Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 14)

- А если бы мы не вернулись?

- Мы бы сошли с ума. И нас таких много.

- Я не об этом. Когда бы провели суд, если бы мы не вернулись?

- Через месяц. По-моему. После выяснения всех обстоятельств, через месяц провели бы суд без вас. Но вы вернулись, - сжал меня в объятиях и поцеловал за ухом, - и я безумно этому рад.

- И я рада. Мне тебя не хватало, - опустила взгляд на переплетённые пальцы, - я соскучилась очень, - признание получилось тихим и даже немного жалобным.

Повернулась и взглянула на него. Он отпустил мою руку, приподнял пальцами подбородок и подарил сладкий головокружительный поцелуй, от которого душа затрепетала, сердце пело, а дыхание сбилось от нахлынувших чувств. Слегка покусывал губы, от чего захватывало дух, втягивал в себя и вновь едва касался. Это была феерия чувств, нежность сменялась напором, сладость – страстью. Он всё теснее прижимал меня к себе, всё крепче становились объятия. Но вдруг он отклонился от меня.

- Если это увидит кто-то из целителей, то меня выгонят и уже никогда не пустят к тебе, - его голос вибрировал и действовал на меня гипнотически.

Я всё ещё смотрела на его губы и облизывала вмиг пересохшие свои.

- Сашка, - угрожающе протянул он, и я очнулась.

Встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

- Жарко, - невпопад сказала я.

- Я не знаю, почему ты кутаешься в эту простыню, - попытался скинуть её с меня, но я вцепилась мёртвой хваткой.

- Не надо, - чётко произнесла, глядя на удивлённого Доминика, - Натка, падлюка, принесла мне не те вещи.

- Что с ними не так?

- Это, скажем так, вещи, которые на Земле не вызвали недоумения, но не на Теллурисе.

- Покажи, - его глаза загорелись, на лице появилась широкая улыбка, а рука легла на мою. Ту, что удерживала простынь. - У вас на Земле очень интересная мода. Нас на экскурсии водили в разные страны в разное время года. И летняя одежда у девушек очень…просто очень. Я хочу посмотреть, что передала Натка. А зная её, подозреваю, что увиденное мне понравится.

- Нет, - замотала головой, - я просто убью Натку, и никто ничего не узнает.

- Ну, Сашка. Не вредничай, - начал аккуратно отцеплять мои пальцы, - ты же на Земле в таком ходила? Наверняка. Значит и бояться нечего. А кроме меня никого здесь нет. Ну покажи, милая, - чмокнул в губы и сделал просительную мордашку.

- Нет, - я была непоколебима, - это же по вашим меркам даже не одежда, а так, бельё. Не покажу.

- Никогда? - хитро прищурился он, и я поняла, что сейчас он опять включит свой талант манипулятора.

- Не знаю, - с сомнением произнесла я.

- Я всё, конечно, понимаю, но это ведь всего лишь одежда. А я надеюсь увидеть тебя и в самом идеальном виде, - щекоча, провёл пальцем по плечу до бретельки.

- В каком же? – не понимала, причём тут мой непотребный вид в понимании этого мира и идеальный образ в понимании Доминика.

- Правда не догадываешься? – ухмыльнулся, склонился, спустил бретельку и поцеловал в том месте плечо, а потом коснулся кожи у основания шеи, согревая тёплым дыханием и вызывая толпу мурашек по всему телу. - Самая красивая женщина – это желанная женщина, - скользнул губами по нежной коже вверх и выдохнул у самого уха, - но и она становится ещё красивее, когда остаётся без одежды.

Щёки горели, но я уверяла себя, что это не от смущения, а от жара, вызванного действиями Доминика. Надеялась, что и он думал также.

- А моя Сашка самая красивая, ведь правда? – продолжал околдовывать меня.

- Наверное.

- Правда. И моей Сашке стесняться нечего. Она прекрасна.

Он тихо говорил мне комплименты, целовал, гладил руки, живот. В какой момент его рука скользнула под простынь, не заметила. Но поняла, что этот хитрец вновь меня обвёл вокруг пальца и сделал всё по-своему. Осознала это, когда его пальцы, скользнув по бедру, коснулись оголённой кожи. Он замер. И я тоже. Да, это были спортивные шорты, размера очень мини. Я в них занималась дома или ходила на пляж. Похоже, Доминик думал, что я преувеличивала, когда говорила о схожести одежды с бельём.

- Ты наглец, ты понимаешь это? – бурчала я, но ничего не делала. Было даже забавно смотреть на радостно-растерянное лицо парня.

- Понимаю, но мне не стыдно. Наглость, порой, дарит немного счастья. Как сейчас, - он скользнул ладонью по ноге и расплылся в улыбке. – Я же теперь спать спокойно не смогу, пока не увижу, что это за одежда.

- Всё, хватит, - перехватила его наглую конечность, - я сейчас сгорю от смущения.

- Ты же понимаешь, что рано или поздно придётся забыть о смущении.

- Понимаю, - прищурилась и улыбнулась, - но шорты не покажу. Бессонная ночь будет тебе наказанием за манипуляции и обман.

- М-м, ты флиртуешь, вынуждаешь меня фантазировать. Это даже интересно. Только учти, чем больше я буду фантазировать, тем меньше у меня останется терпения. И тогда даже твоё смущение уже ничем тебе не поможет.

Я не успела ничего ответить. В палату вошла целительница, которая разразилась возмущением, когда увидела, что Доминик практически лежит на моей постели. Но стыдно нам не было. Было весело. Чувствовала себя школьницей, которая напроказничала, и теперь её отчитывала строгая мамочка. Судя по еле сдерживаемой улыбке Доминика, он тоже чувствовал что-то подобное. Госпожа Гранис выгнала Доминика, сказав, что время посещений даже для таких проныр, как он, закончено, и мне пора отдыхать. А когда он, попрощавшись, вышел, улыбнулась и покачала головой.

- Хороший у Вас парень, Алесандрия. Редко кто так волнуется о своих половинках.

- Спасибо, - счастливо улыбнулась и потянулась, - он самый лучший.

- Любовь лечит людей. Но и целительство с этим неплохо справляется. Вижу, что Вы оделись. Перед сном мне нужно снова провести сеанс очищения, поэтому, раздевайтесь.

Глава 8

Следующим утром меня разбудили, чтобы вновь провести процедуру исцеления. Глаза приходилось закрывать, потому что, по словам госпожи Гранис, чистая энергия могла повредить зрение.

- Ваш друг очнулся, - перед уходом сообщила женщина, - он всё ещё слаб, но завтра переведём его в обычную палату.

- Ой, спасибо, что сказали, - с души упал камень.

Чтобы между нами не происходило в далёком прошлом, но теперь слишком многое изменилось. И я искренне переживала за его здоровье и состояние. Слова целительницы успокоили и обрадовали. А уж, когда ко мне в палату зашли два рослых парня, которых отправили ко мне для помощи в переселении, вовсе оказалась счастлива. Наконец, смогу увидеться с друзьями.

Палата оказалась одноместной. Широкая кровать, застеленная белым бельём, светло-голубые стены, небольшой комод для одежды, стол, стул, небольшое зеркало и широкое окно во всю стену. К нему-то я и бросилась. За окном было ещё темно. Звёздочки постепенно тускнели на светлеющем небе, по улице спешили люди, кутаясь в тёплые шубы, куртки, шарфы. И снова шёл снег. Будто и не было тех двух дней в лесу. Крупными хлопьями кружил в свете фонарей, мягко опускаясь на землю. Парни, которые помогли мне дойти и донести вещи, быстро ретировались, оставив меня одну.

На завтрак принесли овощи, приготовленные на пару и немного пресной каши. Было невкусно, но голод был сильнее. Лежать не хотелось, хоть признаки слабости всё ещё не покидали меня, поэтому села на широкий подоконник и наблюдала за городской суетой, за серыми тучами, которые медленно, едва заметно, плыли по небу, и думала о словах Доминика, от которых бросало в жар до сих пор. Улыбалась своему расплывчатому отражению в стекле и понимала, что воспоминания эти приятные, что они доставляют мне удовольствие, и, если Дом будет дарить такие головокружительные поцелуи, если его слова будут и дальше разжигать пламя чувств в сердце, то я не смогу сопротивляться его обаянию, тому притяжению, которое заставляет забывать обо всём. Да и не захочу сопротивляться. Я могла ему доверять во всём. Слишком много раз он доказывал мне это. У меня не было причин ему не верить, оставалось только перебороть стеснение и страх перед неведомыми ощущениями. Ещё никогда отношения не заходили так далеко. Да и не было никаких отношений. И мне было нужно сказать об этом Доминику, чтобы для него это тоже не было сюрпризом. Но всего лишь подумав об этом разговоре, к щекам прилил жар. Протяжно выдохнула и приложила ладони к щекам. Уже даже раздражала собственная трусливость, но бороться с ней сложно. Как хотелось бы, чтобы Доминик был рядом в этот момент, обнял и сказал, что всё уже давно понял сам. Как бы это упростило всё. Но Доминика рядом не было. Он наверняка был на занятиях. И в этот момент меня осенило. Глаза округлились, забегали из стороны в сторону, даже рот слегка приоткрылся от обрушившегося понимания масштаба проблем, которые меня ждали. Я же столько всего пропущу, пока буду на лечении и уже столько пропустила за время блуждания по лесу, что просто погрязну в рефератах и дополнительных заданиях, и вылечу с факультета. Сжала руки в кулаки от бессильной злости. Даже слёзы выступили. Полторы недели пропущенных занятий. Ещё и перед концом первого семестра. Мне конец. Судорожно перебирала в голове, как быть, что делать. Пришла к выводу, что придётся брать учебники и заниматься самостоятельно, надеясь на то, что осилю материал без объяснений преподавателей. Но переживания улеглись, когда поняла, что у меня есть те, кто помогут: отец и Доминик, они и станут моими учителями на время заточения в целительском корпусе.