Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 22)
- Не скучай, - подмигнул мне и ушёл.
Дождалась завтрака и только тогда поднялась с постели и переоделась. Чуть позже пришла госпожа Гранис, которая провела привычную процедуру и сказала, что через пару дней меня выпустят на свободу абсолютно здоровой. А значит, нужно было скорее навёрстывать упущенное. Посидела за учебниками, а когда мозги начали кипеть от перенапряжения, решила отвлечься. И единственный вариант, который пришёл на ум – это посетить своего спасителя. Решила сама сходить к Лексу, он больше не вызывал страха. Симпатии тоже не вызывал, но чувство благодарности уже никогда не покинет меня. У дежурной, которая отыскалась в конце коридора, узнала, в какую палату его перевели и, преодолевая волнение, пошла к нему. Потопталась у входа и занесла руку для стука, но дверь распахнулась без моего на то желания, и на пороге появился сам больной, который выглядел, как абсолютно здоровый.
- Саша? - удивился он, а я сдержанно улыбнулась. - Неожиданно. А я к тебе шёл.
- У дураков мысли сходятся, - развела руками.
- Заходи, - отошёл в сторону, - как дела?
- Спасибо, - напряжение между нами чувствовалось очень отчётливо, несмотря ни на что. – У меня всё хорошо, - присела на стул и зажала ладони между коленей, - вот, пришла спасибо сказать. За то, что спас, возился со мной, своим здоровьем жертвовал. В общем, за всё. Я тебе очень благодарна, правда.
- Да ладно, главное, что живы оба остались и выбрались. Ко мне тут твой отец приходил, спрашивал, как может отблагодарить. Потом ещё и Доминик с тем же вопросом приставал. В общем, я тут уже почти загордился и героем себя почувствовал.
Мы поговорили. Мы не стали друзьями, но между нами появилась толика доверия, которая помогала относиться друг к другу с пониманием и не воспринимать в негативном ключе. Меня это устраивало, Лекса, судя по всему, тоже. Всё же это приключение, которое мы преодолели вдвоём, принесло много пользы. Оказалось, что Лекс отказался от всяких благодарностей, но взял обещание с Доминика, что тот пригласит Лекса на нашу свадьбу.
- Не зря же я тебя спасал. Хоть на свадьбе погуляю гарантированно.
Посмеялись. Конечно же, ни о какой свадьбе пока и речи не велось, но от мысли, что такое будущее могло бы стать реальностью, становилось теплее и радостнее.
Уже собралась уходить, как в палату Лекса постучали. Гостем оказался наш куратор.
- Алесандрия, - кивнул он и светло улыбнулся, - рад тебя видеть, как раз собирался и к тебе заглянуть позднее.
Пришлось задержаться. Лантас задавал предсказуемые вопросы. А ещё извинялся. Передо мной.
- Прости, Саша, - виновато улыбнулся мужчина, - обещал присмотреть за тобой, но не сумел сдержать обещания.
Лекс от такого заявления выглядел ошарашенным и переводил непонимающий взгляд с меня на куратора.
- Не нужно никаких извинений. Вы не могли знать, что так случиться. Всё нормально. И папа тоже не держит на вас зла, - перевела взгляд на Лекса и закатила глаза. - Не смотри так, друг моего папы. Сама не так давно узнала. Никаких пошлостей. Я просто не говорила об этом, чтобы не было никаких лишних сплетен, что я по блату на факультет попала.
- Да я и не думал, - моментально открестился Лекс, взглянув на Лантаса.
А Лантас кивнул, подтверждая мои слова. Преподаватель поведал и то, о чём умолчали друзья. Оказалось, что на следующий день после нашей пропажи, Натка устроила словесный разнос другим факультетам в академической столовой. И от лица всего факультета начертательной магии заявила, что впредь ответом на любую провокацию в сторону чертёжников будет заявление в городскую стражу. Она, по словам Лантаса, буквально пообещала, что если студенты не успокоятся и не перестанут себя вести, как неразумные злобные дети, то пересажает всех в тюрьму. Вот именно в тот момент я поняла, в каком отчаянии находились друзья. И была в восхищении от храбрости и жёсткости Натки. Такая хрупкая снаружи она имела стальной характер. И я была рада, что она стала моим другом.
Перед уходом Лантас, как истинный преподаватель, наказал нам не расслабляться и готовиться к приближающейся сессии. А у меня голова шла кругом, когда я вспоминала, сколько всего мне нужно выучить.
Уходили мы вместе с Лантасом. Распахнули дверь и увидели, как к палате подходит Латания. Моя сокурсница явно не ожидала увидеть столько посетителей у Лекса. А я не ожидала увидеть её. Девушка была удивлена и немного смущена. Я обернулась и взглянула на Лекса, который широко улыбался, глядя на девушку. Вновь взглянула на Латанию. Улыбнулась и поздоровалась с ней. Взгляд зацепился за виднеющуюся на шее верёвочку, на которой болталась руна любви. Видимо, после того, как Латания пострадала от руны в начале года, она её и не снимала. А уж её появление у Лекса было явно неспроста.
- Латания, Вы почему не на занятиях? - удивился Лантас, глядя на девушку, которая не знала, с какой стороны обойти нас.
- Закончились, - пролепетала девушка. - Все на обед пошли. А я не голодна.
- Смотрите у меня, - погрозил ей пальцем, - все в любви, - покачал головой и оглядел нас с сокурсницей. – А ведь только первый курс. Хотя… - мужчина усмехнулся и повернулся к Лексу, - опекуны, - фыркнул он, - опекать и охмурять юных чертёжниц – это разные вещи.
Лекс только руками развёл, а мы с Латанией рассмеялись.
Глава 12
Оставшиеся дни в госпитале ничем не отличались от предыдущих. Если не считать того, что Доминик больше не оставался у меня на ночь. На вторую ночь его не пустила я, потому что папа пообещал, что зайдёт ранним утром, а я не была готова к тому, что он застанет в моей постели Доминика, а на следующую не остался он, потому что из-за беготни ко мне оставил какую-то крупную работу на самый последний момент. И этот момент настал, поэтому ему пришлось посвятить ночь работе.
Ко мне приходили ребята, которые развлекали и помогали скрасить унылые дни, папа, который в отсутствии Доминика помогал разобраться с вопросами по учёбе. Но не было Никиты. И с каждым днём становилось всё горше оттого, что он не приходил. Обидно было до слёз. Каждый раз, когда раздавался стук в дверь, надеялась, что это он. Тот, чьей дружбой я очень дорожила, тот, кто стал тем самым светом в конце тоннеля, когда мне казалось, что погрузилась в кромешную тьму. Тот, чью поддержку я хотела ощутить даже сейчас, когда вокруг было столько неравнодушных и близких людей. Но он не приходил. И мне от этого становилось невыносимо больно. Даже Доминик, заметив это, пытался найти тысячу оправданий Никите, убеждал, что у друга возникли проблемы, из-за которых он не приходил, или вовсе, что я обозналась тогда, а если не обозналась, то Никита не узнал меня. Но я-то знала, что всё это неправда. Что Доминик всего лишь хотел приободрить и успокоить меня. И я старалась отвлечься и не думать ни о чём. Но мысли раз за разом возвращались к безразличию друга. Даже если у него возникли проблемы, он мог хотя бы записку передать. Хоть какую-то весточку. Но ничего.
Настроение улучшало лишь то, что вскоре меня выписали, и я оказалась в своей комнате. И первое, что сделала, бросив вещи – написала письмо маме, в котором убеждала её не зверствовать и не казнить отца, писала, что я в порядке, а он лишь беспокоился о ней. Вручила письмо Доминику и, сделав щенячьи глазки, упросила отправить письмо сейчас же. Папа должен был сразу после того, как проводил меня до академии, отправиться на заклание к маме. Доминик был удивлён, но просьбу выполнил. А я, наконец, смогла оглядеться. Родная комната сверкала чистотой. Ни пылинки не было, и это удивило. Даже бельё было чистым. От него в воздухе витал запах свежести. На столе стоял огромный букет лиловых цветов, которые источали сладковатый аромат. Пахло приятно. Особенно после тяжёлого духа целительского крыла. Вдохнула полной грудью и улыбнулась. Не нужно было гадать, чтобы понять, что букет был принесён Домиником. А вот, кто навёл чистоту, было интересно. Неужели он сам? От представившейся картинки, как Доминик с оголённым торсом и с тряпкой наперевес танцует по моей комнате, стало жарко. Была уверена, что даже это занятие он сумел бы превратить в соблазнительное представление. Тряхнула головой, отогнав непотребные мысли, которые всё чаще стали посещать меня и взглянула на цветы. Под букетом, у вазы, лежал конверт. Закрытый. Без опознавательных знаков. Повертела в руках. Странно. Не с Земли совершенно точно. Я хоть и была на почте последний раз в детстве, когда письмо Деду Морозу отправляла, но с уверенностью могла сказать, что у нас всё же давно не используют сургуч. Или что-то подобное.
Вдохнула запах цветов, прикрыв от удовольствия глаза, и села на кровать. Любопытство оказалось сильнее, чем желание насладиться возвращением в академию.
Надломив сургучную печать, на которой не смогла разобрать надпись, вынула лист, испещрённый буквами. И почерк, которым было написано это письмо, был до боли знакомым. Сердце встрепенулось и забилось от волнения. Письмо было от Никиты. Возможно, Доминик был прав, когда оправдывал Никиту, а я, как и всегда, напридумывала проблем на ровном месте. Глубоко вздохнула и впилась взглядом в ровные строчки, написанные на русском языке.