Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 26)

Соня слушала разговор друзей и чувствовала, как волнение накатывается на нее с новой силой. Это не шутка, не игра, они действительно завтра полетят в логово Морении. Именно сейчас до нее стало доходить, во что ввязывается и самое главное, тянет за собой друзей. Четкое осознание, что это путешествие может стать последним в их жизни, пронзило молнией.

— Вы не должны рисковать своей жизнью ради меня, — с жаром проговорила Соня, — я сама не знаю, зачем вас втянула во все. Давайте отложим эту затею. Я…я для начала научусь управлять орлианом, похожу на курсы самообороны…и уж тогда сама со всем разберусь. Вы чего улыбаетесь? — разозлилась она, глядя на друзей, смотревших на нее как на взбалмошного ребенка, возомнившим себя верховным главнокомандующим.

— Завтра нам предстоит тяжелый путь, нужно хорошенько выспаться, — Макс, показательно зевнув.

— Да, давайте расходиться, — согласился Нарц, проявляя небывалое единодушие с человеком, с которым он, кажется, только и умел спорить.

Кинув побежденный взгляд на временную коалицию, Соне не оставалось ничего делать, как согласиться. Договорившись о завтрашней встрече, мальчики разошлись по домам. Лечь сейчас на диван, закрыть глаза и уснуть не представлялось возможным. Хотя очень хотелось как можно скорее отключить голову, не думать о завтрашнем дне, не давать страху расползтись по телу. В камине еще догорали поленья, убаюкивая своим монотонным треском. В голову без конца норовили пробраться ужасные картинки, которые могли ожидать ее в ближайшем будущем, да что там, в будущем, буквально через несколько часов.

Почему, когда пытаешься заснуть и прилагаешь к этому усилия, получается ровно наоборот? Полночи Соня ворочалась с одного бока на другой, делая тщетные попытки уснуть, наконец, судьба сжалилась над ней, и уже под утро она погрузилась в сон, короткий, нервный, тревожный. Ей снились мама с сестрой, которых постоянно уносило волной в море, потом прибоем возвращало обратно. Как только Соня протягивала руки, чтобы вытащить их из воды, маму с Ларой снова утаскивало на глубину.

Проснувшись, Соня побрела на кухню. Настенные часы показывали шесть тридцать утренних потока. Как же гудит голова, и слипаются глаза. Хорошо же она подготовилась к опасному путешествию, ничего не скажешь. Соня подошла к зеркалу, висевшему в холле, и посмотрела на себя заспанными глазами. Да уж, от одного только ее вида враги должны разбежаться. В голове медленно рассеивался сон, с отдаленными криками мамы и сестры, которые звали на помощь.

Выпив бодрящее какао, от которого понемногу прояснялась голова, Соня приняла контрастный душ и отметила про себя, что потихоньку возвращается к реальной жизни и человеческому обличию. Неожиданно, по дому пронесся ушезакладывающий звон дверного колокольчика, к которому она никак не могла привыкнуть.

— Ну что ты готова сократить ряды морганов? — с напускной веселостью спросил Макс. Его лицо было бледное, голос непривычно высок, а левый глаз дергался.

— Тебе бы не помешало выпить чего-нибудь успокоительного, — подметила Соня.

— Со мной все нормально, — сказал он, протягивая ей широкий кожаный ремень с несколькими петлями, — возьми, очень удобная штука.

Макс снял со стены давно облюбованный кинжал в кожаных ножнах, и вставил его в петлю с болтающейся на ремне увесистой палицей, отобранной у стража Белой башни. Соня сначала выбрала острую рапиру с изящной рукоятью, но потом повесила ее на место и взяла охотничий нож. Он был не новый, наверняка, побывавший в бою, возможно даже убивавший.

— Откроешь? — попросила она, когда зазвенел дверной колокольчик, — я еще раз все проверю, чтобы ничего не забыть.

Макс кивнул и вышел из дома. Вскоре, в холле послышалась очередная перебранка.

— Ты еще не передумал?

— Ты это о себе?

— Привет, Нарц, — поздоровалась Соня, — ты пыль невидимости не забыл?

— Все на месте, я взял все необходимое, и даже больше, — он показал на короткий меч, с витиеватой рукоятью и метательные ножи, спрятанные в подкладке плаща.

— Смотри не поранься, — хмыкнул Макс, тут же встретившись с холодным взглядом своего визави.

— Присядем на дорожку, — предложила Соня, умостившись на пуфик перед входной дверью. — Это такая традиция на Земле, — пояснила она Нарцу, — чтобы сопутствовала удача.

Макс нервно взъерошил себе волосы и первым направился к выходу. Погода стояла безветренная, отчего парящие кустарники, зависли в воздухе, словно в летаргическом сне. В городе царили безмолвие и тишина.

«Затишье перед бурей», — подумала Соня. Ощущение, что за ними следят усиливалось. Ей казалось, что она слышит шаги и видит скользящую тень.

Вскоре, показался орлианник, многие птицы еще спали, поджав под себя ноги и прикрыв голову крылом. Макс с Нарцем негромко свистнули, отчего двое орлианов тут же подняли головы и увидев своих хозяев подскочили к сетке. Питомец Нарца был чуть крупнее Крепыша, его белоснежные крылья окантовывали серые разводы, подобно растекшейся акварели на холсте.

— Кто в такую рань? — проворчал недовольный голос. — О, Макс, привет. Решил полетать с утра пораньше?

— Да, вот хочу дать уроки мастерства новичкам.

Нарц громко фыркнул.

— Это ты правильно, — подхватил парень, широко зевнув, — сейчас столько развелось недоучек, не могут даже толком на птицу запрыгнуть, а все туда же, — он снисходительно покосился на Нарца.

В предвкушении полета, орлианы радостно повизгивали, то и дело поддевая клювом своих хозяев. Когда ребята погрузили всю поклажу на спины птиц, какое-то внутреннее чутье подсказало Соне обернуться. Она взглянул в сторону парящих кустарников и ахнула: из-за застывших зеленых листьев на нее смотрел большой нос библиотечного надзирателя.

— Там норник Пульф! — воскликнула Соня, но ее голос утонул в шумных взмахах крыльев орлианов.

Птицы плавно взмыли в небо, оставляя за собой уменьшающийся город и норника Пульфа, спрятавшегося в парящих кустарниках. Что ему нужно? Зачем он за ней следит? Яркие эмоции от полета вытеснили мысли о норнике и охватили ее целиком. Чувство легкости и свободы снова овладели Соней, как в первый раз, когда она поднялась в воздух на спине орлиана. Каждый взмах птицы она ощущала всем нутром, словно эти крылья принадлежали ей.

Город Тиберлоу, похожий на смазанную карту, оставался за спиной, а впереди расстилалось Елейное море. Орлианы взлетали все выше. Свежий воздух резал носовые пазухи до боли и жутко слезились глаза. В облаках, представлявших собой плотные лиловые сгустки, ничего не было видно. Крепыш летел плавно, осторожно и Соня так осмелела, что позволила себе раскинуть руки в стороны, подобно распахнутым крыльям. Вскоре облака стали рассеиваться и показались зеленые островки, парящие по небу. На травяных лугах безмятежно паслись белоснежные стада животных.

— Это воздушные барахи, — кивнул Макс, в их сторону.

Соня восторженно ахнула, не сводя глаз с забавных существ, похожих на овечек с миниатюрными крыльями.

Завидев приближающихся орлианов, воздушные барахи тут же бросились врассыпную. Взмахивая своими короткими крыльями, они ловко перескакивали с одной лужайки на другую. Впереди сочной зеленью расстилался бескрайний Тихий лес. Вот по холмистым лугам пронеслись рыжеватые существа с длинными ушами, а между деревьями затаились темные силуэты, похожие на могучих волков. Затем показались обширные поляны с множеством норок, усеянные бело — серебристыми комочками. При виде пролетающих над ними орлианов, серебристые лягушки, как и воздушные барахи бросились наутек, прячась в норки.

Вскоре мелкий дождь перешел в ливень и по Сониному лицу потекли ручейки воды. Как же хотелось пить и есть. Словно услышав ее мысли Макс предложил сделать привал. Он жестом показал Нарцу, что снижается, на что тот ответил кивком. Крепыш приземлился на небольшую лужайку у водоема с мутной водой. Грязные потоки, льющиеся с небес, убивали все живое, к чему прикасались, превращая в такую же грязь и зловоние. Ребята расстелили широкое покрывало под густой кроной раскидистого дерева и достали провизию из непромокаемых мешков. Консервы, бургеры с котлетой из мясного гороха, кексы, печенья, сардельки в лаваше, Соне казалось, что такую вкуснятину она в жизни не пробовала. Все уплетали за обе щеки, будто не ели целые сутки, хотя полет длился не более пяти часов.

На дереве звонко щебетали птицы, пересвистывая друг друга, из густых зарослей доносился стрекот, напоминавший звук цикад. Влекомая ароматами еды огромная бабочка размером с гуся бесстрашно подлетела к ребятам, и усевшись на покрывало, стала беззастенчиво поглощать сардельки. Нарц, ближе к которому находилась бабочка брезгливо покосился на нее и тихонько подозвал своего орлиана. Крылья бабочки нежно изумрудного цвета с черными и белыми вкраплениями, были настоящим произведением искусства. Соня могла бы еще долго любовалась этой красотой, если бы питомец Нарца, бесшумно подкравшийся из-за кустарников, ее не проглотил.

Макс разложил карту Алькара на покрывале и внимательно всмотрелся в нее.

— Мы еще не пролетели и половины пути, — отметил он, — сейчас мы где-то здесь, на северо — западе Тихого леса.

— Скоро начнется самое противное, — мрачно добавил Нарц.

Соня непонимающе покачала головой.