Светлана Семенова – Дневник девочки. Биографические очерки о трех поколениях одной семьи (страница 2)
Я хоть и Света-конфета, но не из-за любви к сладкому. В детстве меня заставляли есть мороженое, шоколад. Мама положит мне в рот кусочек да просит:
– Проглоти, пожалуйста.
Я-то была послушной, но шоколад был отвратительным, таял во рту и сам собою вытекал.
– Ну что это за ребёнок такой! Закормлен сладостями с пелёнок! – ругалась мама, вытирая мои липкие губы и подбородок.
Бывало, знакомые угостят, приговаривая:
– Ой! Какая девочка! Держи конфетку!
А я и держу, и держу, а она растекается по ладони, не стряхивается, капает на платье. А мама вновь удивляется:
– Где только грязь находишь?!
Правда, сладкое не портило мне жизнь в детском саду. Там, случалось, ребята ссорились, а я – нет. Просто со мной не хотели портить отношения. Почему? Сейчас расскажу.
Когда я ходила в садик, воспитательница Зоя Ефремовна постоянно жаловалась моим родителям, что я плохо ем, даже отказываюсь от сладкого, выпечки.
Зато дети с удовольствием съедали мою порцию. Иногда возникало соревнование – кто вперёд успеет договориться со мной. Я не отдавала запеканки – творожную, яичную, суп из сушёных грибов с перловкой, суп фасолевый, капусту, гречневую кашу с молоком, фрукты. К сожалению, ими кормили не каждый день.
Во время обеда кто-нибудь спрашивает, например:
– Всё равно ватрушку есть не будешь, можно возьму?
– Бери, но без кофе, буду сама.
На самом деле это был чуть-чуть сладкий кофейный напиток из корня цикория с молоком. Сижу за столом, болтаю ногами и, причмокивая, медленно-медленно попиваю «кофе» из гладкой чашки. То ставлю ее на блюдце, то опять потягиваю – растягиваю удовольствие, любуясь белой без рисунка чашкой – очень хороша, потому что, как сказал бы папа:
– Классика!
Она из большого столового сервиза, который аккуратно расставлен в светлом шкафу-буфете. Он стоит в зале нашей группы. Дома у нас таких чашек нет, есть только менее красивые кружки.
Зоя Ефремовна жалела меня как вечно голодного ребёнка, хотела накормить хоть чем-нибудь. Однажды, когда во дворе я с детьми играла в прятки, она позвала:
– Света, идём!
Мы с ней спрятались за перилами веранды, присели на корточки. Вдруг она достает из своего кармана две большие шоколадки в необычных обертках.
– Давай попробуем! Одна родительница подарила, привезла из Москвы. Когда-нибудь видела такие? Я – в первый раз, – шепчет она и разворачивает плитку тёмного шоколада с орехами, потом – светлого.
Отрицательно мотаю головой. Но все же хочется попробовать диковинку, и я соглашаюсь взять кусочки. Когда они оказываются во рту, то понимаю, что такие же противные, как и знакомые шоколадки. Какая бяка!
– Вкуснятина! А тебе вкусно? – спрашивает воспитательница.
Обожаю Зою Ефремовну и не могу огорчить, поэтому киваю головой. Во рту шоколад тает, с большим трудом глотаю, только вот коричневая слюна все равно течёт с подбородка на моё светлое платье. В эту минуту нас и обнаруживают. По пятнам на моей груди дети догадываются, хотят спросить, но слышат голос моей мамы:
– Батюшки мои! Снова в чём-то перепачкалась! Как теперь домой пойдём? Что люди подумают? Мама – учительница, а дочь – грязнуля!?
У ГОРСОВЕТА
Сейчас 9 часов вечера. Гости придут в субботу, а с подружками из дома мой день рождения я уже отпраздновала сегодня после обеда. С мамой и тремя девочками из нашего дома мы гуляли в парке имени поэта Мажита Гафури, в двух шагах от дома, где живем.
С нами по аллеям парка бежал на поводке мой пёсик Вилька с важным видом, вилял хвостиком-крючком. Ох, какой потешный мурзик! Правда, и позора-то с ним сколько было! Кошмар! Как всегда, и в этот раз с лаем бросался на прохожих, которые ему чем-то не нравились. Кто-то из них возмущался. Я пыталась его утихомирить, тогда, похоже, специально мне назло он выпендривался – лаял еще громче, рычал, мол:
– Смотрите-смотрите! Какой я злой пёс, всех порву! Держите меня семеро!
Стыдуха! Мне приходилось садиться на корточки, обнимать его всем телом, чтобы ничего не видел вокруг, и тискать. Это помогало. Ха! Его-то успокаивало, зато меня-то разбирал сильный смех – аж не могла на ноги встать.
Коричневый хвостик вилял между моих ног, а из-под моей подмышки торчала довольная коричневая мордашка.
– Хохотушка какая! Света, ну-ка не смейся! Что люди подумают? – говорила мама и сама еле сдерживалась от смеха.
Я начинала по правде представлять, что подумают люди, и от этого становилось ещё смешнее. Ой, от смеха чуть не лопнула!
А подружки-то, подружки просто ухохатывались. Вот, хохма-то была! Прям, умора!
Когда мы катались на каруселях, качелях-лодочках, мама сторожила Вильку. Затем мы смотрели, как люди перевертываются вниз головой на «Мертвой петле», играют в большой теннис.
Сегодня на танцплощадке пусто. По выходным вечером бывают танцы, а днем играет духовой оркестр. Когда ещё не было каменного здания цирка, то на этом месте устраивали цирк-шапито для гастролей циркачей.
Наш парк – это настоящий древний лес, поэтому всегда тенёк. Клумбы с цветами сделаны только у входа рядом с кинотеатром имени Юрия Гагарина.
Мама всем подружкам покупала билеты по 5 копеек, лимонад в бумажных стаканчиках по 3 копейки и в вафельных стаканчиках – мороженое-пломбир по 20 копеек. Я выбрала фруктовое на палочке за 7 копеек. Хорошо отпраздновали!
Ой! Забыла написать, что мы катались ещё на «Чёртовом колесе». На верхотуре так страшно! Зато хорошо виден весь наш район у Горсовета: крыша нашего пятиэтажного дома, сам Горсовет, крыша магазина продуктового «Прогресс», крыша детского магазина «Буратино», кинотеатр имени Юрия Гагарина, серебряный купол планетария и за ними – парк Гафури, в другой стороне – новые цирк и кинотеатр «Искра». Когда этого цирка не было, то летом на танцплощадке возводили цирк-шапито.
С каждым годом в нашем районе становится больше домов, магазинов. Седьмой год, с 1964 года, живем здесь, помню, что между Горсоветом и планетарием раньше был пустырь, а за планетарием еще до сих пор есть холмики от старого сельского кладбища. Сегодня на месте этого пустыря площадь имени Ленина, где в 1967 году в центре поставили высокий памятник Ленину с клумбами и рядом – девятиэтажную гостиницу «Россия» с курантами на башенке и рестораном в одноэтажном выступе. В просторном фойе гостиницы есть лифт, телефон-автомат – звонок за 2 копейки, почта, сберкасса, авиакасса, парикмахерская, где делают модельные стрижки, и лавка «Сувениры», где я люблю разглядывать всякие вещички.
Вход в это фойе отрыт для всех желающих. За порядком следит швейцар. Мраморные и паркетные полы покрыты бордовыми ковровыми дорожками. Есть комнатные растения, а на улице перед входом – клумбы. Весенний газон из тюльпанов сменяют в середине лета на «мавританский» – из синих васильков и красных маков, а в конце лета – из георгинов, петуньи, ромашек, левкоев.
Ещё от гостиницы до нашего дома построили четыре кирпичных пятиэтажки по 5 подъездов. На каждом доме сделана из бетона большая цветная картинка. На каждой есть рисунок и четыре слова из песни «Солнечный круг»: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо, пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я». Эти дома кооперативные, в них однокомнатная квартира стоит 3—3,5 тысячи рублей. Там поселились, вроде, обычные люди с обычной зарплатой 65—130 рублей, правда, хорошие рабочие, передовики производства, могут получать и до 300 рублей. Это у министров, полковников от 600 до 800 рублей в месяц, начальников, крупных инженеров, военных – по 300—400 рублей. Надо сказать, что и обычные люди могут заработать большие деньги на севере.
Мама, учительница с 20-летним педстажем, имеет зарплату 120 рублей.
С «Чертова колеса» чуть-чуть видна крыша моего садика №182. Когда я туда ходила в 1964—1967 годы, его новое здание было хорошо видно с дороги проспекта Октября, которая проходит у Горсовета. Сегодня садик загораживают магазин «Новинка» с одеждой и галантереей, а также пятиэтажки, на их первых этажах разные службы быта: ателье «Лира» по ремонту ламповый радиоприёмников и телевизоров; сберкасса; парикмахерская и швейное ателье под одним названием «Весна».
Во дворе в длинной пятиэтажке на первом этаже разместили зубную поликлинику, химчистку, прачечную и районную библиотеку с читальным залом. В другой пятиэтажке – овощной магазин «Урожай» и булочная с кафетерием.
Родители дают мне деньги, чтобы я перекусывала там по пути в музыкальную школу, куда хожу два раза в неделю. Между уроками в школе и музыкалкой я не успеваю пообедать дома. Родители боятся, что похудею, и пилят, и пилят:
– Посмотри на себя! Вон, худышка какая! Аж синюшная вся! Не будешь есть – будешь болеть!
В кафетерии покупаю бутерброды с варёной колбасой по 10 копеек. Если их нет, то прошу сочник с творогом за 13 коп или сыр плавленый «Дружба» за 15 копеек и кусок хлеба за 1 коп. Или приходится выбирать что-то из выпечки: чебуреки по 16 копеек, беляш с мясом или вак-беляш по-башкирски – это мясо с картошкой – за 11 копеек, губадия по-башкирски – это пирог с мясом, яйцом, изюмом, рисом – 20 копеек, пирожок с картошкой – 9 копеек, кекс с изюмом— 16, пирожное «картошка» – 22, песочное кольцо с орехами – 8 копеек, коржики тоже стоят по 8 копеек, пончики или бублики с маком – по 5 или 6, плюшка «московская» или булочка сдобная с помадой – по 15 или 20 коп.