Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 10)

- Всё, - выдохнул он и повалился на бок.

Мужчина подхватил Лекса за ворот пальто и шагнул внутрь круга. Мир исказился. Потемнел. Желудок подскочил к горлу. Голова закружилась. Как мы оказались в месте назначения я не видела. Потеряла сознание. Организм не выдержал напряжения от переноса.

Нос пощекотал запах трав и ещё чего-то смутно знакомого. В глаза ударил резкий свет, заставляя зажмурить закрытые глаза, по телу разливалось тепло, будто я лежала под палящим солнцем. Вспомнила последние события перед потерей сознания и испугалась. Куда нас занесло, где я и что происходит? Попыталась открыть глаза.

- Госпожа Данияс, если Вы не желаете ослепнуть, то не советую открывать глаза, потерпите немного, - раздался над головой незнакомый женский голос.

Желание открыть глаза усилилось, но угроза потерять зрение возымела действие. Губы ссохлись и прилипли друг к другу. Пить хотелось неимоверно. Ещё не до конца пришла в себя, пыталась сосредоточиться, но это оказалось труднее, чем хотелось бы. Но одно я поняла точно. Тот самый запах – это запах больницы. Не такой резкий и навязчивый, как в нашем мире, а лёгкий, смешанный с запахом трав, запах чистоты и лекарств.

- Я в больнице? – с трудом разлепив высохшие губы, задала вопрос.

- Вы в госпитале факультета целительства Академии Общей и Начертательной Магии, - ответила женщина, и свет перед глазами погас, а ощущение тепла, которое изнутри наполняло тело, испарилось вместе с этим светом. – Можете открыть глаза. Рада, что Вы пришли в себя.

Перед глазами всё расплывалось. Пришлось долго моргать, чтобы рассмотреть женщину. Молодая девушка с чуть раскосыми тёмными глазами и доброй улыбкой стояла рядом со мной. Она была в зелёной форме, которую, видимо, здесь носили целители: светло-зелёного цвета широкие свободные штаны и такого же цвета рубашка, которая была похожа на верх от кимоно.

- Пить, - облизала шершавые пересохшие губы и попыталась сглотнуть, чтобы хоть так смочить горло.

Девушка достала откуда-то стакан с маленькой ложкой и сама напоила меня. Живительная влага потекла по горлу. Прикрыла глаза, пытаясь осознать, что всё закончилось. Но поняла, что есть вопрос, который слишком сильно волновал меня.

- Лекс? Парень, что был со мной? Живой? – с ужасом ожидала ответа.

- Успокойтесь, девушка, - мягко улыбнулась целительница, - он жив. Но, как и Вам, ему придётся некоторое время задержаться в нашем корпусе, - она накрыла меня светло-голубой простынкой, и только тогда я поняла, что совершенно обнажена. – Сейчас Вам нужно выпить отвар для восстановления, а после Вам принесут обед.

Женщина отошла от постели к небольшой стойке за стеклянной дверцей, откуда достала два флакона из темного стекла. Пока она колдовала над местными лекарствами, я прикрыла глаза и с облегчением выдохнула. В безопасности. Наконец-то. Только в этот момент поняла, что тело не сотрясает дрожь, голова больше не напоминает улей, в котором пчёлы сошли с ума и бесконечно жалились, горло не раздирает от боли, а кашель больше не заставляет задыхаться. Но только я подумала о кашле, как приступ подкатил к горлу. Распахнула глаза и увидела, как девушка отставляет в сторону лекарство, хватает узкое небольшое ведро и подносит его ко мне, помогая склониться. Не понимая, для чего это нужно, склонилась над ведром, как раз в тот момент, когда из меня стали выходить сгустки темной слизи. Кашляла долго и по мере того, как моё тело покидала эта гадость, всё больше приходила в ужас. Что это за болезнь такая странная? Наверное, всё было написано на моём лице, потому что девушка не заставила ждать объяснений.

- Вы, насколько я знаю, из переселенцев, - протянула мне шершавый светлый платок, больше напоминавший салфетку. – Не пугайтесь, Алесандрия, это последствия лечения. Вы слишком сильно пострадали. Уж не знаю, что пришлось на вашу долю, но к нам Вы и Ваш друг попали без сознания, с признаками обморожения, истощения, обезвоживания, и разной степени воспаления. Не буду углубляться в профессиональные моменты, но лечение в нашем мире происходит несколько иначе, нежели на Земле. Мы лечим за счёт замены грязной энергии болезни на чистую энергию. Очищаем организм от негативного фона. В слишком больших дозах такое воздействие может быть вредным, поэтому эффект усиливается за счёт отваров, настоек и прочих лекарственных средств. Но это, - она приподняла ведро и отставила его в сторону, - последствия очищения организма. Ваше тело избавляется от того, что мешает ему нормально функционировать. Через два дня всё закончится, а через неделю Вы уже будете абсолютно здоровы.

- Какая гадость, - пыталась избавиться от тошноты и глубоко дышала. – Можно мне ещё воды? – попыталась подняться выше, но поняла, что слишком слаба даже для этого.

Девушка снова дала немного воды, а после поднесла ко рту коричневатую жидкость, от которой доносился сладковатый запах. На вкус оказалось очень приятной.

- Отдыхайте, Алесандрия. Сейчас Вам принесут обед, - она подхватила ведро и направилась к двери.

- А как Вас зовут? Сколько я была без сознания?

- Гранис Лилая. Немногим меньше суток.

- Спасибо Вам, госпожа Гранис. Большое.

Женщина обернулась, мягко улыбнулась и кивнула. Дверь, у которой она уже стояла, внезапно распахнулась.

- Опять Вы? - обрёченно спросила целительница, - господин Артинас, я нажалуюсь на Вас Вашему куратору.

- Добрый день, госпожа Гранис, - кивнул Доминик. - Вы же знаете, что это бесполезно. Тем более, я ничего плохого не делаю.

- Вам нельзя здесь находиться! - женщина стояла перед парнем и, запрокинув голову, возмущённо выговаривала парню.

Я во все глаза смотрела на Доминика и боялась, что мне всё снится. Боялась, что всё вокруг подёрнется дымкой, и я вновь окажусь в холодном лесу. Доминик, наконец, перевёл взгляд с целительницы на меня и замер.

- Вы, безусловно, правы, - ответил парень, не отрывая своего взгляда от меня, как игрушку отодвинул с прохода женщину и прошёл мимо.

- Невозможно работать, - фыркнула женщина.

Доминик шёл ко мне, а я, как завороженная, наблюдала за каждым его движением. С грустью замечала хмурую складку на лбу, поджатые губы, бледную кожу, раскрасневшиеся глаза. Доминик выглядел уставшим, словно весь путь, что мы прошли с Лексом, он шёл за нами.

- Артинас, - окликнула его женщина, но он даже не остановился, - надеюсь, Вы понимаете, что это всё-таки целительское крыло, а девушке нужен отдых и покой.

- Да, - твердо ответил он.

Дверь с тихим хлопком закрылась. Доминик стоял надо мной и долго всматривался в глаза. Мне вдруг стало так плохо, так жалко его, себя, всех, кто переживал за нас с Лексом. Слёзы покатились по вискам.

- Живая, - выдохнул Доминик, сел на край кровати и моих ног и уткнулся головой в мой живот.

Сжал мои ладони и долго ничего не говорил. Я захлёбывалась слезами, тело содрогалось от всхлипов, но я чувствовала тепло его сухих ладоней и была счастлива. А слёзы…слёзы лились, выплёскивая накопленные переживания. И я бы хотела прекратить этот потоп, но сил держаться больше не было. Мне нужно было выплакаться.

- Всё хорошо, ты живая, вернулась, - он пересел выше и уткнулся лбом в мой лоб, носом к носу, - всё хорошо.

Неизвестно, кого он пытался убедить: меня или себя, но выглядел при этом ничем не лучше, чем я.

- Как же вы нас напугали, - шептал он, - это были самые ужасные дни. Я думал, с ума сойду, надеялся, что Лекс сможет вывести вас, что он сумеет уберечь тебя и себя. Как я рад, что вы живы. Сашка, милая, не плачь, чего расплакалась? - едва коснулся губ в поцелуе и начал стирать влажные дорожки слёз.

Не отвечала, но изо всех сил цеплялась за его руку, как за спасительную соломинку.

- Меня выгонят, если увидят, что ты в слезах! - жалобно привёл он аргумент, который немного отрезвил меня. Не хотелось вновь оставаться одной, хотелось, чтобы он был рядом. Чтобы никуда не уходил. Глубоко задышала, пытаясь успокоиться.

- Тише, давай, выпей воды немного, - так же, как и целительница, попоил меня с ложечки и снова стёр бегущие слезы.

В этот момент распахнулась дверь и в палату вкатилась тележка, движимая молодой девушкой в такой же форме, что и у Гранис. Оказалось, что эта девушка – дежурная по раздаче, и в кастрюле на тележке был лёгкий бульон, который, по словам Доминика, варили специально для тяжелобольных, которым кроме этого бульона ничего нельзя. Когда глубокая тарелка с прозрачным золотистым бульоном появилась на прикроватном столике, и в воздухе появился невыносимо желанный запах еды, рот наполнился слюной, а желудок заурчал от голода. Кушать хотелось сильнее, чем плакать.

- Сейчас к Вам придёт помощница и поможет Вам покушать, - улыбнулась девушка, покосившись на Доминика.

- Не нужно, я сам справлюсь, - сказал Доминик.

Девушка ушла, вновь оставив нас наедине. Доминик сел на кровать.

- Ты как себя чувствуешь? Сидеть сможешь?

- Смогу, наверное, - неуверенно улыбнулась.

Доминик подхватил меня под руки и начал поднимать, когда я почувствовала, как ткань медленно сползает с тела. Вспомнила, что обнажена, и испугалась.

- Стой, - вскрикнула я, отчего Доминик замер и испугано смотрел в глаза. – С меня простынь сползает, - промямлила, заливаясь румянцем, - а я не одета.

- Вот так беда-то, - выдохнул он, - я уж думал, тебе больно.