Светлана Романова – Я ищу тебя, радость моя (страница 10)

НА-Я-гарский водопад меня поразил. Нам выдали желтые плащи, похожие на те, в которых в триллерах из леса выходят маньяки, на ноги что-то типа бахил, и мы побрели по скользким деревянным настилам, подойдя почти вплотную под струи. Конечно, не под самые мощные, но было интересно. В результате мы стали мокрые и веселые. Конечно, еще и на пароходике «в туман» сплавали. И на мосту постояли. И монетки побросали. На следующий день вернулись к Люсе и погостили у нее еще немного.

А последним пунктом назначения стал Нью-Йорк.

Мы приземлились там рано утром. Я зевала и чуть не забыла сумку в кафе, где мы пили кофе. Однако Кирюша оставался начеку. Он всё время подставлял мне свое плечо и был рядом. Молчаливым, но надежным спутником. На равных с мужчинами поднимал багаж на ленту транспортера, как взрослый, выдерживал длительные переезды, не пикнув, сопровождал на многочасовых экскурсиях, не ныл во время затянувшихся набегов в аутлеты, где я зависала, обнаружив цены, против которых не могла устоять. Прилетели мы в Америку с одним чемоданом, но мне пришлось купить второй, набив его обновками.

В Нью-Йорке пробежались по улицам, поднялись на Эмпайр Стейт Билдинг и сплавали на кораблике к статуе Свободы. Заглянули и в Центральный парк и покатались там на взятых в аренду роликах. Единственными, куда я не потащила сына, так как сама была к этому равнодушна, стали знаменитые музеи Нью-Йорка. В художественной сфере я была приблизительно так же неразвита, как и в сфере музыки. В детстве меня к ней не приобщили, а в юности и молодости всё время и усилия были посвящены неотложной задаче выжить, а в нее не входили думы о прекрасном. Я не имела ни малейшего представления ни о библейских сюжетах, ни о реальных исторических событиях и людях, отраженных на старинных картинах, поэтому все они были мне непонятны и вызывали лишь скуку. Contemporary art (*современное искусство) также осталось за зоной моего интереса. Поэтому ни Метрополитен, ни Модерн Арт-музей не были включены в список «must see» (*посмотреть обязательно).

Но и остальных достопримечательностей в этой огромной стране хватало, а время поджимало, и вечерами мы валились с ног от усталости. Маршрут был насыщенный. В целом, мы провели отличные две недели, открыли для себя Америку и почувствовали ее вкус.

Я не была любительницей сувениров, предпочитая копить впечатления, но, увидев в витрине половину чашки с надписью «New York was so expensive that I could afford a half of cap only» (*Нью-Йорк был настолько дорогим, что я смогла позволить только половину чашки), не удержалась и купила ее. Она меня рассмешила, и я решила, что это будет хорошее воспоминание.

В этой стране меня поразили огромные порции еды, ни одну из которых я не смогла осилить, несмотря на суровое советское детсадовское воспитание с его железным правилом «доедать до конца». При заказе напитка в Макдональдсе меня спросили, какой размер я предпочитаю, большой, средний или маленький. Я сказала «маленький», ожидая стандартный стаканчик, как в Москве, но получила пол-литровый сосуд, который не смогла допить. Кирилл тоже. Честно говоря, наша худосочная парочка на фоне полнотелых американцев выглядела такими ходячими скелетами, что даже я, всегда радующаяся собственной стройности, смущенно почувствовала себя заморышем. Что уж говорить про моего сына, просто кожа да кости.

Но мы вовсе не были слабаками, поднимались на небоскребы, подплывали на кораблике почти под самые струи Ниагарского водопада и замирали в свободном падении на аттракционах Диснейленда. А я дополнительно замирала от ужасных новостей, которые произошли в последние дни перед нашим возвращением.

17 августа 1998 года в России случился дефолт. Крах банковской системы. Катастрофическое обесценивание рубля. Стремительная инфляция. Курс доллара взлетел в три раза, с шести до восемнадцати. Мне было страшно. Непонятно, что делать и как жить дальше. Хотя я сообразила снять в американском банкомате остатки зарплаты, около тысячи долларов. И правильно сделала, так как на родине это сделать было уже невозможно.

Впечатлений было так много, что я уже устала и хотела домой. Но, как обычно в такие моменты, жизнь лишь усиливала степень накала испытаний, явно проверяя меня на прочность.

То, что совсем подкосило, случилось за день до отъезда. Вернее, это «приключение» назревало постепенно, так же как назревало на бедре Кирюши воспаление, образовавшееся из пустяковой царапины. Кирюша задел колючку еще в Орландо, но маленькая ранка в тропическом климате неожиданно превратилась в гнойник. Я была уверена, что воздух и солнце его подсушат, и он рассосется сам собой, как и было однажды на море. Поэтому сначала нарыв не очень беспокоил меня, но он рос и рос, и к концу нашего двухнедельного вояжа превратился в устрашающего размера красно-фиолетовый фурункул. Нога вокруг также опухла. В последний вечер в Нью-Йорке я не выдержала, и мы поехали в городскую больницу.

В приемном отделении Кирюшу осмотрел врач и обвел фломастером границы области воспаления вокруг абсцесса, своими размерами больше напоминающим гору Эверест со снежной вершиной. Доктор спросил, когда мы улетаем, и, услышав, что рейс утром, кивнул. Сделал какой-то укол, дал Кириллу таблетку антибиотика и еще одну, на завтра, протянул мне и велел следить за распространением красного пятна, обведенного линией. Если бы антибиотик не сработал, и воспаление перешло границу, утром нужно было срочно ехать в больницу.

– Но это будет операция, и обойдется она вам очень дорого, если у вас нет страховки, – предупредил врач. – Если же воспаление останется за линией, то можно лететь.

– А, может быть, вскрыть прямо сейчас?

Но хирург решил подождать до утра и отправил к медсестре, которая выписала счет за консультацию. Когда я взглянула на сумму, нули в глазах сначала слиплись. Мне показалось, что там указана цифра 200, и я охнула. Расстроилась, так как это был приблизительный эквивалент моего месячного прожиточного минимума в России. Но когда внимательнее рассмотрела счет, мне стало реально плохо.

На бумаге черным по белому значилось: 2000. Две. Тысячи. Долларов. Я так и села. Эта сумма в 1998 году была равна всем моим расходам, потраченным на наше двухнедельное путешествие вместе с билетами. Моя квартира пару лет назад стоила около пятнадцати тысяч долларов.

«И как это понять? Две тысячи баксов? За что? За десять минут и две таблетки? А если завтра надо будет делать операцию? Сколько же она будет стоить? Двадцать тысяч? Тридцать? Чтобы вскрыть гнойник, мне надо будет продать квартиру? И еще останусь должна? И что делать сейчас? В кармане у меня тысяча, но этого мало. На карте ноль. Денег уже не хватает. Как же заплатить за прием?» – судорожно соображала я.

Но медсестра всё решила за меня. Она дала мне заполнить стандартное заявление, где я обязалась оплатить счет, и попросила указать адрес, куда его следует прислать. Я в замешательстве промямлила, что мы живем в отеле.

– Ну вот и укажите адрес отеля, – равнодушно сказала медсестра и забрала подписанный мною листок.

Я честно указала адрес и свое имя, хотя никто не спрашивал мои документы. Я приготовилась оплатить этот счет позже и благодарила бога, что дома у меня валюта есть, ведь я всё время ее копила.

Мы вышли на улицу. Я сжимала в кулаке самую дорогую в моей жизни таблетку. Кирюша сжимал мою вторую руку. Он плакал. Я тоже готова была разрыдаться, но вместо этого прошептала вслух:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.