Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 12)

- Папа?! – чего было больше в моём голосе, радости или удивления, не знала даже я, но зрение меня не обманывало, в проёме стоял отец.

Он рванул ко мне и рухнул на то место, которое мгновение назад освободил Доминик. Папа не церемонился, ничего не говорил, просто сгрёб меня в охапку и с силой сжал в объятиях.

- Пап, я тебя очень люблю и рада видеть, но ты меня задушишь или рёбра переломаешь, - просипела я, греясь в почти осязаемой любви родителя.

- Санька, как ты меня напугала, я же чуть с ума не сошёл, пока тебя искали, - он ослабил хватку и заглянул в глаза. Расцеловал в щёки и уложил обратно, подоткнув простынь. – Ты как? Как себя чувствуешь? Здешняя медицина несравнима с земной, поставят на ноги, и моргнуть не успеешь. Санька, какое счастье, что вы живые и парень этот, который с тобой был. Ты очнулась, наконец-то, - он повернулся к Доминику и покачал головой. - И всё же, какой ты пронырливый, - восхитился папа, - дочка не успела очнуться, а ты уже здесь. Тискаешься.

- Папа, - желание провалиться сквозь землю росло с каждой секундой.

- Что папа? – ненатурально начал ворчать папа, - ну, что папа? Ты бы знала, какой шум он поднял, когда узнал, что вы нашлись. Сюда же никого не пускали. А он долго препирался с дежурной, а потом попросил листок и бумагу. Написал письмо, сам же его отправил и сел в приёмном отделении. Сказал, что с места не сдвинется, пока его не пустят к вам обоим. И, что странно, через полчаса к нам пришла какая-то женщина, спросила, кто из нас Артинас и, скривившись, сказала, что он может идти, куда хочет. А он и меня с собой прихватил. Не знаю, как ему удалось, но спасибо тебе, парень.

- Не за что. Я знал, что Саша будет рада Вас видеть.

- Ничего не поняла, но почему ты не сказал, что папа здесь?

- Сюрприз? - спросил Доминик, - а если честно, то просто не успел.

- Спасибо, ты правда самый лучший, - улыбнулась ему и перевела взгляд на отца.

- Меня очень интересует, почему ты ни разу не обмолвилась в письмах, что у тебя тут любовь цветёт буйным цветом с тем парнем, что забрал тебя из дома? Хотя, ладно, это потом, расскажи, что с вами случилось. Мне Лантас рассказал всё, что знал.

- Ты, знаешь ли, тоже не был слишком откровенен в письмах, - намекнула на тысячи родительских тайн.

- Я оставлю вас, - сказал Доминик, - зайду позже, - подмигнул мне.

- Ладно, - кивнула, поражаясь проницательности Доминика, он без слов понимал меня всегда, и это удивляло снова и снова, - подожди, Дом, мне бы хоть какие-то вещи. Так не очень удобно.

- Что надо? - деловито поинтересовался парень, - я как-то не подумал об одежде, - он взглянул на моего отца.

- Я тоже, - развёл руками папа.

- Мужчины, - фыркнула я, - мне надо всё, абсолютно, эм-м, в моей шубе, вернее в том, что от неё осталось, должен остаться ключ от комнаты, если не потеряла. Попроси Натку собрать мне вещи сюда, скажи, что у меня нет ничего, совсем. Она сообразит, что нужно девушке, - просить Доминика принести мне бельё и прочие женские штучки постеснялась.

- Ладно, я спрошу у дежурной, куда отправили твои вещи, или у коменданта возьму запасной. До вечера.

- Спасибо.

Доминик попрощался с отцом и вышел, оставив нас наедине. Столько вопросов было у нас друг к другу, что я не знала, с чего начать. А вот у папы таких проблем не возникло. Он завалил меня вопросами обо всём, требовал всю правду, о которой умолчала, хотел, чтобы я рассказала всё с самого начала, почему так случилось и из-за чего. Пришлось говорить без утайки о том, как всё началось с Тиром, с момента встречи в торговом центре, о размолвке с Маликой из-за Доминика, обо всём, и о том, как попалась на глупую приманку и угодила в портал. С Лексом.

- Хороший парень у тебя. Этот Доминик. Надёжный, - папа гладил меня по голове.

За время разговора он пересел к изголовью и внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы.

- Насколько я понял, он очень привязан к тебе, так волновался, беспокоился. Он мне понравился.

- Пап, давай не будем, а? Я рада, что вы познакомились, что он тебе понравился, но обсуждать наши с ним отношения не буду.

- Ладно. Тот парень, Лекс, он всё ещё без сознания, говорят, он всё из себя выжал. Я ему обязан. Как благодарить его будем?

- Не знаю, - пожала плечами, - он спас меня, даже не представляю, как можно отблагодарить его. Ты знаешь, это ведь тот мальчишка, который с нами по соседству жил. Ты, наверное, не помнишь. Лёша Ларин.

- Правда? Нет, не помню. Это и неважно. Я поговорю с ним, спрошу, может что-нибудь ему нужно. Или его семье.

- Думаю, он откажется, но ты будь настойчивее.

- Всё решим, малышка. Главное, что вы живы. Кстати, готовься, скоро к тебе нагрянет стража с вопросами. Их пока не пускают к вам, в этих палатах не должно быть посторонних. Это твой Доминик пробрался. И меня прихватил.

- Пап, как мама?

- Мама ничего не знает, - поморщился отец. - Пришлось врать, что у меня срочная командировка. Я ничего не говорил, не хотел её беспокоить, но теперь придётся писать письмо со всеми подробностями. Надеюсь, она меня не убьёт.

- Я бы убила, будь на её месте, - честно сказала я, - но если бы тебе не сообщили об этом, то тоже бы не рассказала ничего, пока не выздоровела бы полностью. Поэтому и тебя понять могу. Но ты готовься к тому, что она тебя морально четвертует.

- Да готов я, главное, что ты поправишься и с тобой всё хорошо, а остальное я переживу.

- Пап, а ты здесь надолго?

- Пока ты лечишься, я буду здесь, а что, моя хорошая?

- Я просто столько вопросов к тебе накопила, ты и представить не можешь. Но сейчас уже не в состоянии. Спать хочу.

Веки наливались тяжестью. Болезнь и слабость давали о себе знать, и я чувствовала, что разговоры вытянули слишком много сил из меня, спать хотелось неимоверно, а папины поглаживания по голове только усиливали этот эффект. Папа улыбнулся, пообещал, что завтра снова придёт и всё расскажет, что даст ответы на все вопросы. Помог мне лечь, поцеловал в лоб и оставил меня одну. Даже ярко горящий свет не помешал моему сну. Практически мгновенно уснула, наслаждаясь покоем. Я в безопасности, и это главное.

Глава 7

Проснулась. Чувствовала себя прекрасно, даже слабость не была уже такой ощутимой. Но ощутимым был голод. Казалось, что я постоянно хочу кушать и теперь никогда не избавлюсь от этого чувства. Ещё не открыла глаза, как поняла, что стало причиной пробуждения. Нос щекотал знакомый запах вкуснейшего бульона. Открыла глаза и перевернулась на другой бок. Сама. И этот факт не мог не радовать. Наконец, силы возвращались, и мне не приходилось чувствовать себя марионеткой, которая без посторонней помощи не может и пальцем пошевелить. Но и это была не последняя радость. На прикроватном столе стояла тарелка, от которой вместе с горячим паром поднимался аппетитный запах, исходящий от бульона. Тарелка была сдвинута к стенке, которую подпирал стол, а на свободном пространстве были разбросаны бумаги, какие-то тетради, а на стуле, которого не видела раньше, сидел сосредоточенный Доминик с толстым фолиантом в руках. Парень хмурился, постоянно заглядывал в бумаги и вновь возвращался к книге. Он был так занят своими делами, что не сразу заметил, что я проснулась. А я не отвлекала его. Наблюдала. Выглядел он, как и всегда, восхитительно, несмотря на лёгкую небрежность. Светлая рубашка, рукава которой были расстёгнуты и закатаны до локтя, пуговицы у ворота были тоже расстёгнуты, а в вырезе сверкала крупного плетения цепочка. Светлые, слегка потёртые джинсы отлично подходили к классической рубашке. Он выглядел так, будто сидел не в больнице за изучением чего-то, а в неплохом кафе. Хотя, Доминик всегда выглядел потрясающе. Только в этот раз тёмные круги под глазами выдавали усталость, что отличало его образ от привычного. Но он всё равно казался мне самым красивым. В его тёмных глазах было столько света и тепла, а в улыбке – понимания, что он не мог не нравиться. Наверное, с первого дня у меня не оставалось шансов, я просто не могла не влюбиться в этого парня. И сейчас, глядя на него, понимала, что во мне говорила любовь. Туман неведомых до знакомства с Домиником чувств окутывал разум, чей ворчливый голос изредка напоминал о том, что парень знатный манипулятор и вьет из меня веревки. Но я отмахивалась от этого вредного, пусть разумного, но нежеланного сейчас голоса, и с упоением представляла, как вновь окажусь в объятиях своего заботливого и любимого чертёжника. Тем более, он обещал больше не манипулировать мной.

- Выспалась? - хмурая складка между бровей исчезла, на лицо набежала мягкая улыбка, а учебник был отложен в сторону. - Как себя чувствуешь?

- И выспалась, и чувствую себя хорошо, хочу есть и одеться. Даже не знаю, чего больше.

- Аппетит – это хорошо. Одежду я тебе принёс, - мотнул головой в сторону стеллажа с лекарствами, у которого стояли три бумажных пакета. - Я не знаю что там, собирала Натка, но она уверяла, что только всё самое необходимое. Сначала оденешься, потом будешь кушать или наоборот?

- Сначала оденусь.

Доминик поставил все пакеты на кровать и снова сел на свой стул. Выжидающе смотрела на него. Он, судя по всему, никуда не торопился. И только через несколько секунд переглядываний, уголки его губ дрогнули, он молча поднялся и пошёл к двери.