Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 52)

В роторе обошлось без особых приключений, в нисходящей стороне спуск не превышал шести-семи метров в секунду, но в восходящей части работал с удвоенной силой — поднимал до двенадцати метров в секунду. «Пора надеть маску, — предупредил Леонид, — высота четыре тысячи». До шести тысяч скороподъемность была в пределах четырех-пяти метров в секунду. Нормально. Но после восьми тысяч стала падать до одного-полутора метров в секунду. Чем выше, тем уже становилась «волна», и удержаться в ней было трудно. Чувствовался сильный ветер. Кабина вся покрылась инеем, мешая обзору. Мы постоянно соскребали его, но это не помогало. Пришлось ориентироваться, глядя в форточку. Было жутко холодно. Последние метры, дались с большим трудом, буквально метр за метром скреблись вверх. Только бы не потерять «волну». Потеряешь… Тут уж не найдешь. Никаких ориентиров, даже растаяли последние чуть заметные белые мазки… Десять тысяч метров. Все труднее становится дышать, хотя кислород и подается в маску. С трудом слушаются руки и ноги… Десять тысяч сто метров… Десять тысяч сто пятьдесят… Десять тысяч восемьсот десять метров, а выигрыш высоты — восемь тысяч шестьсот сорок пять метров — таков новый рекорд страны, установленный мастерами спорта международного класса Олегом Пасечником и Леонидом Васьковым.

Полет продолжался два часа семь минут.

Олег Пасечник рассказал об этом труднейшем полете так просто, буднично, словно достиг стратосферы на реактивном истребителе в герметически закрытой теплой кабине. Хотя, думаю, и на нем не из приятных летать над горами.

Планер «Бланик» — двухместный, цельнометаллический, учебный, тихоходный. Почему избрали его? В сборной команде страны, конечно, имелась более современная, скоростная безмоторная техника, но она оказалась менее пригодной для полетов в горах. Обычно восходящие потоки имеют не очень большой диаметр, а один из способов набора высоты — спираль. У быстроходных машин спираль получается значительно большего размера, чем, скажем, у «Бланика», а тут горы — не разгуляешься. Да и как поведут себя пластмассовые планеры на высоте при столь низкой температуре?

Олег ничего не говорит о холоде, жутком, леденящем все тело. На высоте девять тысяч метров более пятидесяти градусов мороза! Пока он поднимался, ему пришлось работать в таком холодильнике более полутора часов…

— Олег Вениаминович, есть ли возможность установить мировой рекорд?

— Работа, проведенная в Орджоникидзе сборной командой страны, доказала, что волновые потоки, возникающие над Кавказским хребтом, вполне пригодны для полетов на большие высоты. Необходимы только компенсирующие костюмы, герметические шлемы, специальные кислородные приборы или скафандры. И печки — все же холодновато там, в стратосфере, — улыбнулся он. — А штурмовать мировой рекорд высоты нам надо, уж очень он долго существует — более двадцати лет. В настоящее время ведутся работы по обеспечению длительных высотных полетов всем необходимым для подъема на четырнадцать-пятнадцать тысяч метров. Пора обновить таблицу высших достижений.

— Страшно ли над горами?

— Конечно, там совсем другое чувство — непривычно, много неожиданностей. Но очень интересно. Особенно трудны первые полеты. «Ходишь» около скал — вот они, рядом, кажется, заденешь крылом. Чем ближе к ним, тем сильнее восходящий поток. Но надо быть все время начеку. Вдруг попадешь в такую зону, где тебя бросает вниз со скоростью метров пятнадцать — двадцать в секунду — почти как парашютиста в свободном падении — тут держись! Глаза в эти моменты, наверное, становятся квадратными. Не иначе. От неожиданности. Планер почти неуправляем. Но проскочишь нисходящий слой, попадаешь в нейтральную зону. Тут нормально. Тихо. Ни подъема, ни падения. Потом восходящий поток, иногда подъем достигает двадцати пяти — тридцати метров в секунду, аж крылья гнутся, а тебя вдавливает в сиденье со страшной силой. И такое повторяется не раз и не два, пока не выйдешь из ротора, не попадешь в «волну». В ней спокойно, красота, если, конечно, сразу ее найдешь. Бывало, что долго приходилось искать над острыми пиками черных скал. Не очень-то приятно… Особенно когда проходишь над ними в нескольких метрах. Брр… — передергивается Олег. — Зато потом, когда тебя подхватит долгожданная «волна», ты чувствуешь себя победителем. Тебя несет все выше и выше, под тобой весь Кавказ с его вечными ослепительно белыми снегами, с величественными вершинами… Казбек… вдали двуглавый Эльбрус… Ушба… Все под тобой! Ты выше! Сердце замирает от радости, от красоты, открывшейся перед твоим взором.

У КОГО УЧАТСЯ ПАРИТЕЛИ

Чемпионаты мира — общепризнанная школа мастерства. Наши планеристы, увы, не часто принимают в них участие. Всего проведено восемнадцать первенств мира, а советская сборная была лишь на пяти из них.

Наибольшего успеха достигли наши спортсмены в 1972 году в Югославии. В сумме многоборья Евгений Руденский завоевал тогда серебряную медаль, а Юрий Кузнецов занял восьмое место. Казалось бы, после такого успеха должен наступить определенный перелом в отечественном планерном спорте. Всем стало ясно, что необходимо уделять ему больше внимания, чаще принимать участие в международных турнирах с тем, чтобы советские спортсмены могли перенимать опыт мастеров мирового класса.

Планеризм, по существу, довольно субъективный вид спорта. Здесь невозможно видеть весь полет, тотчас что-то подсказать спортсмену, исправить его ошибки. Тренер-планерист — это скорее организатор, который помогает выбрать маршруты, предлагает тактику, рассказывает о своих полетах. Большего он не может. Поэтому учиться приходится прежде всего у тех, кто хорошо летает, кто имеет опыт международных соревнований.

Ну, а что делать тому спортсмену, кто по праву считается лучшим парителем страны, кто признан маяком сборной команды? У кого учиться ему? Вот здесь и необходимо участие в чемпионатах мира.

В 1976-м, спустя четыре года после первого успешного выступления, советские планеристы вновь стали готовиться к очередному чемпионату мира.

XV чемпионат мира состоялся в Финляндии. В нем приняли участие спортсмены из двадцати шести стран: тридцать девять выступали в открытом классе, сорок шесть в стандартном.

В состав команды Советского Союза вошли два парителя: серебряный призер чемпионата мира 1972 года Евгений Руденский и молодой спортсмен Олег Пасечник.

На аэродроме Центрального планерного аэроклуба ДОСААФ в Орле. Спортсмены готовятся к тренировочному полету.

Как известно, каждый чемпионат мира является демонстрацией новой техники. В открытом классе выделялись планеры «Нимбус-2», «АС-В17» производства ФРГ, польские «Янтарь-2»; в стандартном — финские «Пик-20Б». Наши спортсмены привезли новый пластмассовый планер «Летува» (ЛАК-9), созданный на Пренайском экспериментальном заводе спортивной авиации. Этот планер по тактико-техническим данным почти не уступал лучшим образцам зарубежных конструкций.

Всем участникам была предоставлена возможность в течение недели облетать район соревнований, познакомиться с местными условиями…

Из дневника Олега Пасечника:

«6 июня. Нас с Евгением подняли в воздух. С высоты открылся красивый, но не очень приятный глазу планериста, пейзаж. Вокруг, куда ни взгляни, сплошной лес, напичканный блестящими на солнце глазами озер. Когда подсчитали, ужаснулись — в радиусе десяти километров от аэродрома их было тридцать. И ни одной пригодной площадки для посадки. Да, неуютная картина! Но сегодня кромка облаков высокая, потоки сильные — это успокоило нас. Прошли километров сорок на север, потом на запад. Здесь было больше клочков земли, которые, в крайнем случае, можно использовать для посадок.

Иногда видели своих соперников, кружащих то под одним, то под другим облаком. В эфире звучала английская, немецкая, иногда польская, чешская речь.

13 июня. Состоялось торжественное открытие чемпионата. Из Хельсинки, из близлежащих городов и сел собралось очень много зрителей — здесь популярен планерный спорт. Поэтому и не удивительно, что финские парители считаются одними из сильнейших в мире, а созданные здесь планеры пользуются большим спросом.

После официальной части состоялся большой авиационный праздник. Но из-за испортившейся погоды — дождя и низкой облачности — к стартам приступили только через три дня.

16 июня. Небо затянуто сплошной облачностью, сила ветра достигает пятнадцати-шестнадцати метров в секунду. В такую погоду у нас спортсмены не летают. Синоптики обещали улучшение через три часа. Никто не спешит на старт, никто не верит, что будут полеты. Но организаторы и судейская коллегия приняли решение начать соревнования и объявили задание — треугольный маршрут протяженностью сто девяносто девять километров. Как и обещали синоптики, через три часа появились просветы, из сплошной облачности стали образовываться облака, похожие на кучевые. Высота нижней кромки — тысяча метров. Начали поднимать планеры в воздух.

До первого поворотного пункта (сорок два километра) термики попадались не сильные — до полутора метров в секунду. Но этот отрезок пути мы с Женей прошли быстро, чуть больше чем за полчаса. Второй поворотный пункт находился в шестидесяти двух километрах. Облака здесь попадались реже, причем нижняя кромка опустилась до семисот — восьмисот метров. Встречный ветер затруднял продвижение вперед. Не летели, а ползли буквально по-пластунски. Большинство планеров не дотянули даже до второго поворотного пункта. Финишировало всего пять спортсменов, но так как пятнадцать планеристов пролетели больше ста километров — упражнение засчитано. Правда, оценивалось оно очень низко. Чемпион мира нидерландец Р. Куил получил лишь двести шестьдесят девять очков из тысячи возможных. Руденский прошел сто три километра, я — семьдесят шесть. Разрыв в очках невелик.