Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 43)

— А без них никак нельзя? — с надеждой в голосе спросил Нарц, на что Соня отрицательно замотала головой.

Ветер, ненадолго сдав свои позиции, видимо решил наверстать упущенное, и стал с удвоенной силой хлестать по щекам. Следом за ним подоспел и дождь, серой пеленой обрушившись на город. Друзья галопом бросились под парящие кустарники, пытаясь укрыться под их густым пологом.

— Вот и закончилась наша прогулка, — с сожалением в голосе проговорил Нарц, поправляя Сонин капюшон.

— Все было чудесно, если не считать креветки, — она подняла вверх все еще распухший палец, на котором рядом с ногтем виднелась бордовая зазубрина от укуса.

— И моего брата, — угрюмо добавил Нарц.

— Не будем об этом.

— Я с ним поговорю, обещаю, — заверил он, на что Соня кисло улыбнулась.

Дождь продолжал лить нещадно, не собираясь сбавлять темп. Почти все прохожие разбежались, а кто остался, те спрятались под парящими кустарниками. По воздуху, вместе с оторванными листьями, ветками и другим мусором проносились розовые креветки, уносимые разъяренными порывами ветра.

— Мне нужно ещё на занятие, — вспомнила Соня, нащупав учебный блокнот, припрятанный в плаще.

— Тогда побежали, — сказал Нарц, и они вынырнули из — под цветочного навеса.

20

Добравшись до учебного центра, первым делом Соня нашла Леону, с которой у нее проходил совместный урок по самопознанию. Его вёл господин Кудей Волд, такой же своеобразный, как и сам предмет, вдоль и поперёк сплетенный из шарад и загадок. Вечно взлохмаченный с удивленными, чуть на выкате глазами, он имел привычку спорить сам с собой вслух, нервно грызя при этом пишущий колпачок.

По мнению Леоны, он так углубился в познание самого себя, что стал немного чокнутым.

— Сегодня мы не станем изучать новую тему, — сообщил господин Кудей Волд, чем вызвал в аудитории всеобщее одобрение. — Это будем напрасной тратой времени и сил. Все равно вы ничего не запомните, сейчас ваши мысли далеко отсюда и совершенно не связаны с моим предметом.

У Сони давно сложилось впечатление, что этот странноватый человек умеет читать чужие мысли. То ли высочайший профессионализм, то ли особые знания, но он точно был непревзойденным провидцем человеческой натуры и даже недалекого будущего.

— Кто — то из вас сейчас страдает от неразделенной любви, кто-то обдумывает наряд на предстоящий праздник, а у кого-то все мысли о подарках, — прошуршал он вкрадчивым голосом, вглядываясь в лица собравшихся. — На вашем месте, я бы заглянул в магазин госпожи Маврики, — прошептал он, дотронувшись до Сониного плеча.

Господин Кудей Волд оказался прав, Соня как раз думала о подарках, а точнее о средствах, на которые их можно купить. Сложив в уме все найденные в доме монеты, она пришла к неутешительному выводу, что дары с ее стороны, пожалуй, будут самыми скромными. Оставалось надеяться, что сегодня она получит зарплату.

— Я смотрю, ты тоже в предвкушении праздника, — прошептала Леона заметив Сонин отстранённый взгляд.

— Ага, в предвкушении, — вздохнула она.

— А я уже всем купила подарки, — сообщила Леона с торжественным видом, — вот только с платьем до сих пор не определилась…

Предпраздничная суета полностью поглотила Алькар. Казалось, даже воющий ветер с проливным дождём, обсуждали предстоящее мероприятие. Вспомнив о завтрашней выписки Нарца, Соня пригласила Леону к себе домой.

— Если встретишь Финта и Макса, передай им, чтобы тоже приходили, — попросила она.

— Финту точно скажу, мы как раз встречается после занятий, — лицо Леоны тут же озарилось. — А вот насчёт Макса не уверена…

— Он снова забросил учёбу?

— Напрочь. Финт говорит, что он все время проводит в орлианнике или на Тиберлоу — арене. Сейчас взялся тренировать двух диких орлианов.

— Макс в своём репертуаре, — цокнула Соня, — завтра же загляну к нему, и как раз приглашу в гости.

— Я думаю, ему будет приятно, а то в последнее время ты все больше проводишь в компании лягушатника, да этого Нарца, — ее кошачьи глаза чуть сузились.

— Просто я беспокоюсь за его здоровье, ведь это он по моей вине оказался в лечебнице. И вообще… Он тоже мой друг, — насупилась Соня.

Леона многозначительно улыбнулась и переключилась на преподавателя, как раз рассказывающего о внутренних конфликтах индивидуумов.

После занятий Соня направилась в лягушачий питомник, в надежде получить свою первую зарплату. На улице как обычно было сумрачно и немноголюдно, особенно на контрасте с первой половиной дня. Лишь веточки праздничного дерева Шиу, продававшиеся на каждом углу, делали город живым и нарядным. Это снова напомнило Соне ту приятную предновогоднюю суету, которую она так любила. Новый год, Рождество… Она всегда так ждала эти праздники, даже больше, чем собственный день рождения. Соня непроизвольно улыбнулась, вспомнив папу, который наряжался дедом Морозом и в полной уверенности, что его никто не узнаёт, поздравлял любимых дочурок. Он так забавно кряхтел и охал, что Соня едва сдерживалась от смеха, но продолжала, подыгрывать ему. Войдя в роль, отец громко, раскатисто смеялся, поглаживая ватную бороду, доходившую ему до середины накладного живота. За всей этой мишурой, только его глаза оставались прежними: лучезарными и молодыми. Сейчас они уже были другие, и неизвестно, станут ли когда — ни будь прежними.

Господин Ливс Салиман находился в дальнем углу питомника и кормил своих подопечных сушеными гусеницами — их любимым лакомством. Увидев Соню, вардан улыбнулся и сказал:

— А я уже решил, что ты забыла про свою зарплату.

Он суетливо отряхнул руки от приливших к ним сухих гусениц, и пошарив по карманам, протянул ей чёрный мешочек с монетами.

— Двадцать пять фалексей и шестьдесят три кровта, — торжественно проговорил он, — подправляю, с почином тебя.

— Спасибо, — улыбнулась Соня в ответ, сжимая в руках мешочек с деньгами.

— На что потратишь свой первый заработок? Если не секрет, конечно, — поинтересовался вардан.

— Куплю подарки друзьям, — не задумываясь, ответила Соня, поглаживая прильнувших к ее ногам серебристых лягушек.

— Вот это правильно, друзья — это прекрасно, — кивнул он. — А как твой будущий орлиан? Ещё не вылупился?

— Пока все без изменений. Хотя, нет, мне кажется, яйцо стало чаще дергаться и подпрыгивать.

— Значит, уже скоро все случиться, — с сознанием дела сказал Ливс Салиман. — если нужна будет помощь обращайся, — добавил он и продолжил наполнять кормушки сухими гусеницами.

Когда Соня пришла домой, то обнаружила, что поленья в камине прогорели (неудивительно, они ведь тлели уже двое суток). Она поспешно развела огонь, опасаясь, что переохлаждение может навредить ещё невылупившемуся птенцу. Когда разгоревшееся пламя, вновь обдало жаром гостиную, яйцо, лежавшее в пледе, так сильно дернулось, что едва не выпало из импровизированного гнезда. Соня взяла его в руки и прижала к себе.

— Что надоело сидеть на одном месте? — спросила она, погладив по золотистой скорлупе.

Со стороны это, казалось, довольно — таки глупым: взрослый человек разговаривает с яйцом, как с разумным существом, способным его понять. Но это было единственное живое существо, находившееся с Соней в большом, пустом доме, и от этого ей делалось чуточку уютнее.

Сегодня был выходной, а значит не нужно идти в учебный центр. Зато Соню ждали другие дела, не менее важные и ответственные: купить всем друзьям подарки и подготовиться к выписке Нарца.

Выйдя из дома, она приятно удивилась: на улице второй день подряд стояла сухая, безветренная погода с проблесками лиловых лучей, пробивающихся сквозь сизую небесную навесу. Прогулка на свежем воздухе при отличной погоде, без дождя и ветра, казавшаяся раньше обычным делом, сейчас воспринималась как настоящее чудо.

Решив сначала навестить Макса, Соня направилась к длинным корпусам орлианника. К сожалению, его там не оказалось, и как сообщил его сменщик, он находился на Тиберлоу — арене. Ну конечно, как же она сама не догадалась, Макс же взял на облёт двух новых птиц. При мысли о стадионе и диких орлианах, Соне стало немного не по себе. Неудивительно, память о днях, проведённых в лечебнице, еще не покрылась пылью. Взяв себя в руки, она направилась по уже знакомой дороге, стараясь не обращать внимания на подрагивающие колени. Рядом со стадионом Соня заметила высоко в небе орлиана, брыкающегося как необъезженный жеребец. Он рвал и метал, пытаясь скинуть с себя человека, словно приклеенного к его спине.

— Посторонним вход запрещен, — пробубнил стражник, преградив ей проход на стадион.

— Я бы хотела встретиться с Максом Романовским, он оплётчик, работает здесь.

— Я знаю, кто такой Макс, — сказал страж. — Он сейчас занят. Я могу передать ему, что нужно.

Соня замялась.

— Это личное…

— Вы его девушка?

— Угу, — кивнула она, чувствуя себя жутко неловко.

Мужчина призадумался.

— Так уж и быть пущу, только к спорт ядру не подходить ближе, чем на пятьдесят метров.

— Хорошо, — обрадовалась она, отметив про себя, что меньше всего желает приближаться к разделительной ограде.

Страж приоткрыл ворота, и Соня засеменила по широкой дорожке между пустыми трибунами, тянувшимися ввысь. Ее взгляд снова устремился в небо, где строптивый орлиан, выделывал вращательные пируэты, не покидая надежды сбросить с себя всадника. Это был настоящий танец: дикий, свирепый, отчаянный и безумно красивый. Соня наблюдала за ним зачарованно, с восторгом, даже не моргая. Через какое — то время, ей показалось, что прыть орлиана поутихла, его движения стали более сглаженными и он начал слушаться. Да, Макс подчинил его. Поток внезапной радости и гордости за своего друга так охватили Соню, что она, победно вскинув руку, закричала: