Светлана Соловьева – Начать сначала. Первый роман трилогии «Повернуть судьбу» (страница 7)

– Может, ей тоже было трудно? Может, у неё не было выхода? А мама… та, другая, тоже ведь старалась?! Растила как могла. Может, и не умела по-другому. А отец? Он же страдал, я же видела. Все страдали. И я… и они. Просто никто не умел любить… Никто не знал, как быть рядом, как простить?!

Светлана вглядывалась в темноту, чувствуя, как где-то внутри неё всплывает невыносимая жалость к себе, к отцу, к той женщине, которая стала чужой матерью.

– Я ведь так старалась быть сильной?! Но, может, я просто научилась молчать об обидах, о боли?

Слеза скатилась по щеке. Она не вытерла её. Пусть течёт. Пусть капает в подушку.

Впервые за долгое время Светлана позволила себе немного поболеть. И, может быть, впервые простить?!

Глава 9 «Цена возвращения»

Несмотря на тяжёлый день накануне, утром Светлана проснулась с неожиданным чувством бодрости. Она умылась прохладной водой, протёрла лицо льдинкой из отвара петрушки, наложила лёгкий макияж и ушла на работу. Казалось бы, всё как обычно, но внутри было неспокойно. Сидя в кабинете магазина в одиночестве, она снова и снова прокручивала в голове вчерашнюю встречу. Хотелось с кем-то поделиться, выговориться, спросить совета. Как не хватало рядом Ольги, единственной подруги! Ей бы она могла всё рассказать без страха быть непонятой.

В два часа, как и договаривались, к магазину подъехал чёрный «Мерседес». Светлана глубоко вздохнула и направилась к выходу. Она ехала на вторую встречу со своей родной матерью.

Светлана Викторовна уже ждала. Сегодня она выглядела проще, но всё так же аккуратно, сдержанно. Светло-серый костюм по фигуре, водолазка из прозрачного шифона, лёгкий макияж. В её облике чувствовалась та самая английская чопорность, привычка всё контролировать и не давать воли чувствам.

– Светочка, сегодня мы сначала пообедаем, – улыбнулась хозяйка, приглашая на кухню. –Вчера остались и без обеда, и без ужина. Это я виновата, так была рада, что забыла тебя покормить!

– Ничего страшного. Меня девчонки дома накормили, – ответила Светлана, проходя за ней.

– А мне можно будет когда-нибудь их увидеть? – робко спросила Светлана Викторовна, заметно нервничая. Она испугалась, что торопит события, и добавила почти шёпотом: – Позже, может быть?..

– Наверное. Если вы действительно их бабушка?! – спокойно и без тени сомнения произнесла Светлана.

– Светочка, ты не сомневайся! – слабо улыбнувшись, ответила та. – Я сделала генетическую экспертизу. Это не просто мои слова – это факт, документально подтверждённый.

– Каким образом без меня вы её провели? – нахмурившись, спросила Светлана.

Светлана Викторовна встала, подошла к шкафу и достала конверт. Она разложила на столе содержимое: расчёску, платок и несколько бумаг.

– Это… моя расчёска? И… мой платок?.. – изумлённо спросила Светлана.

– Прости… Это мои люди всё сделали. Мне очень нужно было быть уверенной. Вот, посмотри. Здесь всё чётко написано.

Светлана взяла в руки заключение и начала читать. Бумага дрожала в пальцах.

– Совпадение 99,9%, – вслух прочитала она и с тяжёлым вздохом опустила лист. Ни то облегчение, ни то новая обида, скользнули в её голосе.

– Можешь не сомневаться, – тихо произнесла Светлана Викторовна. – Я тебя родила… И с тех пор ни дня по-настоящему не жила спокойно. Я очень, очень сожалею, что не вырастила тебя!

– Не расстраивайтесь, – Светлана пожала плечами. – Меня воспитывала сама жизнь. Жёстко, но, наверное, справедливо. Всё, что я умею, от неё.

– Расскажи, что было дальше… Пожалуйста.

– Зачем? Что вам это даст? – голос её задрожал. – Это всё давно прошло.

– Но я должна знать. Пойми, я обязана знать, Света. Не щади меня, прошу. Я хочу услышать правду.

Светлана посмотрела в глаза этой женщине: чужой, родной. И вдруг ей снова стало тяжело.

– Хотите знать, слушайте! – произнесла она устало. – Дальше всё было так же. Только взрослея, я начинала понимать, что это не ошибка. Это система. В доме работа, бесконечные обязанности были на мне. Готовить не заставляли, правда. Выйдя замуж, я не умела ни борща сварить, ни котлет пожарить. Купила поваренную книгу и училась сама, – она ухмыльнулась, вспоминая, сколько борщей вылила. – Каждый год в доме делали ремонт. Белили стены, красили полы, окна. Мне двенадцать, а я уже с кистью в руке. Мама со стола белила верхнюю часть, я нижнюю. После побелки отмывала батареи и пол от извёстки. Это была моя обязанность. В воду она добавляла что-то вонючее вроде аммиака. Говорила: «Так быстрее отмоется». А мне щипало глаза, руки, дыхание перехватывало. Я ползала по полу с тряпкой, еле двигаясь. Но никто ни разу не сказал: «Отдохни». Никто никогда не помогал.

– Это ужасно… – прошептала Светлана Викторовна, не зная, куда деть глаза.

– С тринадцати я уже и мебель двигала. Шифоньер, тумбы. Всегда задавалась вопросом, почему меня не жалели? Почему не берегли?.. – она на миг замолчала. – Сейчас понимаю. Сейчас всё понимаю! Я же была неродной. Ненужной.

– Светочка, это моя вина. Вся! Мне нет оправдания. Если бы я только могла всё вернуть… – глаза Светланы Викторовны наполнились слезами.

– Не плачьте. Я ведь выжила. Сильной стала. Пусть ни любви, ни нежности, зато характер есть. Знаете, я всегда представляла себя Золушкой. И верила: когда-нибудь и у меня случится чудо. Придёт кто-то и скажет: «Ты не одна».

– А отец? А брат? Неужели никто не поддерживал, не помогал? – осторожно спросила Светлана Викторовна.

– Отец вечно пьяный. Брат? Он просто исчезал, особенно во время ремонта. Приходил поздно, когда всё уже сделано. Его никто не трогал. Его же любили! Помню случай… Шли вместе с мамой и братом. Она дала нам по конфете. Брат выронил свою в грязь. А я не ела, сберегла. Так, она отобрала у меня конфету и отдала ему. Он ел и смеялся надо мной, показывая пальцем. А она ни слова. Ни упрёка. Ни малейшего замечания. Как будто так и надо?!

Светлана замолчала. В комнате повисла тишина. Только тиканье часов и звяканье чашек на кухне напоминали, что жизнь идёт.

– Вот и всё. Я старалась забыть. Не получилось. Вы пришли, и всё вернулось. Боль, обида, детские слёзы. И теперь я не знаю, что с этим делать?!

Светлана Викторовна сжала её руку.

– Прости… Прости меня, если сможешь! Я не знаю, как быть, но я хочу быть рядом. Если позволишь…

Светлана опустила глаза. Может, в этом всём и была надежда? Хоть маленькая.

– Посмотрим, – тихо сказала она. – Время покажет.

Глава 10: «Счастье на кончиках пальцев»

Сквозь тонкие занавески проникал рассеянный свет, будто стараясь пробиться сквозь тревожные воспоминания. Светлана Викторовна встала, подошла к плите, чтобы налить суп, но было заметно, что ей всё труднее справляться с волнением. С каждой новой подробностью, которую рассказывала Светлана, на душе становилось тяжелее.

– Я сегодня приготовила борщ. Сто лет его не варила, не ела, – попыталась отвлечься хозяйка, ставя перед дочерью тарелку с ароматным, ярко-бордовым супом. – Муж борщ не признавал. Называл овощным отваром. Вот и не готовила. А на второе – куриный рулет. Попробуешь? Если понравится, дам рецепт. Он делается за пятнадцать минут, а на столе, как праздничное блюдо.

– Правда, очень вкусно! – удивлённо проговорила Светлана, попробовав рулет. – Неужели так быстро готовится?

– Ещё как! Хочешь, рецепт?

– Конечно! У меня девочки сейчас на кухне проводит времени больше, чем я. Всегда что-то экспериментируют. Им понравится.

Светлана Викторовна достала из шкафа блокнот, ручку и положила перед дочерью.

– Смотри: берёшь сырую куриную грудку, режешь на кубики по полтора – два сантиметра. Солишь. Добавляешь мелко порезанный болгарский перец. Лучше три цвета, так красиво. Потом укладываешь слоями с сухим желатином в чистую коробку из-под сока. Утрамбовываешь, ставишь в кастрюлю на паровую баню, сверху – груз, и двадцать – тридцать минут кипятишь. Главное, чтобы вода в кастрюле была выше мяса, иначе верх останется сухим.

Светлана записывала, кивая. Они пообедали, потом перешли в гостиную пить чай. Наступила небольшая пауза, но тишина была мягкой, наполненной чем-то новым.

– Светлана, ты почти ничего не рассказывала о школе, – тихо начала Светлана Викторовна, наблюдая за дочерью.

– Про школу? – Светлана пожала плечами. – В школе мне было хорошо. Особенно с пятого класса, когда появилась новая учительница по математике. Она же была нашим классным. Она единственная, кто отнёсся ко мне с настоящей добротой. Научила верить в себя, сказала: «Всё зависит от тебя самой». Потом спорт, учёба, институт. На последнем курсе вышла замуж. – Она замолчала, потеребила край чашки. – Я всё о себе, да о себе… А расскажите вы. О своей жизни.

– После твоего рассказа мне даже неловко. Моя жизнь была ровной. Слишком ровной. Без особых потрясений. Но и без настоящей глубины, наверное?! – ответила Светлана Викторовна и отвела взгляд.

– Каждому своё, – Светлана грустно улыбнулась. – Господь не даёт больше, чем мы можем вынести. Видимо, мне нужно было пройти через всё это. А вам, что-то своё. Расскажите, не стесняйтесь.

– Знаешь, почему ты всё выдержала и не ожесточилась? – неожиданно спросила Светлана Викторовна.

– Почему?

– Ты ведь в рубашке родилась.

– В рубашке?

– Да, в родовом пузыре. Это редкость. Опасно, но считается, что такие дети – особенные. Сильные. Защищённые судьбой.