Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 31)

Долго размышлять о странностях преподавателя и особенностях своих украшений не получилось, само занятие никто не отменял, как и зачёта на следующей неделе. Расслабляться было некогда.

В конце занятия я задала вопрос, который задавала каждому преподавателю на этой неделе.

- Господин Лад, скажите, в какой форме будет проводиться зачёт?

Как обычно, все сокурсники ждали ответа. Некоторые преподаватели дали заготовленные билеты, кто-то сказал, что обойдётся небольшим письменным опросником, кто-то приготовил тесты, а кто-то только практические задания. Но что ожидать от Лада, не знал никто.

- Будет устный опрос, - улыбнулся Лад, - и никакой практики.

- Как он будет проходить? – уточнила я.

- Я побеседую с каждым. Без подготовки.

Мы все переглянулись, пытаясь осознать, как тяжело нам придётся. Ужас и паника читались в глазах у каждого. Даже непоколебимый Сориан, которому учёба, казалось, давалась легче лёгкого, слегка заволновался. А я уже ясно представляла бессонную ночь перед зачётом, в которую постараюсь охватить всё, что когда-то было выучено. Но мне ещё повезло, потому что предстояло только освежить знания, а некоторым придётся всё-таки учить, чтобы не вылететь с факультета.

Из аудитории все выходили под впечатлением. Мне даже казалось, что у ребят уже заранее стали появляться синяки под глазами от будущего недосыпа.

- Да ладно вам, - решила их подбодрить, - мы с Сорианом, как и всегда, примем основной удар на себя, так что вас потом уже сильно мучить не будут.

Ребята благодарно улыбнулись, у некоторых паника сменилась сочувствием. Все знали, что так и будет. Нас Лад живыми не отпустит. Пытать будет до победного.

- Давно ли моя пугливая Сашка стала такой смелой? - внезапно подхватил меня за талию Доминик, взявшийся словно из ниоткуда. Подстроился под мой шаг и закинул через плечо свою сумку. – Основной удар на себя принимать собралась. Ух, глаза горят, настрой решительный.

Улыбнулась, дотянулась до его щеки и поцеловала, оставив чуть поблескивающий след. Давно ли? Недавно. Раньше в такой ситуации я постаралась бы уйти в тень и не отсвечивать. Не потому, что сомневалась в знаниях, а потому что привыкла не высовываться. А сейчас, хоть Доминик и преподносил всё в шутливой форме, но мы оба понимали, что он прав. Я привыкла выступать перед группой, и это не вызывало сильного волнения, привыкла задавать вопросы преподавателям, чтобы получить важную и полезную информацию, привыкла отдуваться перед Ладом за всю группу. Я привыкла к ответственности, которая легла с назначением меня старшей первого курса, привыкла, что они надеются на меня. И привыкла к мысли, что у меня есть поддержка и опора в виде друзей, которые не отказывали в помощи. А теперь ещё и возлюбленного, который и помог мне стать более уверенной и сильной.

- Не смейся, - положила руку на его спину, - нам Лад пообещал на зачёте устроить устный опрос каждому. Мы с Сорианом каждое занятие подвергались этой экзекуции, нам уже не так страшно. А остальные волнуются и переживают. У тебя как дела с предстоящими зачётами?

- Как и всегда, - подмигнул, - лучше тебе не знать, чтобы не пугаться того, что вас ждёт. Шучу. Два реферата надо написать до конца недели, а потом зачёты. В основном практические. И большая часть у Лантаса. За меня не переживай, я справлюсь. Нас активно готовят к практике, которая не за горами.

- Ой-ёй, - остановилась посреди коридора, - ты же на практику через полгода уйдёшь. А я? А как я без тебя тут? И что, мы вообще не сможем видеться в это время?

Сразу подумала о Натке, которая хоть и выглядела всегда весёлой и неунывающей, но я видела, с какой грустью она смотрит на все влюблённые пары, и как радуется каждому письму от Тхимара. Она часто говорила, что очень скучает и считает дни до его возвращения.

- Так, прекрати ещё не начавшуюся истерику! Я всего лишь на полгода уйду на практику. Буду скучать и писать письма. С тобой тут Сориан останется, Адан и остальные. Они тебя не бросят, и помогут, и присмотрят. Тем более, вроде, в академии стало тихо. В общем, у нас ещё есть время всё обговорить и продумать.

- Ладно, - постаралась не думать о будущем расставании, чтобы не показаться истеричкой, к тому же вообще неизвестно, как всё может измениться за несколько месяцев.

- Алесандрия, - окликнул меня Лантас.

Обернулась, пытаясь найти взглядом преподавателя среди толпы студентов. Преподаватель стремительно продвигался вперёд. Он был хмурым и даже несколько нервным. Его несколько раз окликали студенты, которым он что-то коротко отвечал или вовсе не замечал их. Даже испугалась, пытаясь понять, что случилось.

- В мой кабинет. Сейчас же, - подойдя ближе, сказал он и пошёл дальше.

Переглянулась с Домиником, недоумённо пожала плечами и пошла следом за преподавателем. Доминик даже не подумал отпустить меня одну.

- Что-то натворила? - спросил он.

- Нет. Вообще не представляю, что случилось.

- Значит, скоро узнаешь.

Вереницу ступенек преодолели в одно мгновение и оказались в коридоре преподавателей. Здесь, в отличие от обычных дней сегодня было очень много студентов. Все старались закрыть долги, сдать рефераты и прочие работы перед приближающимися зачётами. На следующий день мне тоже предстояло после занятий идти к преподавателю по стихиям для написания пропущенной контрольной работы.

Возле кабинета Лантаса тоже толпились студенты, которые оживились при виде преподавателя. Но им пришлось остаться в коридоре.

- Не сейчас, - коротко бросил Лантас, открыв передо мной дверь. - Артинас, ждите здесь!

В отличие от царившего в коридоре гомона, в светлом кабинете куратора стояла приятная слуху тишина. В первые секунды даже показалось, что я внезапно оглохла. Мужчина прошёл к тёмному креслу и сел за стол из белого дерева, на котором в идеальном порядке стояли стопки различных бумаг. Рядом стоял небольшой стеллаж с толстыми фолиантами, чьи корешки были затёрты от частого использования, толстые папки с пометками и закладками и множество разрозненных листков.

- Что-то случилось? - стояла посреди кабинета, пытаясь понять, что так сильно обеспокоило мужчину и как это связано с моей скромной персоной.

- Проходи и садись, - напряжение в его голосе было слишком явным, отчего я забеспокоилась. - Скажи, Саша, у тебя какие-то серьёзные проблемы, о которых не знаю я? - Лантас нервно барабанил пальцами по столу.

- Нет, - насторожилась, - с чего Вы взяли?

- Вот, - выудил из-за стопки бумаг тёмный конверт со светлой сургучной печатью. - Не часто к нам приходят официальные письма на имя студентов из парламента. У меня есть, конечно, подозрения, откуда это письмо, но я не мог не спросить. Ты уверена, что у тебя нет никаких проблем?

- Думаю, Вы правы в своём предположении, - повертела конверт в руках, - у меня нет версий, кроме той, о которой догадываетесь Вы. Единственный человек, который мог отправить письмо мне с самой верхушки – это папин отец.

- Твой дедушка, - казалось, Лантас даже расслабился, а я, наоборот, только сильнее волновалась.

- Формально, да, но всё же мне сложно называть незнакомого человека дедушкой. И уже это, - помахала конвертом, - говорит о многом. Знаете, когда родные люди хотят наладить отношения, встретиться, познакомиться и далее по списку, они не направляют официальные письма в академию. Они пишут простое письмо. Без этого пафоса и официоза.

- Ты скептично настроена. Возможно, господин Данияс о многом пожалел и изменился.

- Если он пожалел, то мог бы попросить прощения у сына. Мне кажется, нет ничего зазорного в том, чтобы повиниться перед родным сыном и наладить с ним отношения. Если он этого не сделал, то, скорее всего, не изменился. И судя по тому, в каком настроении был отец после их встречи в госпитале, не было и намёка на извинения. Но да, Вы правы, я скептично настроена. И совершенно не знаю, нужно мне это знакомство или нет.

- Попробуйте, - ободряюще улыбнулся, - нет ничего хорошего в разногласиях между родными. Возможно, именно благодаря Вам эти разногласия забудутся. Господину Данияс будет трудно спорить с тем, что он может Вами гордиться.

- Спасибо. И за слова поддержки и за беспокойство. Посмотрим, что там написано.

- Я хотел бы, чтобы ты удостоверилась в том, что это письмо от деда в моем кабинете. Понимаешь, Саша, после всего произошедшего, у ректора очень шаткое положение в академии. А из-за этого мы все под ударом, и каждое письмо от администрации – это, как возможный удар. Мне нужно отчитаться перед начальством, что письмо личное. А если нет, значит доложить о причинах появления этого послания.

- Все настолько серьезно? – удивилась я.

- Более чем. Два громких судебных дела на несколько месяцев слишком сильно подорвало доверие властей к верхушке управления академией. С нас теперь спрашивают из-за всяких мелочей очень строго. И так будет, пока шумиха вокруг судов не стихнет.

- Ясно, ладно, - пожала плечами и надломила печать.

Мы не ошиблись. В письме господин Данияс требовал явиться в его кабинет в назначенный час во вторник. В письме не было даже намека на родственные чувства. Только требование. Вызов в кабинет. Вряд ли  этот мужчина изменился, раз уж назначает встречу в таком формате.

Сказала Лантасу, что ему и всей академии не о чем волноваться.