Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 7)

Но чем пристальнее наблюдал Нажмудинов за их тренировочными полетами, тем больше убеждался: они выглядели в воздухе совсем неплохо. Работали уверенно и грамотно, будто за плечами каждой был уже не один чемпионат мира. Он знал, конечно, что волнуются они сейчас предельно. И потому еще более драгоценным становилось это внешнее спокойствие, эта обретенная способность запрятать, загнать в глубь собственного существа губительную неуверенность. Значит, не пропали даром домашние заготовки по принципу «тяжело в учении — легко в бою». Значит, не напрасно превозмогали физические перегрузки и преодолевали психологические нагрузки в небе Тушина.

Особенно радовала тренера Савицкая. Он невольно сравнивал ее манеру пилотажа со стилем Гаффани. Потому что у этой девушки поразительно быстро сформировался четкий, энергичный «мужской» почерк, каким отличалась и американка. Но в том-то и дело, что Светлана не копировала соперницу. У нее чувствовалась своя рука. И любой ее «автограф» в небе Халлавингтона отличался от готической скорописи Гаффани большей плавностью линий, не столь резкой динамикой переходов и связок.

Накануне первого дня соревнований команда собралась в одном из просторных холлов гостиницы летного состава королевских военно-воздушных сил. Нажмудинов сказал:

— Завтра выполняем обязательный комплекс. Облет аэродрома и зоны показал — летаем нормально. Выступить завтра с полной отдачей — значит обеспечить определенную фору в мужском командном зачете, набрать возможно больше очков в личных. Это — тактическая задача. Не менее важна и психологическая: с ходу произвести благоприятное впечатление на судей. Доказать всем, что мы готовы к состязаниям.

Он еще раз внимательно посмотрел на товарищей. Да, завтра все они — и «старики», и молодые — примут первое испытание в небе Халлавингтона. А сегодня он еще должен сказать им честно и прямо, ничего не приукрашивая, но и не сгущая красок:

— Если оценивать объективно, «Питцы» американцев на некоторых этапах комплекса, особенно на вращательных, удобнее и послушнее наших «яков». И все-таки решающее слово за человеком. За пилотом. Успех в конечном счете зависит от его умения и выдержки. Тем более, что летать придется без барографов.

Все изумленно переглянулись, а Леша Пименов шутливо констатировал:

— Выходит, что высоту будем определять на глазок. Различаю я, допустим, испуганные лица уважаемых арбитров, — значит, ниже ехать некуда. А если уже не вижу, как Касум Гусейнович грозит мне… гм… пальчиком за вялую бочку, — стоп: достиг я верхнего предела.

Когда общий смех затих, поднялся Александр Филиппович Косс:

— Международное жюри приняло решение верхний предел высоты не фиксировать прибором, а вот насчет нижней границы пилотажа в ста метрах от земли Пименов почти угадал. Она действительно будет оцениваться судьями визуально. Причем нарушение высоты решено засчитывать, если его подтвердят не менее пяти арбитров из девяти.

— Следовательно, степень субъективности судейства еще более возрастает, — заметил Егоров.

— Будем считать, что все участники поставлены в равные условия, — отозвался Нажмудинов. — Но тем не менее настоятельно прошу пилотировать по высоте с предельной осторожностью. Чтобы у арбитров не могло возникнуть ни малейшего повода усомниться в строгом выполнении условий чемпионата.

…И РУССКОЕ ОКОНЧАНИЕ

Наконец настал день, которого так нетерпеливо ждали, к которому так неистово готовились.

На летном поле Халлавингтона по осям квадрата уложены белые полотнища, образующие крест. Семь из них маркируют продольную ось, четыре — поперечную. Пересечение полотнищ — центр, средоточие пилотажной зоны. И одна из основных задач летчика — выполнить свой комплекс как можно ближе к центру креста.

Нажмудинов был доволен: жеребьевка первого комплекса сложилась для наших спортсменов удачно. Почти всем достались порядковые номера во второй и третьей десятке очередников на вылет. Времени достаточно, чтобы унять предстартовое волнение, настроиться на борьбу.

Прогнозы в спорте — занятие довольно рискованное. Тем не менее специалисты и тренеры единодушно предсказывали в женском личном зачете безусловную победу Мэри Гаффани. Газеты захлебывались от восторга, наперебой расписывая достоинства американской летчицы. «Несравненная», «великолепная», «непревзойденная» — такими эпитетами пестрели корреспонденции о пилотажной звезде первой величины.

Пилотировала она и вправду искусно. Надежно, солидно, уверенно. Пожалуй, именно эта несокрушимая уверенность больше всего подкупала, прямо-таки гипнотизировала зрителей и судей. Казалось, просто невозможно выполнить тот или иной элемент иначе — получится бледно, слабо, невыразительно…

После отличного выполнения комплекса Гаффани наверняка уверовала в прочность завоеванного лидерства. Кто может тягаться с нею? Летчицы из ГДР? Что ж, Моника Шоссер, разумеется, хорошая пилотажница, но не более того. А русские еще слишком молоды и неопытны!

В одном, пожалуй, она была права: первый в жизни мировой чемпионат действительно выбивает многих спортсменов из колеи. Но психология дебютантов знает и исключения из этого правила. Когда вывесили номер Савицкой, она осталась внешне невозмутимой, как перед тренировочным полетом в Тушине. Нажмудинов напутствовал ее:

— Помни, главное сейчас — спокойно выполнить комплекс, как ты делала дома. И еще: надо вовремя уточнить место пилотажа с учетом бокового ветра.

Сколько раз отрабатывал Нажмудинов с ней каждую из девятнадцати фигур этого комплекса — трудно даже подсчитать. И вот теперь в английском небе впервые в жизни выходит Светлана на международную арену.

…Она шла к самолету неторопливо, всем своим видом как бы подчеркивая обыденность, даже заурядность ситуации. Заняла место в кабине, не торопясь запустила двигатель, подрулила к месту старта и по взмаху белого судейского флажка начала разбег. Взлетела.

Она без помарок, как и Гаффани, выполнила первые фигуры комплекса. Все внимательно следили за работой Савицкой. Зарубежные спортсмены, наблюдая за ней, разумеется, и не предполагали, что она станет основной соперницей именитой американки. А Светлана, преодолевая естественное волнение, выполняла все так, как делала в Тушине. Продолжала укладывать фигуры аккуратненько вокруг центра зоны, и потому комплекс получался симметричным, компактным. Помнила: в обязательном известном упражнении, этой «школе» высшего пилотажа, прежде всего ценится классическая строгость, точность и соразмерность линий, чистота исполнения.

Для многих зарубежных пилотов и тренеров уверенный дебют совсем юной спортсменки оказался полной неожиданностью. А она, приземлившись, все той же неспешной походкой подошла к Нажмудинову. Сняла шлем, привычным движением поправила волосы, посмотрела на наставника выжидающе. Касум Гусейнович похвалил:

— Молодец, слетала без видимых ошибок.

Успешное выступление Савицкой придало уверенность остальным нашим летчикам. А вот Моника Шоссер выполнила комплекс явно ниже своих возможностей. Справедливости ради надо сказать, что к этому времени ветер над аэродромом внезапно усилился, и пилотировать стало значительно труднее. Нажмудинов еще раз напомнил об этом перед вылетом Зине Лизуновой:

— Видела, как сносило Шоссер на судей? Вот она и растерялась: то ли со сносом бороться, то ли фигуру выполнять. А все потому, что неправильно рассчитала вход в зону, не внесла поправку на ветер. Ты учти ее ошибку и заходи в квадрат левее, метров на двести, тогда не «полезешь» на судей. Поняла?

Та кивнула в ответ:

— Я все видела, Касум Гусейнович. Со сносом буду бороться во время выполнения фигур, а начну комплекс левее оси на сто метров.

— Хорошо, Зина! Только не упускай из виду борьбу со сносом до конца комплекса.

Арбитрам не пришлось вносить в пассив Лизуновой штрафные очки за выход из зоны. Они по достоинству оценили выдержку, расчетливость и умение советской летчицы. Как выяснилось при подведении итогов первого дня соревнований, в личном женском зачете она получила третью сумму баллов, уступив только Гаффани и Савицкой.

Совсем по другому сценарию развивалась борьба среди мужчин. Здесь не было явного лидера. Среди претендентов на призовые места называли американцев Херендена и Хилларда, англичанина Вильямса, нашего Егорова, швейцарцев Вагнера и Швейцера.

Все они, несомненно, гроссмейстеры самолетного спорта. Любой из них просто органически не может плохо выполнить фигуру или растянуть комплекс по зоне. Но ведь немаловажную роль играют и волевые, психологические качества спортсмена. Поэтому и у больших мастеров случаются срывы — пропуск фигуры или ошибка в последовательности их выполнения. Каждый из таких промахов перечеркивает всякие надежды остаться в группе лидеров. Вот почему, когда настал черед Егорова, Касум Гусейнович напомнил:

— Будь предельно внимателен. После каждой фигуры обязательно посмотри на «шпаргалку», — на память комплекс выполнять не надо.

— Все будет в порядке.

…Егоров не вошел, а буквально ворвался в зону. Трудно передать словами ту степень мастерства, с которой работал он в небе. И взятый с ходу высочайший темп сумел сохранить до самого последнего пилотажного элемента. Весь комплекс выдержал на едином дыхании. Стремительность плюс виртуозность — вот как вернее всего можно было сформулировать впечатление от этого полета.