Светлана Романова – Я ищу тебя, радость моя (страница 8)

Вася бодро поинтересовался, какие у меня планы на завтра. Я как раз сидела и думала над этим вопросом. Кирюшу посещала в прошлые выходные, а каждый раз мотаться на электричке за Сергиев Посад по два часа в один конец и плюс час пешком было сомнительным удовольствием.

Я была не тусовочным человеком. Никогда не любила ночную жизнь. Не ходила в кафе и рестораны – жалко было тратить денег, да и что, одной, что ли, туда ходить? Мои любовники исчезли, подруги разъехались, Лина в отпуск, Леночка к родителям в деревню. Да и ритм работы был бешеным, сил не оставалось на развлечения. Какие развлечения, выспаться бы. И… переспать с мужчиной. Я уже и забыла, что это такое. Но у меня не было ни мужчины, ни возможности его искать. Напрягало отсутствие секса, и не только. Мне было грустно. И ужасно одиноко.

В последнее время моим настоящим другом стал сын. В течение года в выходные мы обычно катались на лыжах, коньках или велосипедах, ходили гулять в лес, но летом, когда он жил на даче, меня накрывала тоска. Я стремилась использовать это время, чтобы как-то построить личную жизнь, но кандидатов в мужья не было. Да бог с ними, с мужьями. Хотя бы просто развлечься. И вот Вася попал прямо в цель. Его голос ласково журчал и приглашал в гости на дачу. «А почему бы и нет?» – решила я, и мы договорились встретиться в субботу утром у метро.

Вася подкатил на раздолбанных проржавевших жигулях с прикрученным сверху багажником. Позиция в нашей компании у Васи была не самой последней, зарплата точно не ниже моей. Однозначно, он мог позволить себе кое-что и покруче. Если бы я не была матерью-одиночкой, озабоченной приобретением одной недвижимости за другой, то точно купила бы себе автомобиль получше этого, из недорогих иномарок.

Вася вышел из машины, любовно протер тряпочкой стекла, похлопал по крыше и сказал:

– Этот конь борозды не испортит.

«Но и далеко не уедет», – мрачно подумала я и полезла в нагретую дребезжащую таратайку. Села на неудобное продавленное сидение, и моя спина вспомнила «Запорожец» Вадима. Ехали больше часа. Вася непрерывно трындел, а я погрузилась в свои мысли, угукая и делая вид, что слушаю его болтовню. В конце он уже порядочно утомил, но тут мы свернули с шоссе и поскакали по разбитой дорожке.

Примерно через полчаса тряски, когда из меня была готова выскочить и душа, и завтрак, мы въехали в узкие ворота какого-то СНТ4, состоящего из крохотных шестисоточных участков и маленьких домиков за заборами из профнастила.

– Сейчас я познакомлю тебя с мамой и папой, – сообщил Вася с энтузиазмом.

Я напряглась. Ни про маму, ни про папу речи не было. Ну ладно, так проще было уклониться от близости, которую я желала всё меньше и меньше.

Вася подкатил к убогому домику, покрытому разного цвета шифером как будто (а на самом деле, так и оказалось) его собирали по помойкам, и громко забибикал. Ворота тут же заскрипели и открылись, их толкал тощий мужичонка в провисшей почти до пупка майке-алкоголичке и семейных трусах, по-видимому, Васин отец. С крыльца навстречу нам спешила рыхлая мамаша, одетая в выцветший до полной потери рисунка ситцевый сарафан. Оказывается, нас давно ждали. Уж не знаю, что наговорил родителям Вася, но меня встречали, как его невесту.

Мать хлопотала вокруг чуть ли не с хлебом-солью, а потом передала опеку супругу и побежала накрывать стол на веранде. Отец подцепил меня под руку и повел показывать сад. Вася поддерживал с другой стороны. Они так плотно взяли меня в кольцо, словно (и не без оснований) боялись, что я сбегу. В легком шоке я позволила выгулять себя по крохотному саду и большому огороду, обозрела грядки, посадки картошки, капусты, кабачков и огурцов. Осмотрела теплицу. Всё было вскопано, ни клочка свободного места. Между грядками были проложены узкие дорожки, так что мы перестраивались в шеренгу и шли, дыша друг другу в затылок. Папаша первый, сыночек замыкающий, а я, зажатая как сосиска между булочками, не имела шанса ступить ни влево, ни вправо.

Наконец, зычный голос мамаши позвал к столу. И тут началось настоящее представление. Еще на участке я обратила внимание, что везде используется мусор. Грядки огорожены какими-то осколками пластика и кусками железа. Металлические изголовья кроватей служили опорой для огурцов, теплица была сооружена из старых оконных рам. Посреди участка громоздились видавшая виды ванна, рядом кривые бочки, в углу пустые бутылки, сваленные в огромную кучу.

Но когда я вошла на веранду, то просто обомлела. Прилепленная к дому, она была собрана из разного размера и цвета окон. Большое пластиковое окно сочеталось с деревянным поменьше, затем снова пластик, кусок профнастила и снова деревянное окно. Две двери, расположенные рядом, были разной высоты. Всё помещение было завалено пустыми банками, коробками, ржавыми кастрюлями, завешано какими-то пыльными коврами и грязными одеялами. Всё пропахло плесенью. На небольшом свободном клочке расположился стол. Посуда на нем была со сколами и трещинами и собрана из разных сервизов. Стулья тоже были разномастными, колченогими. Меня проводили на лучшее место – драное плетеное кресло у окна. Оглядев «трон», я стянула с него какую-то засаленную тряпку, предпочитая сидеть на фанере, нежели непонятно на чем. Я брезгливо держала ее в руках, не зная, куда засунуть.

– Ах! – воскликнула мамаша и выхватила у меня тряпку. – Это же первое Васенькино пальтишко! Я покупала его в центральном Детском мире! А это, – и она выхватила не менее засаленную тряпку из-под зада мужа, – его штанишки!

Я пришла в ужас. Я не из брезгливых, у меня было обычное советское детство, и воду из-под крана могу пить, если жажда мучит, и яблоки из сада не мою, но здесь напряглась. Поняла, что в этом доме не выбрасывается и хранится всё, включая использованные Васенькины памперсы. Самое ужасное, что мои предположения оказались недалеки от истины.

За обедом я старалась есть только картошку в мундире, которую чистила сама. После трапезы Вася предложил поехать купаться. Я с облегчением согласилась, потому что не представляла, что делать на участке. Мы сели в машину.

– А далеко ехать? – спросила я, предполагая ответ: «Минут десять», но вместо этого услышала:

– Нет, близко, километров сорок.

Я с ужасом взглянула на Васю. Он не шутил. Подумала, может мне показалось, и переспросила:

– Сорок километров? Это же около часа.

– Да не, – бодро отреагировал мой спутник, – меньше.

Мы снова протряслись по грунтовке, потом выехали на шоссе и рванули. Вася не обманул. Мы ехали меньше часа, всего пятьдесят девять минут. И шли еще от дороги минут двадцать. Но тихое озеро, наполненное парной водой, было божественным. Вода смыла раздражение, мы долго плавали, пока не устали. Потом лежали на солнышке и снова купались. Собрались уезжать, когда солнце клонилось к закату. Вася даже похорошел. Купание освежило его, но, садясь в машину, он надел белую майку, с такими же, как на рубашке, желтыми пятнами на подмышках, и меня снова окатило волной гадливости.

Тронулись в обратный путь. Я была расслаблена, но совершенно напрасно потеряла бдительность. Мы прибыли к вечеру, но меня ждали еще два потрясения. Сладко улыбаясь, мамаша сообщила, что постелила нам обоим на чердаке.

– Нет! – резко возразила я, – я буду спать отдельно! Или уезжаю в Москву, немедленно!

Никакое длительное отсутствие секса, никакое расслабляющее купание не могло сподвигнуть меня на любовь с Васей. Мои вопли вызвали неожиданную реакцию.

– Вот и правильно, приличная девушка себя до свадьбы беречь должна, – проворковала маманя.

«Э-э-э.. кто? – удивилась я. – Я уж точно не девушка, и давно уже не “приличная”, в понимании Васиной мамаши». Я была разведенная тридцатидвухлетняя женщина с ребенком десяти лет. Может быть, Вася не сообщил этой отягчающей информации? О собственной девственности я давно забыла, как о пережитке глупых правил «хорошей девочки». Секс я любила, но если мужчина меня не привлекал, действительно, «собиралась поберечь себя».

Вася притащил раскладушку и постелил себе на веранде, сдвинув стол в угол. А я отправилась на чердак. Но перед сном случилась еще одна сцена, которая произвела тягостное впечатление. Я уже готовилась забраться по лестнице, чтобы завалиться спать, но внезапно началась движуха. Вася и его папаша открыли все двери и багажник своей древней машины и начали всё, абсолютно всё, вытаскивать и заносить в дом. Они перетащили аптечку, накидки на сидения, какие-то тряпки, домкрат, и еще целую кучу какого-то мерзкого барахла. Может быть, они на металлолом автомобиль собрались сдать и освобождают от посторонних предметов? Меня это так поразило, что я залипла на веранде и наблюдала за процессом, не в силах разгадать смысл. В конце Вася снял лобовые щетки и вытащил запаску. Запаска и щетки меня доконали. Я не выдержала и спросила:

– А зачем вы ее разгружаете?

– Да, чтобы ночью не украли ничего, – был ответ.

Машина при этом стояла в метре от входной двери, на территории участка, за закрытыми воротами. Я захлопала глазами и попыталась разгадать смысл происходящего:

– А что, здесь так воруют?

– Да нет, но могут, если оставить, такие люди здесь, такие люди! – сообщил мне папаня, вытащил коврики из машины и переместил их в дом.