Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 57)

Большая честь быть членом сборной команды страны, умножать ее спортивную славу.

«Я часто заглядываю в глаза моим коллегам-женщинам, пытаясь увидеть отражение той непостижимой для меня внутренней силы, которая привела их к штурвалу самолета… Женщин-пилотов достаточно много, чтобы слово «летчица» стало привычным, обыденным. Но их все-таки слишком мало, чтобы считать это явление нормой… Глядя на них, я иногда думаю: сквозь какие неприступные укрепления пришлось им пробиться, чтобы получить право на штурвал?»

Эти слова принадлежат нашему замечательному летчику-спортсмену, абсолютному чемпиону мира по высшему пилотажу Игорю Егорову. Спортсмену, который прекрасно знал всех наших пилотажниц — его товарищей по совместным тренировкам в сборной команде страны.

Вроде бы и нет у нас официальных запретов на допуск женщин в авиацию. Почти в каждом аэроклубе есть самолетное звено, которое комплектуется девушками. Но дело в том, что если даже десятикратно увеличить количество клубов, все равно желающих научиться летать будет в сотни раз больше. И в том, что путь в авиацию для женщин труден, есть и положительная сторона. Остаются самые настойчивые, те, кто бесконечно предан своей мечте о небе, у кого хватает воли, трудолюбия и, конечно, мужества преодолеть все преграды.

Спортивная судьба абсолютной чемпионки мира по высшему пилотажу Халидэ Макагоновой — она завоевала это звание в 1984 году — не является каким-то исключением. И все же мы расскажем о ней более или менее подробно, потому что судьба ее, будучи типичной, вместе с тем и своеобразна. Ведь одни и те же преграды каждый преодолевает по-своему.

О чем мечтают дети? Думается, на этот вопрос без труда ответит каждый из нас, вспомнив свое раннее детство. Кем быть? Врачом, инженером, сталеваром? Нет, подобный выбор происходит значительно позже. А сначала большинство ребятишек безо всяких сомнений решает стать моряками, летчиками и, конечно, космонавтами. И никто из них не задумывается над тем, что в мире существуют еще тысячи других, совершенно необходимых человечеству профессий. Что бы мы делали, если бы все первые романтические ребячьи мечты сбывались? Но в том-то и дело, что не всякому дано превратить замыслы в реальность. Одни, повзрослев, пересматривают свои идеалы и решительно меняют курс. Другие просто-напросто беспечно отдаются, воле случая. И лишь немногие сохраняют верность своей детской мечте.

Халидэ вместе с тремя братьями и сестрой росла в семье, где каждый независимо от возраста обязан был в меру своих сил трудиться. Мама поначалу учительствовала, но когда в доме прибавилось ребятишек, пришлось ей переквалифицироваться в домохозяйки. Слово-то какое суховатое! А ведь нет дела более многотрудного и благородного, чем растить и воспитывать детей. Вдумайтесь, вслушайтесь в это слово — семья. В доме Макагоновых оно с абсолютной точностью соответствовало своему изначальному смыслу: семь «я» — пятеро детей и отец с матерью. Не стоит объяснять, что здесь каждому находилось дело.

Наверное, родители были в полной уверенности, что дочка унаследует мамину профессию: станет учительницей и будет преподавать в школе. Но не знали они, что в результате их семейных вылазок на авиационные праздники в Тушино уже зародилась в сердце девочки мечта о небе. И была она такой сокровенной, такой заветной, что никому, даже самым близким людям, Халидэ ее не доверяла. Впрочем, в школе у нее нашлись единомышленники. Оказывается, две ее подруги — Лида и Надя — тоже мечтали об авиации. Теперь они втроем увлеклись одними книжками, одними фильмами и радиопередачами. Ну а когда мир облетела весть о первом орбитальном полете Юрия Гагарина, девчонки окончательно утвердились в своих далеко идущих замыслах — ведь получалось, что и в космос дорога лежит через авиацию.

Однако как часто самые распрекрасные начинания так и остаются лишь сладкими грезами юности! Лиду и Надю вполне удовлетворяли долгие разговоры о людях, покоряющих небо. Девочкам и в голову не приходило, что для осуществления любой мечты надо предпринимать какие-то практические шаги. А быть может, они считали, что со временем все образуется само собой? Иного склада была Халидэ, Ее деятельная натура подсказывала, что надо поменьше рассуждать о своих планах и побольше делать для их претворения.

Так или иначе в тринадцать лет она уже появилась на пороге юношеской планерной школы. Нет, не мама и не папа привели ее туда. Сама разыскала адрес, собрала необходимые документы и явилась. Это был ее первый самостоятельный шаг!

Между тем школа, куда она пришла, оказалась для многих серьезным испытанием. Планерная! Сразу представляешь себе длиннокрылый аппарат, парящий в головокружительной синеве неба. Вот он пошел по прямой на многие километры, постепенно снижаясь. А потом, попав в восходящий поток, размашистой спиралью вновь взбирается на высоту, под самую кромку облака… Но так летают только мастера безмоторного полета. А ребят ожидали долгие занятия в классе. Теория — рисунки и чертежи мелом на доске, плакаты, учебники… И самое большее — тут же в классе посидеть в пилотском кресле тренажера, двигая ручкой и педалями управления. Тому, кто рвется в небо, не так-то просто выдержать экзамен на долготерпение. Многим это быстро наскучивает, и они, охладев, бросают занятия.

У Халидэ хватило терпения дождаться практических занятий. Проводились они не в Москве, а на учебном аэродроме под Подольском, куда надо было добираться на электричке и потом долго дожидаться своей очереди подняться в воздух. Впрочем, «подняться в воздух» — слова не совсем подходящие для нашего случая. Вернее будет сказать «чуть-чуть приподняться над землей». Потому что, разогнавшись с помощью специальной лебедки, ребята могли лишь на два-три метра оторваться от земли и пролететь с десяток метров над ней. На большее не были способны их простенькие учебные планеры, да, пожалуй, и они сами. Недаром это и не называлось полетами, а куда скромнее — подлетами. Сейчас Халидэ с нежностью вспоминает то далекое время, когда начался ее путь в авиацию с «подскоков» на планере в Подольске.

Ах, как медленно в юности течет время! Халидэ уже хорошо понимала, что юношеская планерная школа дала ей все, что могла. А чтобы шагнуть на следующую ступеньку длинной лестницы, ведущей в небо, надо было ждать, пока наступит определенный строгими инструкциями возраст.

Между тем время для Халидэ пришло хлопотное, полное забот, так характерных для юношей и девушек. Окончена школа. Куда пойти учиться — в ПТУ, техникум или в институт? Эта проблема, оставаясь все же проблемой, была для Халидэ на втором плане. Главным было — где продолжить свое летное образование. Она всегда считала, что планер — лишь промежуточный финиш на выбранной ею долгой дистанции. Вот почему после десятилетки она направилась в Первый московский аэроклуб, где было самолетное отделение.

И вот тут-то Халидэ впервые встретилась со скептическим отношением к девушкам, желающим летать. Ей так и сказали:

— Девушек не берем. И вообще у нас набор закончился.

Этот отказ, впрочем, Халидэ вовсе не восприняла как крушение всех своих надежд. Вроде бы категоричный на первый взгляд, он, если вдуматься, был и противоречив. «Если девушек не принимают, зачем же говорить, что набор закончился?»

— Что, совсем девушек не принимаете? — уточнила она.

— Принимаем, но очень мало, как исключение. Да ведь набор уже закончен…

«Ага, это уже теплее, — усмехнулась про себя Халидэ. — Что ж, подождем до будущего года».

Но ведь не терять же целый год! Целый год без неба! И она отправляется во второй аэроклуб, где занимались полетами на планере и занимались вполне серьезно. Не какая-нибудь лебедка или мотоцикл разгоняли здесь легкокрылую машину, чтобы она смогла на несколько мгновений оторваться от земли. Самые настоящие спортивные планеры — белоснежные красавцы «Бланики» — уходили в небо на буксире у двукрылых трудяг Як-12 и, отцепившись на высоте, долго кружили над аэродромом или улетали так далеко, что скрывались из виду.

Но до этого Халидэ было далеко. Потому что и здесь все начиналось с теории, на изучение которой ушли долгие осень и зима. Надо сказать, что и здесь у планеристов ее встретили не с распростертыми объятиями. Инструктор, в группу которого она попала, явно недолюбливал девчонок. Может быть, поэтому большинство его группы составляли ребята. А немногие девочки постоянно ходили в неуспевающих. Видимо, он прочно поверил в то, что авиация — дело не женское. Однако за внешней суровостью этого человека скрывались глубокие знания и любовь к своей работе. Никто из них не подбирал друг к другу ключика, проблема взаимоотношений решилась сама собой. Халидэ не пропустила ни одного занятия (четырежды в неделю), всегда была самой внимательной слушательницей, а когда пришла пора отчитаться за пройденный курс теории, показала прочные знания. И лед неприязни растаял, ему на смену пришло взаимное уважение. Инструктор и его ученица в конце концов поняли, что оба они одинаково любят авиацию беззаветной любовью.

Тем памятным летом Халидэ ожидало еще одно разочарование. Свое дальнейшее образование, конечно же, она и не мыслила в стороне от авиации, и вполне понятно, после десятого класса стала поступать в Московский авиационный институт. Вот когда пришлось пожалеть, что в школе недолюбливала математику! Откуда же было ей знать, что в авиации математика — наипервейшая наука. Именно на этом предмете она и «срезалась».