Светлана Романюк – Неудача в наследство (страница 12)

Женщины лукавят, когда говорят, что стараются выглядеть хорошо для себя, на самом деле — для того, чтобы видеть восхищённые взгляды одной половины знакомых и завистливые — другой. Поскольку, как бы Анна ни оделась, во взглядах окружающих читалась лишь настороженность, то и стараться ей было незачем. Маменька, а затем и Ольга не оставляли надежды одеть Аннушку как должно, наперебой давали советы, заваливали журналами мод, однако добились лишь того, что Анна стала прилично разбираться в фасонах, расцветках и причёсках, с лёгкостью могла поддержать непринуждённую беседу о моде, но внешних изменений так и не дождались.

Анна со вздохом мысленно попрощалась с вожделенным обедом и, проигнорировав очередной вопль возмущённого таким обращением желудка, поднялась к себе в комнату. Впереди были долгие, тщательные сборы.

Глава 14. Подарок

Вечер у княгини Невинской был в разгаре, когда объявили о приезде Милованова. Гостиная, в которой собралось несколько десятков гостей, встретила его тишиной, чтобы уже через мгновение наполниться громким гулом. Михаил буквально кожей ощущал любопытные, осуждающие, а кое-где и злорадные взгляды.

У окна в центре оживлённой компании щебетала младшая Кречетова. За спинами Ольгиных поклонников Михаил разглядел вчерашнюю посетительницу и невольно скривился. Нужно было исхитриться завести с ней разговор, разрешить недоразумения и узнать наконец условия вчерашнего нелепого пари. Но прежде следовало отдать дань вежливости и подойти к княгине.

Хозяйка расположилась на софе в центре гостиной и вместе с младшими дочками являлась сердцем небольшого женского кружка. Старшая из присутствующих дочерей — тихая бледная девочка лет двенадцати — сидела рядом с матерью, скромно потупив глазки и сложив руки на острых коленках, вторая, помладше, посправнее и побойчее, расположилась на ковре у ног матери, где развлекала себя и окружающих игрой с пушистым котёнком.

Кто вызывал у гостей большее умиление, ребёнок, сжимающий в пальцах суровую нитку с привязанной на конце шуршащей бумажкой, или котёнок, с азартом на эту бумажку охотящийся, — было решительно непонятно. Но композиция в целом была способна растрогать даже самое чёрствое сердце, что уж говорить о материнском. Княгиня с нескрываемой нежностью следила за игрой.

Нитка дёргалась, бумажка летала, котёнок промахивался. Наконец после череды неудач серо-голубой охотник с победным мявом вцепился в добычу, повалился на бок и, надёжно зафиксировав бумажку передними лапами, стал остервенело драть её задними. Широченный хвост, лобастая голова, круглые прищуренные от удовольствия глазищи и округлые ушки с маленькими кисточками на конце возбуждали у большинства окружающих желание схватить этот комок шерсти и затискать его до беспамятства. Но острые когти, быстро мелькающие в воздухе, намекали, что некоторые желания следует держать в узде.

Увидев вновь прибывшего, княгиня тепло улыбнулась и протянула припозднившемуся гостю пухлую ручку, унизанную кольцами, к которой тот поспешил припасть. Михаил, усмехнувшись, подумал, что Мария Андреевна, пожалуй, единственная женщина, имеющая нескольких дочерей, с которой ему удалось сохранить тёплые отношения. Возможно, это объяснялось тем, что на момент знакомства три старшие дочери были давно и удачно пристроены, а младшие до сих пор ещё не покинули детской комнаты.

— Мишель! Я уже почти обиделась на вас, негодный мальчишка! Признайтесь, вы наверняка забыли о приглашении на Славу, — погрозила хозяйка пухлым пальчиком.

— А вот и нет! Я вовсе не заслужил ваших упрёков! — притворно возмутился молодой человек. — Не мог же я прийти в дом княгини Невенской в день Славы Рода с пустыми руками.

Он обернулся и кивком подозвал лакея, до сей поры стоявшего поодаль. Приблизившись, тот с поклоном подал свёрток Михаилу Николаевичу, который в свою очередь, с несколько более изящным поклоном передал его хозяйке. Та, доказав, что матроны за пятьдесят любят получать подарки ничуть не меньше, чем маленькие девочки, с горящими от нетерпения глазами стала разворачивать красочную хрусткую бумагу.

Когда пред очи заинтересованных зрителей были представлены три флакона, потому что назвать эти изящные сосуды, каждый из которых являлся уникальным произведением искусства, винными бутылками язык ни у кого бы не повернулся, по рядам гостей прокатился дружный вздох изумления. О знаменитом трио вин из Края Поющих Деревьев слышали все, но вот видеть, а уж тем более пробовать их редко кому доводилось.

В первом сосуде золотом перекатывалось Л'енсенди, самое густое и терпкое из трёх. Во втором плескалось бирюзовое Л'онде, а в третьем — прозрачное с легким голубым отливом, практически невесомое Л'евенти.

Хозяйка вечера подняла повлажневший взгляд и протянула:

— Кудесник! Мишель, вы — кудесник! Знала, что не прогадаю, пригласив вас на Славу, и как видите — не прогадала! Только подумали ли вы, глупышка, с чем через круг придёте? Вам бы сей презент раза на три растянуть, а вы вот так — одним махом…

Михаил поморщился, он помнил, что на Славу Рода приходят все, кто хочет поздравить хозяев. Приходят незваными, но с подарками, обязательно что-то съестное к столу праздничному приносят. Обычно отделываются пустяками, потому как если что-то подарил, то если в другой раз придёшь, подарок обязан быть не хуже. Но вот о том, что если тебя единожды пригласили, то считай, что пригласили на все будущие праздники — забыл. И коли он это приглашение принял, то теперь просто обязан являться и на все последующие. Если же учесть, что род Невинских один из древнейших и Славу они каждый малый круг отмечают, то Михаилу придётся подбирать подарки того же уровня, что и сегодня, каждые три года. Это будет затруднительно, но тем интереснее. Скупердяем Михаил никогда не был и на отсутствие воображения не жаловался.

— Сударыня, я не привык экономить на подарках красивым женщинам! — сверкнул улыбкой Милованов.

— Ну раз так… то на сегодня вы будете моим кавалером и проводите взрослую красивую женщину в столовую, — княгиня ответила не менее лучезарной улыбкой, а затем уже громче добавила: — Прошу всех к столу!

Гости зашумели, задвигались и бурливым ручейком потекли к распахнутым двухстворчатым дверям, в которых виднелись накрытые к ужину столы, исходящие одуряющими ароматами расставленных яств.

Нравы здесь были простые. О субординации и манерах все помнили, но не всегда придерживались. Хозяйку, опирающуюся на локоть Милованова, вперёд, конечно, пропустили, но далее шествие выстроилось по интересам, а не по старшинству. Процессия получилась солидная, едва ли не три десятка пар. Когда последние гости ступили в столовую, дверь аккуратно прикрыли, отсекая оставшихся в гостиной детей, их нянюшку и котёнка от шума предвкушающей веселье толпы. А спустя полчаса в гостиной и вовсе остался один котёнок. Он свернулся клубком на диванной подушке и задремал.

Глава 15. В столовой

Белая мраморная столовая в доме княгини поражала своим простором. Уж на что многолюдным получилось собрание, а места всем вдоволь досталось.

Аннушка сидела напротив сестры у самого края, папенька с маменькой расположились ближе к изгибу выставленных буквой «П» столов. Хозяйка званого вечера восседала точно по центру, по левую руку от неё устроился Милованов.

Стол был густо уставлен канделябрами, вазами с фруктами, хрустальными розетками с вареньем. Щедро рассыпанные меж блюд цветы почти скрывали под собой белоснежную скатерть. За ужином пользовались сервизом тонкого фарфора и столовыми приборами из серебра, но уж вдоль стен на обтянутых синим бархатом полках и этажерках, ничем не закрытая, красовалась старинная золотая посуда.

Аннушка поморщилась. Свечи слепили глаза. Витающий над столами цветочно-фруктовый дух казался тяжёлым. Живот, ещё недавно недовольным бурчанием напоминавший о пропущенном обеде, вдруг сжался, закаменел. На еду не хотелось даже смотреть. Голоса окружающих звучали излишне громко и резко. Музыка, которую гости пытались перекричать, слышалась и вовсе неистовой какофонией.

— Ох, роскошь-то какая! Золото, как есть золото. И не заперто, — восхищённо причитала вдова Орлова справа от Аннушки. — А фрукты, фрукты-то! Я ж такие, почитай, уж десять лет как не видела и полтора десятка лет не едала!

Мария Гавриловна приходилась Аннушке соседкой не только по столу, но и по расположению поместий. Земли вдовы были невелики по размеру. Коротким клинышком воткнулись они в самый край межи, что отделяла Кречетовские владения от Миловановских.

Сын её, нескладный, угловатый, с нечистой воспалённой кожей, сидящий по другую руку от Аннушки, только вздыхал протяжно и не отводил тоскующего взора от Ольги.

Сестре, нужно сказать, с соседями по столу повезло больше. Ольга сидела меж двух своих самых видных и преданных поклонников. Андрей Дмитриевич всячески старался поухаживать за нею с одного боку, а генерал Турчилин, как мог, развлекал с другого.

Несмотря на более чем солидный возраст, стариком Турчилин не смотрелся. Богатырский рост, прямая спина, волосы, хоть и растерявшие былую пышность и блеск, но вовсе не седые, а каштановые, мягкие, слегка вьющиеся. Время от времени он сверкал улыбкой, демонстрируя окружающим полный набор ровных белоснежных зубов.