Светлана Романюк – Рвущийся в небо (страница 8)
Он только что обошёл Палец со стороны основания. Это под его шагами шуршали и постукивали камешки. Литюш выглядел сонным и ещё более опухшим, чем вчера.
– Я себе ладонь распорол, – пожаловался он, демонстрируя всем рваную рану на руке. – Что это вообще было?
– Что было, мы сами пока не поняли, – отозвался чужак. – А рану тебе промыть нужно. Только мы пока воду не нашли…
– Сальза проснулась, – перебил его Тужай. – Видел, какой фонтан грязи был?
– А трясло отчего? – недоумённо продолжил расспросы Литюш. – Старик часто плюётся… но он раньше не дрожал никогда.
– Дрожал, – тихо пискнула Наруша, увидела, что внимание всех обращено на неё, и смутившись пояснила: – Мне бабушка сказывала. Остров этот потряхивает иногда. На её памяти дважды трясло. Это третий будет.
– Такая редкость! Как нам повезло! – сквозь зубы восхитился Тужай.
– А ты чего тут? – обратил на него не вполне сфокусированный взгляд Литюш.
– Да вот, сижу, отдыхаю, – буркнул Тужай.
– А, – понятливо протянул Литюш, не замечая сарказма, затем оглядел всех собравшихся и спросил: – А Бажута где?
Кипуна прошиб холодный пот. В памяти возникла ночная картина, где Бажута скрывается под навесом. Угол этого навеса, сейчас грязный и еле различимый, виднелся из-под упавшего каменного столба всего в нескольких шагах от Кипуна, возле Литюша.
– Бажута… – едва ли не простонал Тужай, глядя туда же, куда и Кипун.
Ухмылка зажавшего его ногу чудища тотчас же стала сытой.
– Да, Бажута. Где она? – не унимался Литюш.
– Если она не ушла никуда ночью, – тихо начал чужак, – то, боюсь, что Бажута там.
Он указал на основание Пальца.
– На той стороне её нет, – мотнул головой Литюш. – Я только что оттуда.
– Не за камнем, – мягко сказал чужак и указал на пыльный кусок ткани у его ног.
За спиной Кипуна испуганно ахнула Наруша. Четай тотчас же шикнул на неё и зашептал что-то успокоительное. Литюш непонимающе уставился на навес. Постоял, подумал. Сел на корточки и зачем-то подёргал ткань, пытаясь то ли оторвать край, то ли вытащить навес целиком из-под Пальца. Ни одно, ни второе ему не удалось.
– Бажута там? – хрипло спросил он, уставившись туда, где ткань скрывалась под тушей камня.
– Вероятнее всего, – подтвердил чужак. – Мы, конечно, осмотрим здесь всё. Может, она вставала… Отходила куда…
– Бажута там… Там? Там! – покачиваясь из стороны в сторону, стал повторять Литюш.
– Вот вы где! – раздался за спинами голос Сэнежи. – Все собрались? Там Инесь стонать начала. Алкажа с ней осталась. Нужно уже делать что-то, а не разговоры разговаривать. Воду искать. Огонь разводить. А где Бажута? – Сэнежа тараторила быстро, без пауз.
– Бажута? – проревел вскочивший на ноги Литюш. – Там! Там Бажута!
Он стукнул кулаком по камню, затем бросился к Сэнеже. Оттолкнул Кипуна, перепрыгнул через Тужая и вцепился ей в плечи.
– Ты здесь, а она там! – кричал он, тряся её из всех сил. – Ты здесь! Зачем ты? Почему она? Она там!
Голова Сэнежи болталась вперёд-назад. Казалось, ещё чуть-чуть и она отделится от тела и полетит далеко-далеко.
– Остановись, она не виновата ни в чём, – сказал чужак, крепко хватая Литюша за локти.
Тот замер. Разжал руки. Медленно повернул голову к чужаку.
– Не виновата? – прошептал он. – Не виновата. Она не виновата. Это ты виноват! Ты не пустил Бажуту со мной! Если бы она пошла со мной, её бы там не было! Вы все виноваты… Вы… Все! Это вы! Вы её убили!
Взгляд его сделался совсем безумным. Он перебегал с одного на другого, не задерживаясь ни на ком даже на мгновение.
Сэнежа, всхлипывая, отступила и осела на землю. К ней тотчас же бросилась Наруша и стала утешать. Четай встал рядом.
– Убийцы! Вы убийцы, – шептал Литюш. – Вы все убийцы.
– Успокойся. Не делай глупостей, – сказал чужак и медленно отпустил локти Литюша.
Литюш запрокинул голову и зашёлся в безумном хохоте:
– Успокойся! Успокойся! – всхлипывал он, затем развернулся и спотыкаясь побежал с разрушенной площадки, за валуны.
Кипун с сомнением смотрел ему вслед.
– Ему нужно побыть одному, – не слишком уверенно сказал чужак, затем вздохнул и, повернувшись к Сэнеже, спросил: – Ты что-то говорила про Инесь? Она пришла в себя?
– Нет, – тихо ответила та. – Она просто стонет.
– Инесь ранена? – спросил Тужай.
– Да. Удар по голове, – подтвердил чужак.
Наруша тихонько заплакала.
– Эй, мелкая, – невесело усмехнулся Тужай, – ты-то чего слёзы льёшь? Вы с ненаглядным твоим целы, невредимы! Любите друг друга. Вон, даже Плюющийся старик проникся. Не разлучил вас. Вам день подождать, ночью ты Четаю крылья подаришь, а утром за нами со Срединного придут. Так что не плачь. У сестёр вон всё тоже ладно получается. Эй, Сэнежа! – он продолжал натужно зубоскалить. – А ты чего нос повесила? Не передумала ещё крылья-то брать? Ты смотри! Если сомнения какие, так ещё не поздно передумать и из рвущихся в дарующие перейти. А? Смотри, сколько нас здесь! Все как на подбор, один лучше другого! Ты не гляди, что у этого на роже морщины уже проклюнулись да голова в шрамах, зато у него сердце доброе да и силы не занимать, – Тужай кивнул в сторону чужака, затем ткнул себя в грудь. – Или вот ко мне присмотрись. Я ого-го какой! Ногу мне, правда, скорее всего, отпилят, но крылатым ноги не нужны! Ну, не передумала?
Сэнежа фыркнула и задрала нос.
– А его чего же не расхваливаешь? – спросила она и кивком показала на Кипуна.
– Его? – переспросил Тужай и, хохотнув, пояснил: – А чего его нахваливать? Вы про него лучше меня знаете… Да и не к спеху ему. Он и следующего танца лун легко подождать может. Это нас возраст поджимает… У меня ещё куда ни шло… Пара бескрылых лет ещё есть. А у него всё! – Тужай вновь указал на чужака. – Последние, считай, дни отгуливает. Не радостно, а? Да и ко мне, безногому да бескрылому, жизнь не особо весёлой стороной поворачивается… А слёзы вы льёте!
Наруша стыдливо всхлипнула, уткнувшись в плечо Четая. Сэнежа поджала губы и распрямила плечи.
– Я не лью, – буркнула она. – Некогда лить. Дело делать пора. Воду искать… Припасы остальные.
– Воду – это хорошо, – одобрил Тужай. – Воду – это правильно. Пить страсть как хочется. После ночных плясок в горле дерёт, словно туда морского песка сыпанули! Меня в деле утоления жажды только одно пугает…
Он выразительно провёл рукой по пузу.
– Что, живот болеть начал? – подхватился чужак. – Тот удар сказывается?
Все остальные тоже обеспокоились и стали тревожно переглядываться.
– Да не! – отмахнулся Тужай. – Синяк как синяк! Меня больше беспокоит, что вот нагрянет время отойти по нужде, а куда я отойду-то? И как?
– Тьфу на тебя! – в сердцах сказала Сэнежа. – Тогда и ты делом займись, пока мы припасы ищем!
– Это каким делом? – подозрительно уточнил Тужай.
– Ямку себе выкопай! – фыркнула Сэнежа.
Всем, даже Тужаю, отчего-то эти слова показались жутко смешными. Смех грянул громкий. Закончилось веселье также внезапно и быстро, как и началось. Кипуну стало неловко, как будто его поймали на том, что он из чужой плетюги рыбу таскает. Остальные тоже стыдливо отводили глаза.
За дело взялись дружно, хотя по первости и бестолково. Пытались сдвинуть Палец, раскачать его. Хотели освободить ногу Тужая, да и с участью Бажуты определиться нужно было. Пока оставался крохотный шанс, что она жива, все цеплялись за эту призрачную надежду. Но Палец лежал спокойно и недивижимо, ему плевать было на ту суету, что люди развели вокруг него. Щель, в которой застряла нога Тужая, всё больше напоминала Кипуну насмешку.
Чужак время от времени отлучался посмотреть, как там Инесь, проверить самочувствие Тужая, да и остальных держал под присмотром. Четай и Наруша аккуратно разобрали камни в том месте, где лежали припасы. Им удалось найти немного воды, мешок с высушенными ломтиками куяра и три пустые бутыли. Бутыли были целые. Из одной, правда, разило брагой. Но это было лучше, чем ничего.
Сёстры собрали все уцелевшие одеяла, плащи, треснувший сундучок с ритуальными инструментами. Как смогли, привели их в порядок. Один из плащей, что был почище, пустили на повязки для Инесь. Устроили её со всей возможной осторожностью. В себя она так и не пришла, лишь постанывала время от времени.
Сам Кипун работал у основания упавшего Пальца. Там, где были сложены дрова, там, где ночевала Бажута. Он то и дело натыкался взглядом на торчащий из-под Пальца кусок ткани. Ему всё время казалось, что он видит то подрагивающую руку Бажуты, то шевелящуюся на ветру прядь волос. Каждый раз это оказывалось игрой теней. К вони, что так и стояла в воздухе после плевка сальзы, он принюхался, но дышалось тяжело, да и слова Тужая лёгкости не добавляли. В голове то и дело крутились обрывки фраз: «…нас возраст поджимает… Последние дни… безногому, да бескрылому…» Вспоминались слова матери, что крылья – это не дар, а проклятие.
Кипун поглядывал на Четая с Нарушей, на Сэнежу с Алкажей, на Тужая, на лежащую Инесь, на чужака и понимал, что они не за крыльями на остров приплыли, просто им жить хочется. Долго. Как обычным людям. Чтобы успеть семью завести, детей родить. И вырастить. А дар жесток. Быстро спалит, тех, кто не сможет вовремя крылья получить. Или подарить. Почему-то до этого момента Кипуну казалось, что впереди у него целая вечность. Как же, если в этот раз не получится, то в следующий – обязательно. Или через раз. Время есть. У него. А у других? Для чужака – это точно последний шанс. Вообще удивительно, что он до него дожил. У остальных, скорее всего, время на вторую попытку ещё останется. Скорее всего…