Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 6)
АНГЛИЙСКОЕ НАЧАЛО…
В судьбе любого из нас есть даты, которые запоминаются на всю жизнь. Одной из таких памятных вех стало для Нажмудинова 11 июля 1970 года.
Ранним солнечным утром от бетонной дорожки Шереметьевского аэропорта оторвались два Ан-12 с советской командой на борту и взяли курс на Берлин. Там предстояло дозаправиться и уж тогда стартовать к берегам Англии. В грузовых отсеках гигантских машин приютились три спортивных самолета: два Як-18ПМ и ЯК-18ПС.
Последние дни перед отлетом промелькнули в сплошной суматохе неотложных забот. И только в воздухе пришло к Нажмудинову сознание значительности происходящего. Вот и свершилось. Он, тренер-дебютант, везет лучших пилотажников страны на чемпионат мира. Если бы всего пару лет назад кто-нибудь предсказал ему такой поворот событий, он, пожалуй, только усмехнулся бы в ответ.
Сложное состояние испытывал он, сидя у иллюминатора воздушного корабля. Как-то сложится борьба в небе Халлавингтона? Какие сюрпризы преподнесут основные соперники — американцы, чехи, летчики из ГДР и ФРГ? Окажется ли достойным ответ советской команды?
Из глубокой задумчивости Нажмудинова вывел голос Валентина Пономарева. Этот на редкость уравновешенный кемеровчанин стоял перед ним с карманными шахматами:
— Сразимся, Касум Гусейнович?
— Ох, Валя, давненько не брал я шахмат в руки, — улыбнулся Нажмудинов.
— Знаем, знаем, как вы играете, — подхватил Пономарев. — Лучше угадывайте, в каком кулаке белые. Ну вот, всегда-то вам везет…
Около шахматистов тотчас образовался кружок болельщиков. Подсели руководитель делегации Дмитрий Иванович Чумичев, член Международного жюри, председатель Федерации СССР по самолетному спорту Александр Филиппович Косс, судья Юрий Леонидович Тарасов, капитан команды Игорь Егоров. Нажмудинов сделал первый ход.
Через некоторое время тоном спортивного комментатора Игорь Егоров заключил:
— Уважаемые почитатели древней и вечно юной игры, прошу обратить внимание: противники избрали один из вариантов так называемого «английского начала». Уж не влияет ли на шахматистов приближение Британских островов?
Может быть, и крылась в шутке капитана какая-то доля истины, а может быть, все объяснялось просто тем, что Нажмудинов до мельчайших подробностей знал этот дебют. С первых же ходов он захватил инициативу и перевел партию в продолжение, которое сулило белым солидное позиционное преимущество. Фигурам черных, наоборот, явно не хватало тактического простора.
Они защищались с завидным упорством, но все чаще отступали, несли материальные потери. Стратегический перевес атакующих нарастал незаметно, исподволь, а потом как-то сразу перед Пономаревым возникла дилемма: либо расстаться с последней тяжелой фигурой, либо позволить противнику ворваться на ферзевый фланг. И любой из этих вариантов грозил черному королю матовой сетью…
— Эх, Валя, слабоват ты в теории, вот в чем беда, — подвел итог встречи Егоров. И, подняв руку тренера, как это делает рефери на ринге, провозгласил:
— В интеллектуально-весовой категории до первого разряда победу одержал Касум Нажмудинов!
А британские берега, между тем, все отчетливее проступали в легкой дымке, повисшей над волнами моря. Когда подлетали к Бристолю, все прильнули к иллюминаторам. «Аннушки» заходили на посадку со стороны залива. Едва Ан-12 приземлились в бристольском аэропорту, команда принялась за выгрузку «яков».
Из транспортных лайнеров их извлекали по частям — фюзеляжи, крылья, хвостовые оперенья — и тут же принимались за сборку. Техникам помогали все летчики. Почти тотчас на летном поле появились вездесущие корреспонденты, так что процесс сборки начался под непрерывное щелканье фотообъективов.
…Когда наши спортсмены приземлились на летном поле Халлавингтона, их самолеты сразу же вызвали общий интерес. В центре внимания оказался, естественно, Як-18ПС. Эта машина впервые выходила на международную арену. Она на сто килограммов «полегчала» по сравнению с Як-18ПМ и во многом была еще загадкой для зарубежных специалистов и летчиков.
К ней приглядывались. Осматривали во всех возможных ракурсах. Постукивали по обшивке. Чуть ли не принюхивались. И отходили, одобрительно кивая головами.
В те дни летное поле Халлавингтона напоминало Большой парижский салон — традиционную выставку последних образцов авиационной техники. Советские летчики переходили от чешских Злин-326АФ к французским КАП-10, и Касум Гусейнович обращал внимание на новинки соперников:
— Видите модернизированный «Акростар» швейцарца Швейцера? Здесь впервые применено крыло симметричного профиля. Такая конструкция во многом облегчает выполнение фигур прямого и обратного пилотажа с одинаковым радиусом.
Сам Швейцер, хотя и шутливо, однако весьма охотно рекламировал через переводчика свое детище:
— Если даже пилот ошибется в воздухе, «Акростар» все равно правильно выполнит эволюцию.
И внезапно предложил:
— Не желаете ли убедиться?
Егоров умоляюще посмотрел на руководителя делегации Чумичева.
— Ну что ж, Егоров, испытайте, что это за чудо авиационной техники.
В свободный от официальных полетов день Игорь взлетел на «Акростаре» и начал прокручивать одну за другой разнообразные фигуры известного обязательного комплекса. Нажмудинов понимал, что Егоров пытается испытать истинные возможности «универсального» самолета в различных режимах пилотажа.
Оценка летательного аппарата — дело очень непростое и щекотливое. Даже опытный пилот не всегда в состоянии сразу приноровиться к особенностям нового для него самолета. Но вот выяснить хотя бы основные черты его «характера» можно уже при первом знакомстве. И когда Егоров приземлился, то не стал, вопреки ожиданиям создателя «Акростара», расточать ему комплименты. Вежливо поблагодарив хозяина за любезность, сказал только:
— Машина, несомненно, хорошая… Много достоинств… Но, насколько я успел убедиться, в вашей конструкции все-таки немало и недоработок.
Улыбнулся и добавил тоже шутливо:
— Так что уж лучше пилоту обойтись без ошибок.
Куда более оправданное внимание привлекали «Акромастеры» и различные модификации «Питцев» команды США. Эти миниатюрные бипланы из дерева, металла и полотняных покрытий, да к тому же с неубирающимися шасси, могли показаться не очень сведущему наблюдателю несколько старомодными и даже архаичными. Но наши тренеры и пилоты на предыдущих чемпионатах мира уже не раз убеждались в прекрасных маневренных качествах и солидной энерговооруженности этих малюток.
— Конечно, американцы — соперники номер один, — напоминал Касум Гусейнович. — Но учтите, что англичанин Вильямс, швейцарец Вагнер, Калле и Блэске из ГДР тоже могут преподнести сюрприз в любом упражнении. Поэтому особенно внимательно присматривайтесь к их тренировочным полетам. Запоминайте удачные связки и наиболее выразительные комбинации, подмечайте слабые места и характерные ошибки.
…Всего в Халлавингтоне собрались пятьдесят девять летчиков из одиннадцати стран. Наша команда укомплектована полностью, она самая представительная. Из ГДР приехали пятеро мужчин и три женщины. США представляли полная мужская команда и одна пилотажница. По пять участников выставили Великобритания, Франция, Польша и Швейцария. По четыре прислали Чехословакия, Италия и ФРГ. И наконец, от Венгерской Народной Республики выступали трое спортсменов.
По условиям чемпионата, каждый участник мог выполнить два тренировочных полета по двадцать минут: опробовать машину, ознакомиться с пилотажной зоной, наметить и закрепить в памяти наземные ориентиры. Нажмудинов дал общую установку:
— Старайтесь работать так же свободно и раскованно, как и на последних прикидках в Москве. Но помните: главное внимание — ориентирам. Надо знать аэродром и окрестности, как собственную квартиру.
…Иные спортивные специалисты считают, что у футболистов существует проблема чужого поля. В чем именно она заключается, единого мнения нет. То ли травяной покров не такой, как дома, то ли местный климат отличается от привычного. А может, атмосфера негостеприимных трибун влияет… В общем, и восприятие, и толкование этого фактора субъективны.
Для воздушного акробата проблема чужого неба объективна. Потому что, хотя соревнуется он на высоте, но не может оторвать глаз от земли. Смотрит на нее потребительским взором, как на систему ориентиров, без которых невозможен пилотаж. А ведь под чужим небом — чужая, никогда прежде не виденная земля. С неизвестным ландшафтом, с незнакомыми зданиями и сооружениями. Со всеми характерными, заметными, броскими вехами, которые и относятся к категории ориентиров.
Так вот, к ним надо не просто привыкнуть. С ними надо органически сжиться. За сорок тренировочных минут. Чтобы, выполняя очередную фигуру на соревнованиях, в нужное мгновение нацелить пикирующий самолет именно на ту овальную рощицу, а вывести его в горизонтальный полет обязательно по перпендикуляру вот этой фабричной трубы. Иначе, по терминологии тех же футбольных специалистов, вполне можно «закатить мяч в собственные ворота».
Трудно передать словами чувства, обуревавшие душу наставника в те дни. Ведь многие его питомцы вообще впервые «становились на крыло» в небе чемпионатов мира. Как-то ассимилируются в нем Каинов и Самойлов? Не заробеют ли вдруг девушки? И тут память услужливо подсовывала факты к размышлению. Вот американка Мэри Гаффани… Профессиональный пилот. Больше десяти тысяч часов налета. Под стать ей и Моника Шоссер из ГДР. А рядом — Зина Лизунова… Света Савицкая… Люба Морохова… Новички.