Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 14)

Прекрасный комплекс — интересный, продуманный и очень сложный — продемонстрировал Пименов. Однако припомните наш разговор о том, что самый страшный бич больших мастеров — сногсшибательные срывы на ровном месте. Вот и теперь допустил Алексей досадную ошибку, которая нисколько не снизила впечатления от его мастерского пилотажа, но стоила многих штрафных очков. После нисходящей вертикали он вышел в перевернутый полет вместо прямого, направив тем самым самолет в противоположную сторону. И все-таки показал одиннадцатый результат.

А основных претендентов на чемпионский титул в этом упражнении жребий расставил на противоположные тактические позиции: Егоров вытянул восемнадцатый номер, тогда как лидер американской команды Хиллард должен был вылетать предпоследним. Игорь выполнил комплекс отлично и получил за него великолепную оценку — семь тысяч сто тридцать один и две десятых очка. Он уже избавился от тягостного сознания неудачи в первом туре и теперь всей душой отдавался пилотажу.

Сорок зарубежных спортсменов, летавших после него, не смогли улучшить результат нашего капитана. И только выступавшему «под занавес» Хилларду удалось превысить результат Егорова на… шестнадцать и шесть десятых очка. Он стал чемпионом в упражнении, а сборная США — обладательницей кубка Нестерова. Советская команда, как и в Халлавингтоне, завоевала серебряные награды. Бронзовые медали достались спортсменам Швейцарии.

Итак, оставался заключительный этап пилотажного марафона — финал. Этот комплекс тоже произвольный, но, в отличие от третьего, обусловлен жестким регламентом. Заранее подготовленную или импровизированную программу из фигур каталога Арести или «изобретенных» самим спортсменом нужно прокрутить за четыре минуты. При этом неважно, сколько фигур включено в упражнение. Допускается перерасход или недорасход времени всего лишь в три секунды. За четвертую начисляется тридцать штрафных очков, за пятую — еще тридцать и так далее.

Окончательная оценка судей суммируется не из оценок за отдельные фигуры, как в других упражнениях. Этот комплекс оценивается в целом, причем общее впечатление складывается из четырех обязательных компонентов: учитываются разнообразие и оригинальность фигур, а также гармоничность общего рисунка и ритмичность его выполнения.

На «финишную прямую» чемпионата почти одновременно выходили четверо летчиков. Хиллард и Соуци имели перед Пименовым и Егоровым лишь незначительное преимущество, так что все теперь зависело от мастерства соперников. Американские спортсмены показали энергичный, скоростной пилотаж. Они включили в свои упражнения немало трудных фигур, но вот общей слаженности, а тем более композиционной законченности их выступлениям явно не хватало. И судьи оценили финальные упражнения спортсменов из США весьма сдержанно.

Наступила очередь наших летчиков. Первым в воздух поднялся Егоров. Он с ювелирной четкостью чеканил фигуру за фигурой. В буквальном смысле слова головокружительная техника пилотажа подчеркивалась легкостью и непринужденностью, с которыми «як» подчинялся воле хозяина. Все, что было задумано, рассчитано, отшлифовано на сборах под руководством Касума Гусейновича, воплощал теперь Егоров в небе Салон-де-Прованса.

Каждому непредубежденному наблюдателю было ясно, что это — почерк победителя. По-настоящему волевого спортсмена, которого не сломила сокрушительная неудача на старте марафона. Начать с двадцать седьмого места и столь блистательно финишировать сможет далеко не каждый. Казалось, секунда за секундой приближали ученика Нажмудинова к первому месту в финале. И тогда, по сумме четырех упражнений быть ему снова абсолютным чемпионом мира.

…Неудержим торопливый бег шустрой стрелки секундомера. С каждым мгновением приближается она к завершению последнего, четвертого минутного круга. Вот до установленного правилами предела остается тридцать… двадцать секунд, а Егоров все продолжает резвиться, творя, пожалуй, один из лучших в своей жизни полетов…

— Касум Гусейнович, почему же он не заканчивает?! — не выдерживает Морохова.

Что может ответить наставник? Он и сам уже задавался этим вопросом. Касум Гусейнович пожимает плечами, снова смотрит на свой хронометр… Может, испортился? Украдкой бросает взгляд на секундомер стоящего рядом чехословацкого тренера, — да нет, время то же. Остается десять секунд, и вот… Нажмудинов видит, как закричали, запрыгали в восторге американские летчики. Значит, все — пошло штрафное время…

Когда Егоров посадил машину, его встретили дружные аплодисменты и восторженные приветствия зрителей, ослепительные вспышки фотокамер газетчиков. Сверхоперативные комментаторы тут же поспешили провозгласить нашего летчика абсолютным чемпионом мира. Никто из этих людей, разумеется, не следил за временем.

Да и немудрено. Они, как и арбитры, были буквально зачарованы непревзойденным искусством парня из Советской России. Ни на йоту не сомневались в его приоритете. Подарили ему свои симпатии, присудили пальму первенства и лавровый венок. Забыли даже думать о том, что степень мастерства, помимо всего прочего, может измеряться еще и стрелкой секундомера.

Об этом напомнил судья по времени:

— Полет мсье Егорова продолжался четыре минуты двадцать секунд.

Семнадцать лишних секунд! И за каждую — тридцать штрафных очков! Было от чего охнуть. Что ж, арифметика простая, даже начинающий школьник незамедлительно выдаст результат несложного умножения: пятьсот десять штрафных очков за нарушение лимита времени.

— Игорь… как же могло случиться? Не включил часы? — в глазах тренера и боль, и понимание, и сопереживание…

Ну что ответить на последний вопрос? И да, и нет? Скажут, так не бывает. К сожалению, бывает, когда в дело вмешивается случай. Это по его воле кто-то, летавший перед Егоровым, остановил секундомер «яка» в то самое мгновение, когда стрелка сделала полный оборот и застыла точно на нуле.

Обычно, чтобы начать отсчет времени, надо нажать на кнопку дважды: сначала выполнить сброс, зафиксировав стрелку на нуле, а потом запустить механизм. Но стрелка-то уже стояла на нуле! Вот Егоров и решил, что сброс произведен. Поэтому сразу после начала комплекса нажал на кнопку только один раз, полагая, что начал отсчет. А когда прокрутил часть комплекса и, улучив момент, бросил взгляд на циферблат, увидел стрелку по-прежнему стоящей на нуле!..

Пришлось отсчитывать время приблизительно, по выполненным фигурам. Однако при всей своей опытности никак не мог учесть Игорь те секунды, которые пришлось затратить на хитроумные маневры в борьбе с коварным врагом — ветром.

…Зрители не ошиблись, безоговорочно признав его первенство. Мастерство советского летчика покорило и арбитров. Как выяснилось при подведении итогов дня, Егоров стал единственным участником финала, получившим свыше трех тысяч очков. Но вот ошеломляющий штраф за просроченное время потянул его далеко назад.

А пока к вылету готовился Алексей Пименов. Нажмудинов успел хорошо изучить особенности характера этого пилота. Без преувеличения можно сказать, что ему по плечу любое дело, если только он твердо убежден в первостепенности поставленной задачи. В таких случаях умеет Алексей максимально собраться, мобилизовать все свои силы, все умение. Сейчас тренер поставил перед ним такую высокую цель:

— Ты можешь сделать то, к чему стремился Игорь.

Да, он обязан взять реванш за друга, а заодно — исправить и свою оплошность в произвольном комплексе. И Пименов не осторожничал, даже сложнейшие эволюции выполнял с ходу, без оглядок, но четко и раскованно, будто слившись с машиной в единое, нерасторжимое целое. Он оправдал надежды тренера, сделал то, к чему стремился Егоров: стал чемпионом в финальном упражнении. Еще раз подтвердил, что советской школе высшего пилотажа нет равных в номерах произвольной программы.

Эта победа позволила Пименову к малой золотой медали прибавить большую серебряную по сумме многоборья. Всего двадцать два очка уступил он новому абсолютному чемпиону мира Хилларду! А ведь за весь марафон каждый из призеров получил больше семнадцати с половиной тысяч очков… Егоров занял общее пятое место, дебютант Лецко — пятнадцатое.

Очень сходная ситуация сложилась в борьбе за первенство среди женщин. На этот раз Мэри Гаффани все же удалось взять реванш за неудачу в Халлавингтоне. Меньше семидесяти пяти очков проиграла ей завоевавшая большую серебряную медаль Любовь Морохова. Третьим призером в многоборье очень уверенно стала Лидия Леонова. Она и Зинаида Лизунова получили малые золотые медали чемпионок в финале и произвольном упражнении.

Такие результаты могли бы удовлетворить любую из выступавших в Салон-де-Провансе команд, но только не советскую. Конечно, горечь многих неудач довелось испытать тогда по причинам, которые принято называть объективными. Нажмудинов отчетливо понимал, что требования к высшему пилотажу значительно возросли, и сборная уже теперь остро нуждается в новом, более маневренном и мощном спортивном самолете.

И все же в один ряд с этой, очень непростой проблемой вставали перед тренером заботы совершенно иного толка:

— Спорт ничего не прощает, — напоминал пилотам Касум Гусейнович после возвращения с чемпионата. — Ни так называемых мелочей, ни так называемых случайностей. Надо смотреть правде в глаза. Если в команде то один, то другой спортсмен случайно спотыкается на мелочах, это уже говорит об определенной закономерности. Это означает, что команда пока не на все сто процентов готова претендовать на мировое первенство. Поэтому в перспективе у нас — долгая и упорная работа.