Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 29)
- Доминик хорошо на тебя влияет. Он говорил, что в прошлый раз в суде ты сильно волновалась, хотя причин не было. А сейчас ты уверенная, спокойная, но не злая. Думаешь о справедливости, а не о мести.
- Да, наверное благодаря ему я перестала бояться собственной тени, - усмехнулась, - и волноваться без причины. Иногда.
Перед судебным процессом нас с Лексом пригласили для дачи клятвы, текст которой немного отличался от того, который мы давали в прошлый раз, но суть оставалась прежней – мы должны были говорить только правду и не умалчивать никаких подробностей, даже если они могли бы навредить нам.
Когда все приготовления были закончены, начался судебный процесс. Сначала опросили нас с Лексом, потом свидетелей, а потом очередь дошла до обвиняемых. Первой допросу подверглась Малика. Один из работников суда отцепил девушку от её подельника и провёл к трибуне, за которой давали показания. Из зала донёсся чей-то всхлип. Обернулась. Недалеко от предполагаемого отца Тира сидела пара. Женщина утирала слёзы, сотрясаясь от тихих рыданий, а мужчина с посеревшим лицом крепко её обнимал. Ни один мускул на его лице не дёрнулся. Он словно застыл. Родители Малики, поняла я. Вот их мне было жаль. Жаль, что их бестолковая и бессовестная дочурка заставила испытывать такие неприятные эмоции, заставила волноваться и переживать. Я внимательно слушала её речь. Знала, что солгать она не сумеет. Девушка морщилась, плакала и кусала повреждённые губы, но отвечала на вопросы обвинителя.
Голос её звучал тихо и безжизненно, но меня это нисколько не разжалобило. После того, как были соблюдены все формальности вроде подтверждения личности и уточнения того, насколько хорошо она знакома с нами – пострадавшими, перешли к тому, что очень интересовало меня. Малику спросили о событиях того дня, когда произошло преступление. Я навострила уши.
- Днём, после занятий, я встретила Тира. Обвиняемого Шалтина.
- Где Вы его встретили? - уточнил обвинитель.
- В коридоре учебного корпуса Академии Общей и Начертательной Магии. Мы никогда не ладили с ним, но он настоял на разговоре. Он просил меня о помощи.
- В чём именно заключалась просьба обвиняемого Шалтина?
- Он просил меня помочь выманить Данияс из общежития. В одиночестве.
- Почему он обратился с этой просьбой именно к Вам?
- Не знаю, сказал, что знает о том, какие отношения между мной и Данияс. Решил, что я помогу.
- И что же Вы ответили на эту просьбу?
- Я согласилась.
- По каким причинам Вы дали согласие? - этот вопрос прозвучал немного резче и громче.
Взглянула на обвинителя. Казалось, будто черты лица мужчины заострились. Он с горящими глазами продолжал допрос. Наверное, он получал удовольствие от своей работы, несмотря на то, что работа эта была лишь фарсом. Обвиняемые давали клятву и не могли её нарушить. Хотя, любую клятву можно обойти, если иметь талант использовать слово по собственному усмотрению. В таком случае, даже сказав правду, можно обмануть.
- Потому что хотела сделать неприятность Данияс.
- То есть из-за личной неприязни?
- Да.
- Вы знали, для чего обвиняемому Шалтину требовалось выманить Данияс? Какие между ними были отношения?
- Нет, я ничего не знала.
- Он не рассказал Вам подробностей? Но что-то Вы знали, раз были уверены, что эта встреча грозит Данияс неприятностями. Что он Вам сказал?
- Не рассказал, сказал лишь, что я буду довольна результатом, а Данияс получит по заслугам за все неприятности, которые возникли у него и у меня.
- И каков был итог вашего разговора? Что произошло дальше?
- Я согласилась ему помочь. Написала записку с просьбой выйти для разговора и подложила в условленное место – под дверь Данияс. Как и договорились с Шалтиным, вышла к входу на территорию академии. Время было довольно позднее, в том месте людей практически не бывало, поэтому и выбрали его. Шалтин был уже на месте. Он попросил меня подождать Данияс. А сам спрятался. Ждать Данияс пришлось долго, я хотела было уже уйти, но она всё-таки появилась. С Лартинсом. Он остался ждать поодаль, а она подошла ближе. Я даже не знала, о чём с ней разговаривать. Мне и не пришлось. Тир…Шалтин выскочил из темноты и стянул ткань с земли. Под тканью оказался активированный чертёж. Я не ожидала, что он зайдёт так далеко. Он схватил Данияс и толкнул в портал. Следом в портал прыгнул Лартинс. Потом появился Артинас и ещё какие-то студенты. Нас задержали и увели к ректору.
- Вы пытались помочь Данияс, когда поняли, что Шалтин решил применить магию?
- Нет.
- Почему Вы не попытались помочь?
- Не захотела, - это слово она промямлила так тихо, что наверняка не все в зале смогли их расслышать.
Видимо, признаваться, что, несмотря на понимание того, какая опасность мне грозит, решила бросить всё на самотёк, ей не хотелось. Да, это не наш мир, где можно было бы солгать и сказать, что не успела, испугалась или придумать что-то ещё. Здесь клятва заставляла говорить правду. А правда играла не в пользу девушки.
- То есть Вы своим бездействием позволили Шалтину совершить преступление, потому что не захотели помочь Данияс?
- Да.
- Вы понимали, что Данияс грозит опасность, когда помогали Шалтину?
- Да.
- Вы понимали, что обвиняемый задумал совершить поступок, который противоречил правилам академии?
- Да.
- Вы обучаетесь на факультете начертательной магии. Как быстро Вы определили вид чертежа, который оказался под тканью?
- В момент, когда Шалтин убрал ткань.
- Да-а, натаскивают нас так, что мы мгновенно определяем чертёж, - прошептал Лекс.
- Вы знали о том, что Шалтин не владеет техникой построения портальных чертежей? - вновь задал вопрос обвинитель.
- Знала.
- Вы знаете о последствиях активации и перемещения портальными чертежами, построенными неверно?
- Знаю.
- Оценив полноту опасности ситуации, которая развивалась перед Вами, Вы всё также не попытались помочь Данияс? Почему?
- Не захотела, - выдохнула она.
- Вы понимали, что Ваши действия в случае разбирательства будут расцениваться, как соучастие в преступлении?
- Я не думала об этом.
- Вы раскаиваетесь в содеянном?
- Да, - тихо ответила девушка.
За те несколько секунд, которые прошли между последним ответом Малики и следующим вопросом обвинителя, я успела даже проникнуться крохотной долей жалости к Малике. Ведь, если девушка всё-таки раскаивалась, значит, зачатки совести у неё присутствовали. Значит, если наказание не будет слишком суровым, то она, возможно, изменится, получив такой жестокий урок от жизни. Но обвинитель не зря находился в этом зале, и следующий вопрос сначала вызвал у меня непонимание его необходимости, но когда я услышала ответ, то поняла, что мужчина знал, что делал.
- Каковы причины Вашего раскаяния? Чем оно обусловлено?
- Я сожалею, что согласилась помочь Шалтину, потому что мне придётся сесть в тюрьму из-за этого. Но я сама в этом виновата. И мне стыдно, что я подвергла опасности Данияс и Лартинса.
Взглянула на Лекса. Он демонстративно закатил глаза и скривился. Видимо, он тоже заметил, что в первую очередь Малику беспокоило то, что ей придётся получить наказание за преступление, а не то, что мы чуть было не умерли из-за неё. Да уж. Такие извинения мне пришлись не по душе. К тому же, девушка сказала лишь о том, что ей стыдно за содеянное, но совершенно не жаль нас, тех, кто пострадал. Даже близость наказания не изменила девушку и не заставила задуматься о чём-то другом, помимо собственной шкурки.
Обвинитель задал ещё несколько уточняющих вопросов, которые никак не повлияли на общую картину её показаний. Мне было гадко от услышанного. Но на очереди был допрос Тира. Его мотивы были более понятны. И парень не выглядел раскаявшимся. Его допрос проходил по тому же сценарию, что и допрос его подельницы, которая, сгорбившись, сидела на лавке обвиняемых. Парень спокойно отвечал на вопросы и в подробностях рассказывал обо всём, что случилось за несколько месяцев нашего с ним знакомства. В отличие от Малики, ему предъявили обвинение ещё и за нападение на Дарию, которая сидела в зале и уже выступила в качестве свидетеля. Я видела, как тяжело ей давались признания, но была рада, что она сумела рассказать обо всём. Мне казалось, что ей самой стало легче после этого. Тир подтвердил показания Малики, признался, что хотел проучить Дарию, но не собирался насиловать. Хотел лишь напугать, раздеть и отпустить. Он говорил об этом спокойно, будто ничего особенного в его действиях не было. Рассказал, что понимал, насколько тяжким является его преступление против меня, но это его не остановило. Казалось, что парень не в себе, и хочет, чтобы от него скорее отстали и отправили в тюрьму.
- Почему Вы пошли на это преступление, несмотря на понимание всей его тяжести? – спросил обвинитель.
- Данияс давно напрашивалась, - пожал он плечами, - а мне было это удобно.
- Поясните свои слова. Что значит «удобно»?
- А то и значит. Она собиралась отправиться к стражам, чтобы рассказать о нападении на свою подругу, а мне это было не нужно. Если уж садиться в тюрьму, то навсегда, - усмехнулся он.
Я всё больше убеждалась в том, что парень ненормальный. Что-то было в нём такое, отчего холодок пробегал по спине. Что-то неприятное.
- Почему Вам нужно было попасть в тюрьму навсегда?
- Потому что меня отчисляли с факультета боевой магии, потому что Данияс, как заноза, наверняка бы осуществила свою угрозу, и я бы получил наказание. Небольшое. За покушение. Посидел бы пару лет и вернулся без магии, - его взгляд устремился в зал. Я сразу поняла, что он смотрел на отца. - А в таком случае лучше уж в тюрьме всю жизнь провести, - его верхняя губа задергалась.