Светлана Романюк – Неудача в наследство (страница 14)
Пустился на второй круг, всматриваясь в лица танцующих. Остановился подле крайней колонны, посчитав, что в зале и без его метаний довольно движения, а удача охотнее придёт к тому, кто в ней уверен, а не к тому, кто беспокойно мечется.
И действительно, Ольга обнаружилась спустя пару мгновений. Затихли звуки первой польки. Кто-то выходил из круга отдышаться, кто-то просто менялся партнёрами. Буквально в нескольких метрах от Михаила Ольга лёгким наклоном головы благодарила за танец рассыпавшегося в любезностях Андрея и протягивала руку генералу Турчилину, претендующему на следующий её танец.
Разлилась мелодия вальса. Андрей Дмитриевич покинул круг и оказался подле приятеля. Кивнул ему, приветствуя, но тут же перевёл взгляд на танцующих.
Ольга светилась от радости и оживления, Турчилин поигрывал бровями, был несколько скован в движениях из-за больной спины, но в целом держался молодцом.
Михаил усмехнулся, разглядывая друга. Ни в одном человеке он не встречал ещё столь причудливого сочетания черт и качеств. Андрей Дмитриевич уступал ему примерно полголовы в росте, но при этом раза в полтора превосходил его в ширине плеч. Светлые соломенные волосы уживались у него с чёрными густыми бровями и ресницами, наивные голубые глаза, чуть вздёрнутый нос и круглые щёки с массивным квадратным подбородком, превосходная память, острый ум и энциклопедические знания в области истории, философии и искусств соседствовали в нём с прямо-таки кристальной честностью и детской доверчивостью. Как ему с таким характером вот уже без малого три года удавалось работать заседателем уездного суда и не растерять при этом бесхитростности своей — оставалось загадкой.
— Не знаешь, где старшая барышня Кречетова прячется? — спросил Михаил.
Андрей перевёл разом потяжелевший взгляд на приятеля:
— А тебе зачем? Не смей её обижать! Тут и так о вас разное шепчут…
— Такую обидишь, пожалуй! С каких это пор ты шептунов слушаешь? Да и обо мне, оказывается, мнения отвратного! — возмутился Михаил.
Андрей молча продолжал сверлить его взглядом из-под насупленных бровей.
— Дело у меня к ней, — пояснил Михаил, поняв, что упёршийся Андрей и с места не сдвинется без объяснений. — Вляпался я вчера, сам не знаю во что.
Михаил продемонстрировал изрисованную ладонь и коротко поведал о случившемся накануне. Друг покрутил его руку, потыкал пальцем в центр знака, утробно хохотнул и произнёс:
— Ну что сказать? Понаблюдать за этим прелюбопытно будет! Пойдём. Отведу. Аккурат к окончанию вальса успеем. Ольга Ивановна следующий танец вновь мне обещала.
Сообщив это, он плавно развернулся и двинул куда-то в сторону вдоль колоннады. Вот, казалось бы, двигался Андрей неторопливо, тягуче, однако ж перемещался при этом в пространстве споро, стремительно даже. Михаилу пришлось приложить определённые усилия, чтобы не отстать от друга, который на ходу бубнил что-то об идиотских правилах и изживших себя условностях, негодуя, что не может с приятной ему во всех отношениях барышней двух танцев подряд станцевать.
— Вот ты мне скажи, почему три раза за вечер станцевать — это прилично, а четыре — уже нет? — ворчал он себе под нос. — От четвёртого танца, что, дети появляются? По мне, так для того, чтобы репутацию испортить и приличия нарушить, вовсе не у всех на виду танцевать надобно.
Андрей бубнил, не ожидая ответа. Михаил слушал его вполуха, вертел головою по сторонам, стараясь не слишком отстать и заодно понять, куда они направляются.
— Я не могу! Понимаешь, не могу! — всхлипнул кто-то высоким женским голосом из-за колонны.
— Дура! Пара капель всего, — прошипели в ответ.
Михаил сбавил шаг, пытаясь сообразить, что это было и нужно ли вмешаться и предложить свою помощь.
— Где ты там? Отстал? Или передумал? — оглядываясь, насмешливо поинтересовался Андрей.
За колонной охнули, пискнули, раздался шелест платьев, дробный стук каблучков, и два женских силуэта метнулись прочь. Один силуэт был помельче, постройнее, второй — внушительнее, массивнее. Михаилу почудилось что-то знакомое в них.
— Хм? С каких это пор ты Веленскими интересуешься? — недоумённо спросил Андрей, проследив за направлением взгляда Михаила.
— А? Нет. Послышалось просто, — сказал тот и досадливо мотнул головой. — Идём?
— Так я-то иду, а вот ты… — пробурчал Андрей и двинулся к высоким широколистным растениям, стоящим кучкою в разнокалиберных кадках с землёю.
Оказалось, что кадки эти и зелёные разлапистые листья скрывают вход в маленькую душную нишу с десятком стульев по периметру. На стульях сидело человек шесть. Три невзрачные женщины средних лет, одна сухонькая старушка с дрожащим подбородком, худенький прыщавый юноша, которого Михаилу точно представляли, и, кажется, уже не раз, но имя которого отказывалось задерживаться в памяти дольше чем на несколько минут. Анна Ивановна тоже была там. Сидела в уголке. От вчерашнего боевого настроя её не осталось и следа. Девушка была бледна, тиха и казалась больной.
Одна из женщин что-то громко говорила. Старушка, сжимающая слуховую трубку в руке, сидя дремала, не обращая на неё внимания. Две другие дамы были поглощены разговором друг с другом. Так что слушали громкоголосую только прыщавый юноша и Анна. Оба морщились и улыбались. Юноша смущённо и стыдливо, Анна вымученно.
— Матушку слушать надобно! Матушка плохого не посоветует! — стрекотала женщина. — Все великие это понимали! И прислушивались. Вот взять хотя бы его императорское величество…
Тут она стушевалась и на миг замолкла. Павел I был сиротой. Круглым. И уже давно. Михаил открыл рот, чтобы поприветствовать сидящих, но не успел издать и звука — женщина продолжила речь:
— Вот матушка его императорского величества в чертогах Шестиликой, не в её силах подсказать ему что-то было, так поди ж ты, и он не без греха. По молодости лет да не подумавши, реформу крестьянскую учудил. Да где ж такое видано, чтоб неразумным волю давать? Всё равно что детей несмышлёных или котят слепых на улицу выбросить!
Михаил закашлялся. О крестьянской реформе, случившейся двенадцать лет назад, болтали всякое. Довольных ею не было. Кто-то упрекал Павла в слепом подражании соседним державам, дескать, в погоне за химерой прогресса свой исконно славский путь теряем. Кто-то считал реформу полумерой, формальной данью развитию, фактически ничего в жизни страны не изменившей. Но только что озвученный подход он слышал впервые.
Все сидящие в нише умолкли и посмотрели в сторону подошедших. Даже дремлющая старушка встрепенулась, приоткрыла один мутноватый глаз, окинула приятелей недовольным взором и вновь погрузилась в дрему.
Михаил поздоровался и, попросив разрешения присоединиться, уселся подле Кречетовой. В нише царило настороженное молчание, которое не прерывали ни весело поблескивающий глазами Андрей, ни мучительно придумывающий повод для начала разговора Михаил.
Тишину разорвал смех Ольги, которую Турчилин подвёл к компании после завершения вальса. Андрей тут же предложил хохотушке локоть и повёл назад в круг танцующих. Генерал обвёл сидящих насмешливым взором и вопросил:
— Ну, молодежь, чего киснем? Почему не танцуем?
— Куда уж нам, старухам, танцы? — всполошилась громкоголосая.
— Мария Гавриловна, не тебе мне про старость говорить, — хохотнул генерал, устраиваясь на стуле рядом с ней. — Вот погоди! Сейчас отдохну чуток, и мы с тобой такую польку спляшем!
Женщина смущённо и жеманно хихикнула.
— Ну а вы-то чего по углам хоронитесь? — продолжал вопрошать Турчилин, подмигивая Михаилу и легонько пихая локтем в бок юношу.
Юноша забормотал что-то несвязное, подскочил, неуклюже поклонился и вывалился за кадки, зацепив одну из них ногою и, судя по шипению, пребольно ударившись.
— Не везёт Петеньке. Ох, не везёт! — запричитала Мария Гавриловна. — И у дам успеху не имеет. Ведь всем хорош сынок, но удачи для успеху маловато!
Михаил подумал, что если выскочивший паренёк сын громкоголосой дамы, то для успеха в обществе ему прежде всего не хватает умеющей вовремя замолчать маменьки. Затем повернулся к барышне Кречетовой и предложил:
— А и правда, Анна Ивановна, не станцевать ли нам? Окажите честь…
Анна посмотрела на него растерянно и немного беспомощно:
— С превеликим бы удовольствием, — прошептала она, — но не могу. Неважно себя чувствую.
В словах её ни капли лукавства или кокетства не было. Выглядела она и правда неважно. Бледная, лоб покрыт испариной.
— Душно здесь, — проговорил Михаил. — Пойдёмте, Анна Ивановна, по залу погуляем. Тихонечко.
— И правда, идите, — поддержал его Турчилин, обеспокоенно заглянув в лицо девушке. — Туда! К окнам. Я тоже пройдусь. Жажду утолю да освежусь. А потом непременно сюда вернусь. Мария Гавриловна, слышите? Вернусь к следующей польке! Вы мне польку обещали.
Они встали и вышли в зал. Генерал — с постукиваниями, покряхтываниями, с шутками и прибаутками. Анна с Михаилом тихо, бесшумно. Кречетова на подставленный локоть не оперлась, навалилась. Милованов шёл медленно, вдоль стен. Генерал вырвался далеко вперёд. Подошёл сперва к столу с напитками, а затем и вовсе из зала удалился.
Заводить разговор о вчерашнем вечере с полубессознательной барышней было бессмысленно. Мимо, выписывая невообразимые кренделя ногами, пронеслись Андрей с Ольгой. Михаил поймал обеспокоенный взгляд приятеля, успокаивающе качнул головой, и парочка умчалась.