Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 58)

Еще раз хочется подчеркнуть самостоятельность в принятии жизненно важных решений, твердость характера и стойкость, которые так свойственны Халидэ. Как бы сложилась судьба какой-нибудь «маменькиной доченьки», попавшей в подобную ситуацию? Ее посадили бы дома, создав тепличные условия, наняли бы столь модных сегодня репетиторов и стали бы готовить любимое чадо к очередной попытке поступления в вуз.

У Халидэ все было сложнее. А может быть, и проще, но куда надежнее и правильнее, что ли. В школе в ту пору старались подготовить ребят и к самостоятельной трудовой деятельности. Жизнь подтвердила правильность такого подхода к обучению, и нынешняя школьная реформа перестраивает программу именно в этом направлении.

Вместе с аттестатом зрелости Халидэ получила и специальность стенографистки-делопроизводителя. Работать пошла в секретариат научно-исследовательского института автомобильных и тракторных материалов. А чтобы не терять времени даром, поступила на вечернее отделение техникума того же профиля, что и институт, в котором она теперь работала.

Забегая немного вперед, скажем, что техникум Халидэ успешно окончила, получив специальность технолога. Что ж, скажет иной читатель, значит, от авиационного института отказалась? Где же ее последовательность и целеустремленность, о которых не устает твердить автор? Нет, не отказалась. Уже после окончания техникума, в 1974 году Халидэ поступила на вечернее отделение МАИ.

А теперь, хотя бы в очень приближенном варианте, попробуем определить нагрузки, которые взвалила на свои девичьи плечи Халидэ. Итак, работа, учеба и спорт. И все это на протяжении не одного года. Нет, автор вовсе не утверждает, что его героиня является редким исключением. По этой испытанной схеме строят свою жизнь многие наши юноши и девушки. Просто хочется подчеркнуть, что шла она к своей цели нелегким, но доступным для каждого путем.

Полеты на планере ей очень нравились. Это уже было что-то настоящее, не то что «прыжки кузнечика» в юношеской школе. Ну а когда что-то нравится, известно, дело хорошо продвигается вперед. За какой-то год Халидэ выполнила норматив третьего разряда и стала летать по программе второго. Но никогда не забывала, что конечная ее цель — самолет.

Ровно через год она вновь появилась в Первом аэроклубе. На этот раз пришла пораньше, чтобы не услышать обидное «прием окончен». Но она помнила и другие слова, услышанные в прошлом году: «Девушек принимаем в порядке исключения». «Ну чем я хуже тех других, которых берут?» — спрашивала себя Халидэ, готовясь к разговору с приемной комиссией.

— Я приходила к вам в прошлом году. Вы мне отказали. Все это время я летала на планерах. А теперь вот опять пришла, и на этот раз не уйду. Буду у вас летать.

Вот так безо всяких дипломатических ухищрений заявила Халидэ. Эта решительность, уверенность девушки произвели впечатление на руководителей клуба. Халидэ приняли.

И побежала уже по знакомому кругу дней череда — работа, учеба, занятия в клубе, полеты… Только теперь куда серьезней и глубже стало изучение теории самолетовождения, материальной части, других необходимых пилоту наук. А на практические занятия приходилось ездить теперь уже не в Подольск, а в Медынь. И наступил наконец такой памятный для каждого летчика день, когда ей разрешили самостоятельно поднять машину в воздух. Конечно, не сразу. Сначала она слетала с инструктором, потом с начальником клуба. Оба проверяли ее готовность и, сидя в задней кабине «спарки», в любое мгновение могли вмешаться в управление самолетом. Однако этого не потребовалось. Наставники остались довольны действиями Халидэ и дали ей «добро» на самостоятельный полет. Он длился всего лишь шесть минут. По сути — взлет и посадка. Но сколько же радости испытала она в эти недолгие минуты! И главное — еще более утвердилась в своем намерении не отступать от намеченного, настойчиво продолжать штурмовать небо.

А, собственно, что значит «не отступать от намеченного»? Казалось бы, цель достигнута — она самостоятельно пилотирует самолет. Но разве могла Халидэ забыть чемпионат мира по высшему пилотажу, куда попала, сбежав из пионерского лагеря, и где была, быть может, самым заинтересованным зрителем! Нет, не просто летать, а стать мастером воздушной акробатики мечтала Халидэ. Но в ту пору в аэроклубах пилотажем не занимались. Летали по маршруту, строем, по приборам… Одним словом, выполняли обычные полеты. Что ж, кого-то и такое вполне могло удовлетворить. Но только не Халидэ.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Неожиданно в клубе ликвидировали самолетное звено. Вызвано это было тем, что возникла необходимость увеличить численность вертолетчиков. Винтокрылые машины осваивали все больше «профессий». Они работали и в сельском хозяйстве, и настройках при монтаже многотонных конструкций, оказывали неоценимую помощь медикам и рыбакам, геологам, таежным охотникам, безотказно служили на недальних пассажирских трассах и, конечно же, по достоинству были оценены в наших Вооруженных Силах. А пилотов-вертолетчиков не хватало. Вот и решили в аэроклубах ДОСААФ расширить сеть отделений для подготовки специалистов необходимого стране профиля.

Халидэ вновь оказалась перед выбором. Но для нее существовала лишь одна цель — высший пилотаж. И она отваживается на попытку поступить в Центральный аэроклуб имени В. П. Чкалова. Разумеется, Халидэ знала, что там тренируются исключительно талантливые спортсмены — лучшие из лучших, что на базе клуба формируется сборная команда страны, отстаивающая спортивную честь Советского Союза на чемпионатах самого высокого ранга. А у нее пока что был всего-навсего второй спортивный разряд. И когда ей отказали в приеме, Халидэ не очень-то расстроилась, другого она и не ожидала. Но такой уж у нее характер: неудача не выводит ее из равновесия, а, напротив, заставляет более энергично искать пути к намеченной цели. Кто знает, какое бы она приняла решение, но тут в ее судьбу вмешалась подруга. Татьяна Зуева была уже перворазрядницей, готовилась по программе мастеров, и в ЦАКе ее знали. А она, в свою очередь, хорошо знала Халидэ. И не столько восторгалась уровнем ее мастерства, сколько восхищалась ее целеустремленностью, упорством, преданностью мечте.

— Как, тебя не приняли? — удивилась Таня. И, не теряя ни минуты, пошла к командиру самолетного отряда Борису Михайловичу Косухину. «Да вы знаете, кого вы не берете? Как вы не увидели в этом человеке будущего летчика?»

Эта искренняя взволнованность, бескорыстная заинтересованность в судьбе подруги настолько поразили командира, что он решил еще раз, теперь уже повнимательнее и подробнее, поговорить с Халидэ. И в беседе выяснилось, что у этой девушки не просто романтические мечты, а глубоко обдуманное решение, твердая вера в единственность избранного пути. «Все равно рано или поздно она добьется своего, — размышлял Косухин. — Так пусть это случится раньше».

Кто-то скажет, что просто Халидэ повезло. Но повезло ли? Будь на ее месте другой, не столь настойчивый в своих мечтах человек, взяли бы его в ЦАК? Халидэ взяли. Хотя работы и прибавилось, но стало вроде бы легче. Аэродром — в нескольких остановках от МАИ. Она работала теперь лаборанткой. Значит, появились лишние часы и минуты, которые теперь не надо было тратить на долгие переезды, а можно было посвятить полетам.

В ЦАКе Халидэ всерьез занялась освоением пилотажа. Пока что прямого. Она занималась отработкой его фигур вплоть до осени 1974 года, когда случилось памятное событие, во многом повлиявшее на ее судьбу.

Борис Михайлович Косухин решил провести совместные полеты членов сборной команды и своих питомцев. Тогда-то Халидэ и довелось лететь в «спарке» вместе с Егоровым. Игорь Егоров всегда был кумиром для Халидэ, впрочем, как и для всех других, кто его близко знал. Его любили за кристальную чистоту, за доброту, за редкий талант и отвагу. Для Халидэ и по сей день книга Игоря «Право на штурвал» является настольной, самой дорогой. И, конечно, она никогда не забудет ту памятную встречу с ним. Вот как сама Халидэ рассказывает об этом полете.

«…И вот полетели. Я впереди, он сзади. Что-то там напевает. И это его пение подействовало на меня удивительно. Я не почувствовала никакой скованности. Обычно, когда сзади сидел какой-нибудь инспектор, я ощущала некоторое напряжение. А тут сразу стало необычайно легко. Хотелось одного, чтобы ему понравился мой пилотаж. Сделала несколько петель, повороты на горках, управляемые бочки, переворот на горке, штопор… Когда приземлилась, по выражению его лица трудно было определить, понравилось ему или нет. Он просто сказал тогда: «Все нормально».

Халидэ и не думала, не предполагала, чем обернется для нее этот полет. На следующий день сам командир отряда изъявил желание слетать с ней. Конечно же, это явилось результатом его разговора с Егоровым. Она и с командиром слетала, чувствуя себя так же раскованно, как накануне.

— Я и не знал, что ты уже так летаешь, — удивился Борис Михайлович.

А через некоторое время Халидэ пригласил на беседу старший тренер сборной Советского Союза Касум Гусейнович Нажмудинов. Он без всяких вступлений объявил, что предполагает пригласить ее на октябрьские сборы. Так и сказал, что окончательно еще не решил, но предполагает.