десять письмо вернулось, и я поняла, что умерла бабушка. И так мне стало тоскливо, будто ещё одна ниточка оборвалась. Но совесть моя была чиста, потому что я её не забыла, не забросила и всю жизнь вспоминаю добрым словом, – Арина вздохнула. – Что-то я отвлеклась. Общежитие наше было неплохое. Через Таньку я сблизилась с комендантшей. Зойка была женщина бойкая, но с сердцем. Мы с ней и Танькой, как три мушкетёра, пробивные, напористые, столько сделали для общежития!

Когда Виктор приехал, у меня была отдельная комната: угловая, светлая, просторная. Зойка помогла обставить: и холодильник, и телевизор, и шифоньер; всё новое. Удивительно, как государство иногда умеет быть щедрым?! Даже одеяла и подушки новенькие, пахли фабрикой.

Виктор приехал в уже готовое гнездо. Мы жили скромно, но сытно и по-настоящему. Деньги тратили только на еду и одежду, остальное копили. Мечтали о квартире, о машине, о какой-то своей жизни, но не в общаге, не с оглядкой. В отпуска не валяться ездили на пляж, а зарабатывать. Каждый год выезжали на сбор папоротника. Жили в палатке, работали на свежем воздухе, как в пионерском лагере, только платили хорошо. За месяц там столько зарабатывали, что полгода можно было жить спокойно. А мне и не надо было ни Турции, ни моря. Природа, костёр, палатка, рядом мой человек; счастье ведь в простом, если ты умеешь его замечать?!

Арина замолчала. Встала с кровати, налила воды в стакан и долго пила, будто хотела этим простым жестом вернуть себе спокойствие.

Глава 14: «Тропа обратно домой».

Мария спокойно лежала на кровати, не спеша, прислушиваясь к тишине палаты, где царил мягкий полумрак. Она не торопила Арину, дожидаясь, пока та соберётся с мыслями и вновь вернётся к своим воспоминаниям. Казалось, между ними воцарилось редкое в своей искренности молчание, наполненное доверием, принятием и тихой грустью.

– А твоя семья? Как они, твои родные? – тихо спросила Мария, молчавшая всё это время.

Арина не сразу ответила. Легла на спину и уставилась в потолок. Казалось, будто на несколько секунд снова провалилась туда, где всё началось: и любовь, и боль, и разлука.

– С матерью к тому времени я уже начала переписываться, – наконец проговорила Арина, её голос звучал спокойно, с лёгкой отстранённостью, как будто она говорила не о себе, а о ком-то другом. – В письмах она не вспоминала ни о прошлом, ни о позоре. Такое впечатление, будто всего этого и не было вовсе. А о судимости она не знала. Ведь первое письмо я написала с фабрики. Наврала, что окончила швейное училище, и работаю швеёй. Она обрадовалась. Писала о погоде, о хозяйстве, о соседях. Обычные домашние письма. И я, знаешь, благодарна ей за это молчание. Наверное, потому, что сама тогда не была готова говорить.

Мария не перебивала, только чуть повернула голову, чтобы лучше видеть лицо подруги.

– Сестра уехала учиться на агронома, – продолжала Арина, – она у нас одна из всей семьи с высшим образованием. Умница, целеустремлённая. А брат жил с матерью в нашей квартире, устроился работать на комбинат и медленно начал спиваться. Поначалу по праздникам, потом всё чаще.

Я понимала, что помощи мне ждать неоткуда, если сама не вытащу себя из болота, никто не поможет. И всё же сердце тянулось домой, и я всё чаще думала о них.

Арина ненадолго замолчала, перебирая в памяти события прошлых лет.

– С фабрики я в итоге уволилась. Душа искала чего-то своего, уже тогда мечтала о своём деле. Хотелось открыть ателье, но сначала нужно было всё изучить изнутри. Устроилась в мебельное ателье, швеёй. Простая работа, но я старалась, вникала, задерживалась после смен, брала заказы на дом. Год проработала, и началась приватизация.

Глаза Арины блеснули воспоминанием. В её голосе зазвучала уверенность, энергия былых амбиций.

– Я уговорила наш коллектив отделиться. Собрание провели, проголосовали, создали своё ООО. Восемь человек нас было. Я вложила свои, честно заработанные деньги, а ребята на бумаге стали совладельцами. Всё бы ничего, но когда началась работа, и первые пусть небольшие, но пошли деньги, началось: каждому захотелось быть главным. Забылось, кто вкладывался, кто тянул?! Словно всё само собой возникло. Провела собрание, показала квитанции, чеки, договоры. Сказала просто: «Если хотите быть владельцами, возвращайте мне вложенное: аренда, оборудование, материалы». Посмотрели они друг на друга, переглянулись и отказались, но осадочек остался. Позже я оформила всё на себя. Так и стала единственным учредителем и директором. А ведь ещё год назад была там швеёй!

Мария едва заметно кивнула. Она понимала, что путь наверх редко бывает ровным.

– Старый коллектив разошёлся. Кто с обидой, кто с завистью. Не смогли принять, что я, такая же, как они, а стала хозяйкой. Зависть – страшная штука! А деньги, да… Они ведь не с неба падали? Это был труд, ночи без сна, глаза, опухшие от машинной строчки. Бывало, что на хлеб не хватало, а заказ сдать нужно. Рабочий день заканчивался, работники ушли, а я садилась за машинку и шила до утра. Помню, как сидела в ателье одна, ночь, тишина, а страха не было. Только стук иглы и мои мечты. А Витя спокойно спал и ждал, когда начнут валиться деньги. Но я настолько привязалась к нему, что об этом даже не думала, и обиды не было.

Арина опять замолчала, и Мария почувствовала, что сейчас идёт речь о самом сокровенном, поэтому такие тягостные перерывы.

– Когда стало немного легче, купили с Виктором двухкомнатную квартиру, потом машину купили. Казалось, всё встало на свои места?! Тогда я основательно вспомнила про семью. Возникло странное, почти острое желание, собрать всех, помочь им, сделать добро. Может, совесть проснулась, а может, просто устала жить только для себя?! Сестра как раз окончила институт, по распределению попала в нашу область. В совхозе ей выделили половину дома. Участок большой, жить можно.

Как будто что-то объясняя, самой себе, Арина тихо усмехнулась и покачала головой.

– Полинка отбила телеграмму, мы с Виктором поехали встречать. И тут я, увидев её, чуть в обморок не грохнулась, она с пузом приехала! Ни слова до того, ни намёка. Но не ругала, что уж теперь? Посовещались с мужем, закупили мебель, бытовую мелочь, и отвезли всё в деревню. За выходные всё расставили, обустроили как могли. Полина ничего не просила, даже не спрашивала. А я покупала, что сама считала нужным. Ей, кажется, было важно просто, что мы рядом. Потом стали ездить почти каждые выходные, и всегда с чем-то. То посуда, то постельное, то продукты. Мне казалось, что вожу возом не просто так, ощущение было, что откупаюсь! Но мне нравилось, я прямо азарт испытывала, когда сначала ходила по магазину, а потом выгружала из машины.

Мария чуть улыбнулась, почувствовав в этих словах не только заботу, но и радость бытия, простую человеческую теплоту.

– Вскорости приехала мама. Она всё знала от сестры, но от меня скрывали. Боялись. Мама осталась у Полины насовсем. Говорила, что помогать надо с маленьким, а на самом деле, думаю, просто не хотела жить с братом. Он к тому времени был уже полным алкашом; не женат, без детей. Спился окончательно. Умер рано. Мы с мамой съездили, похоронили, квартиру сдали, потом продали. Я после того случая только раз ездила в родной город, когда оформляла продажу. А потом будто отрезала! Гнетущее состояние было, ведь там я начала падать в пропасть.

Арина замолчала, положила руки на живот и тяжело вздохнула.

– Вот выйду отсюда, – медленно проговорила она, – и первым делом поеду к Полинке. На могилки к маме схожу. Нужно, очень. Не всё ещё отпущено, не всё прощено. Сердце просит вернуться хотя бы на день туда, где началась моя дорога к выздоровлению. Виновата я перед ней, а при жизни мы ни разу не поговорили по душам, а теперь меня это мучит!

Арина замолчала. Мария не нарушала тишину. Она знала, что сказанное Ариной не было просто воспоминанием, это было обещанием самой себе. Шагом, который она сделает, как только снова станет свободной. В этом было и покаяние, и надежда, а главное – желание жить. Жить по-настоящему, а не существовать. И в этом вся Арина, скорбящая, покаянная!

Глава 15: «Долгая дорога к свету»

Утро началось, как обычно, c простой больничной суеты, шума посуды, запаха слабого чая, скрипа коек. Арина быстро позавтракала, машинально прожёвывая кашу, и нетерпеливо наблюдала за тем, как соседки по палате неспешно мыли тарелки. Её изнутри подгоняло желание снова говорить, делиться, выпускать наружу всё, что годами копилось и терзало душу.

– Ну что, не притомила я вас своим бесконечным рассказом? – осторожно спросила она, немного сомневаясь, уместно ли продолжение.

– Да что ты, Арина, – ответила Мария, устраиваясь на подушке. – Я слушаю с настоящим интересом. Такое нельзя обрывать. Говори, не теряй ни минуты.

Арина оживилась, её лицо посветлело.

– Ну, давайте… Так, на чём я остановилась?

Она на секунду задумалась, сдвинула брови, будто прокручивала киноплёнку жизни в обратную сторону.

– Я ведь не всё рассказала о семье. Про сестру хочу отдельно. Потому что всё, что с ней связано, это наша общая жизнь. Это неотъемлемая часть меня самой. Так сложилось, что у нас с ней переплелись не только судьбы, но и сердце, и боль, и радость.