Светлана Шевченко – Счастье за печкой. Сборник (страница 2)

– Здравствуйте!

Фигура сделала несколько шагов к крыльцу, остановилась и непонятно махнула рукой.

Лера решительно двинула к дому, волоча за собой Маруську.

Подойдя ближе, Марусяы со окончательно струхнула. Они были прекрасно освещены, как и фигура, которая держала здоровенного лохматого пса. А на той, что на крыльце, была тень, и Лера почувствовала, как у неё холодеет позвоночник и баллончик норовит выпрыгнуть из ослабевшей руки.

Зрелище было жутковатым. Фигура с собакой оказалась парнем, и до Леры не сразу дошло, что с ним не так. Слишком непропорциональное лицо, перекошенные неестественно плечи и зловещая ухмылка вызывали ужас и желание завизжать. Фигура на крыльце была, очевидно, женской, но в этот момент легко верилось в ведьму. Высокая, в какой-то непонятной тёмной хламиде женщина с крупными и грубыми чертами лица и густыми, сведёнными к переносице бровями, дружелюбной не выглядела.

Лера окончательно растерялась, а Маруська неожиданно пискнула:

– Александра Николаевна?

Женщина помолчала, внимательно разглядывая девушек, и спросила низким, чуть хриплым голосом:

– Вы от Липатовых?

Кто такие Липатовы, подругам было неведомо.

– Нет, – всё так же тоненько сказала Маруся, – мы от… И замялась. Тот самый муж знакомой сам бабку не знал. Ни имени, ни фамилии тех, кто скинул им эту точку на карте и рассказал про ведьму, Маруська даже не спросила.

– Нам ваш адрес знакомые дали, – начала решительно Лера, осеклась и сбивчиво и путанно, чувствуя себя конченной идиоткой и испытывая непреодолимое желание пнуть Маруську, попыталась рассказать про пансионат, и что они заблудились и не решились ехать дальше.

– Александра Николаевна! Нам сказали, вы комнаты сдаёте? – спросила Лера.

– Я Нина, – сообщила вдруг женщина, а Александра Николавна – вон, – и махнула за спины Леры с Маруськой: и тут же сзади раздалось бодрое «Здравствуйте, девушки!».

Маруська икнула и присела, а Лера таки взвизгнула и резко обернулась, вскидывая руку с балончиком. Прямо перед ними стояла женщина, которая никак не походила ни на ведьму, ни на экстрасенса. И уж тем более на бабку! Хотя определить возраст этой особы со смеющимися глазами Лера бы не смогла. Успела заметить только открытое и ласковое лицо, приятную женственную полноту и густые, без намёка на седину волосы, собранные в небрежный пучок.

– Александра Николаевна, – представилась она и, улыбаясь ласковой, дружелюбной улыбкой, добавила, – ну что же мы на улице, пойдёмте в дом.

***

Чай был восхитительным, огромная кухня-столовая – приветливой и уютной, а от угощений даже сдержанная Лерка не могла оторваться. Вяленое мясо и рыба – всё своё, удивительно вкусный хлеб, и тоже – свой, и сыр с какими-то приправами, в меру солёный и пикантный, конечно – свой! Лере хотелось наплевать на все правила приличия и этикета и мычать от удовольствия, но она сдерживалась. А ещё – сдерживала Марусю, которая открывала периодически ротик, чтобы заговорить, а Лера пинала её под столом ногой или щипала за бок и делала страшные глаза. Маруська сникала. Александра Николаевна легко рассказывала про живущих тут людей, коротко про своё большое хозяйство и про то, что с сыном и мужем её девушки познакомятся завтра, потому что те уехали.

Им показали не просто комнатку, а скорее квартирку в той самой вытянутой постройке за лугом, и провожала их сама Александра Николаевна и парень, которого представили Павлушей. И только теперь Лера наконец смекнула, что парень просто болен, а улыбается он всем и с удовольствием, хотя Лере по-прежнему было жутковато.

Вид предоставленного им жилья подействовал умиротворяюще. В домике пахло свежим деревом, всё в нём было скромным, но чистеньким, новым и приятным.

Сытая и успокоенная Лера, принявшая наконец горячий душ, блаженно потягивалась в кровати, прислушиваясь к Маруськиной возне. В сон провалилась мгновенно, не успев подумать ни про день прошедший, ни о планах на завтрашний.

Глава 2.

Такого пробуждения Лера и припомнить не могла – когда сначала чувствуешь только тело. Как ни странно, отдохнувшее после вчерашней дороги! Только копчик выражал недовольство тянущей болью. Голова ещё полусонная, мысли нестройные, и вертится какая-то строчка из песни. Вроде «утро красит», и нужно непременно вспомнить, каким именно светом, нежным или ярким, красит утро стены древнего Кремля. Но радость уже есть. Предвкушение, как в летние школьные каникулы: что принесёт сегодняшний день?

Лера с превеликим удовольствием нежилась бы ещё в постели, прислушиваясь к себе. И книжку какую-нибудь бы, и читать, читать, перечитывая по нескольку раз один и тот же абзац, потому что никак не сосредоточиться на приключениях героев, ибо думаешь о собственных приключениях, которыми был наполнен день вчерашний и сегодняшний непременно будет наполнен!

И валялась бы, если бы в это сладостное предвкушение не встревала занозой тревога.

Маруська дышала во сне так тихо, что Лера даже наклонилась над ней, прислушиваясь. Вот эта тревога и не давала насладиться пробуждением. Маруся и их дурацкая бессмысленная затея. Маруськина затея! – сердито поправляла себя Лера.

В шкафчиках были банки с чаем и кофе, растворимым и натуральным, посуда на три персоны. Даже турка нашлась, и Лера решила заварить кофе.

Вчера, когда они осматривали свои «апартаменты», как назвала их жильё Нина, удивлялись, изумлялись и нервно хихикали, вспоминая, как с баллончиком шли к дому. Лера, напустив на себя вид деловой и строгий, всё-таки высказалась: «По твоей милости, Мар! По твоей!». И добавила, что это с самого начала это была глупость, и что ей подругу жаль, но завтра чтобы даже не смела позориться сама и позорить её расспросами про ведьму.

От турки исходил аромат такой упоительный, терпкий, бодрящий, что Лера вдруг поняла, что дома кофе так не пахнет. Она даже банку взяла и понюхала. Нет, кофе как кофе. Кофейничать решила на террасе, где вчера заметила не то стул, не то кресло.

Переодеваться было лень, а чтобы не промёрзнуть зябким утром в кокетливой пижаме, взятой специально для цивилизованного отдыха в пансионате, решительно завернулась в Маруськин кардиган. Будто назло подруге! Хрупкая тоненькая Маруська в кардигане толстой вязки выглядела и правда потрясающе – ещё больше подчёркивая свою хрупкость и как бы призывая: меня надо беречь, окружать заботой, лелеять, вот так!

Лера скептически рассматривала себя в узком зеркале крошечной прихожей и вздыхала: ноль хрупкости и беззащитности. В вырезе норовит выскочить грудь, крупная вязка слегка расходится на бёдрах, а ниже торчат голые ноги. Если вот так распахнуть кардиган – то ничего даже, соблазнительно смотрится, особенно эта тонкая полоска кружев от шорт на гладкой крепкой ноге.

Так и пошла на террасу, сунув ноги в кроссовки и придерживая под грудью распахивающиеся половинки кардигана.

На террасе задохнулась, зажмурилась – тишина. Нет, есть отдалённый шум, он вон там, где дом, который утром выглядел ещё величественней и внушительней. Но эти звуки – очень правильные, они тут и должны быть, они не мешают, не портят. С озера тянуло ветерком и водным духом. Лера спустилась с крылечка и побрела в сторону озера. На берегу стояла небольшая беседка, а рядом – обработанные чурбачки и брёвна, и Лера направилась к ним. Уселась, мостясь поудобней, прихлёбывая кофе, всматриваясь в озёрную рябь, блаженно улыбаясь.

Пока не видит Маруська, можно и улыбаться! И радоваться свежему утру и тишине, и запаху кофе, и озеру.

«Сидеть бы так вечность. Или хотя бы всё утро. И надо ли ехать в пансионат? Предоплата пропадёт, да и фиг бы с ней…», – мысли резкими всполохами возникали и гасли. Вспомнился вчерашний туман, и тревога снова кольнула. Лера запахнула кардиган, улыбаться перестала – момент был упущен. Теперь эта заноза будет дёргать, нарывать и болеть, если её не вытащить.

Глупость, безумие, идиотизм и нелепость! Эпитетов не только для Маруськи, но и для себя не хватает!

С чего ей всё показалось безобидным? Бабушка-ведьма с травками за пару тысяч, как же! А если бы и впрямь была тут какая-нибудь надуманная ведьма, опаивающая Бог знает чем?! И что они скажут Максу? Оставить в тайне вчерашние «приключения» и ограничиться версией про пансионат и короткий отпуск? Или сказать, чтобы Макс знал, что у него жена окончательно свихнулась на почве ребёнка?

Но Макс решит, что и Лерка свихнулась, раз позволила втянуть в авантюру с бабкой-ведьмой себя.

Нет и нет. Как бы не хотелось вот тут, на бережку, провести вечность или хотя бы утро. Сегодня утро, завтра утро… Но лучше продолжить путь, не возвращаться же? Это ещё глупее, да и будет жаль окончательно испорченного отпуска.

Лера выговаривала себе, но не двигалась с места. Потому что там, в домике – телефон. Там вот это всё – озеро, запах кофе, тишина – закончатся! Тут можно сидеть в кардигане поверх пижамы и с всклокоченными волосами, потому что пугать кроме Павлуши некого, как и соблазнять. И ни перед кем не надо держать лицо.

Можно остаться. Почему бы и нет? А Максу спокойно объяснить: заблудились, была ещё вот эта точка и контакт, решили отдыхать здесь…

Вон там и лодки стоят, а они хотели покататься. Александра Николаевна рассказывала, что у них тут полно живности, и даже лошади есть. Так что если и надо ехать, то только назло Маруське и её диким фантазиям.