Светлана Романова – Я ищу тебя, радость моя (страница 7)

– Мы живем на третьем этаже. Сверху.

Да, если считать сверху, то на третьем, а снизу – на восьмом. И мне приходилось сначала бежать поднимать продукты, часто за два-три приема, потом тащить первый велосипед, а затем и второй. То есть получалось сгонять на восьмой этаж раз пять минимум, да с тяжелыми грузами.

В одну из суббот после обеда я обнаружила, что лифт был включен. Я долго откладывала крупную закупку, дожидаясь такого счастья, поэтому срочно рванула на оптовый рынок, прихватив сына в помощники. Нагрузила багажники сзади и спереди, повесила по две сумки на свой руль, и еще полностью навьючила велосипед Кирюши. Когда мы добрались домой через пару часов, лифт уже не работал.

Я выругалась. К вечеру резко похолодало, мы замерзли, устали, и у меня не было сил гонять по лестнице, перетаскивая сорок килограммов покупок плюс два велосипеда. Я чуть не расплакалась от отчаяния. Не собираясь сдаваться, на всякий случай заглянула в другой подъезд и обнаружила, что там лифт работает. У меня появилась идея пробраться через крышу. Я оставила Кирюшу сторожить покупки и съездила на разведку. К выходу на крышу вели ступени, перегороженные решеткой. Замка на ней не было. Я потянула ее, вылезла наверх и перебежала к нашему отсеку. Тут удача меня оставила, эта дверь оказалась закрыта. Но я не расстроилась, а придумала, как выкрутиться. Вернулась к Кирюше, велела ему одному идти на десятый этаж в нашем подъезде, а сама подняла сумки через соседний, протащила весь груз волоком к нашей секции, спустилась к запертой двери и просунула покупки по одной через щели в решетке. С той стороны их принимал Кирюша, который потихоньку спускал пакеты с десятого этажа на восьмой. То есть, в точном соответствии с его логикой, «на третий этаж сверху». И это ведь это он, в итоге, оказался прав, а не я! «Теперь и я всем буду говорить, что живу на “третьем этаже сверху”. А что, может, у меня в моем “элитно-монолитном” жилище – вертолетная площадка, и мне удобнее так считать!» – я даже хихикнула, пропихивая сыну продукты. Не пролезла через щель только увесистая замороженная курица, крупная, как динозавр. Но я нашла веревку, которая валялась тут же, на крыше, привязала птичку за мощную когтистую лапу и спустила на уровень наших окон. Пока она покачивалась, касаясь стекла твердыми боками, я спустилась к велосипедам и за два раза из последних сил взметнула их наверх к нашей квартире. «Силач Бамбула поднял два венских стула», – пыхтя, переставляя подкашивающиеся ноги по ступенькам, повторяла я забавную поговорку, которой смешила меня мама, когда я в детстве, сама худая, как велосипед, хвасталась перед ней своей «силой».

Я так утомилась, что про курицу и думать забыла. Но она про меня помнила и требовательно стукнула мороженной лапой по стеклу. Мое сердце ухнуло вниз. Первая мысль, которая пронеслась, лишь усилила ужас. Показалось, что это Вадим вернулся тем самым способом, каким он однажды воспользовался, когда хотел меня подставить. Это же был неповторимый стиль появления моего героя-любовника, в прямом и переносном смысле. Я гнала его в дверь, он лез в окно. Но сразу же с облегчением рассмеялась: «Ну что за глупость у меня в голове? Вадим далеко». Я открыла форточку и поймала синюю птицу.

Но главными бытовыми трудностями в Мытищах были даже не сложное добывание еды, и не поднятие тяжестей. Основной проблемой были время и усилия, которые я тратила на дорогу до работы. Туда-обратно у меня уходило больше трех часов, и я выматывалась. Конечно, столько же времени уходило, когда мы со Склянкиным учились в МГУ, но тогда я не считала это проблемой. Конечно, я была намного моложе.

Кроме того, поездки были не отдыхом в комфортной обстановке, а битвой не на жизнь, а насмерть. И утром, и вечером попадала в самые часы пик и едва втискивалась в электрички. И всегда, независимо от погоды на улице, внутри была липкая духота и давка. Обычно я стояла в тамбуре, зимой на ледяном полу мерзли ноги, а летом я покрывалась потом. И у меня не получалось выглядеть свежей и элегантной, как полагалось по статусу. Я же теперь была не кочегар, а пассажир первого класса.

Накопилась транспортная усталость. С перерывом на съемное жилье я прожила в Мытищах, сначала у свекрови, а теперь и в собственной квартире, в сумме около десяти лет, и в будни тратила столько времени зря. Я любила свой дом, но разочаровалась в городе. Грязь, пыль, неустроенность, отсутствие тротуаров, убогость городского пейзажа, главным украшением которого являлись бетонные заборы, раздражали. А дорога на работу просто добивала. Я поняла, что дом – это не только пространство внутри, но и снаружи, и мне стало там некомфортно. Но как же так! Я обустраивала его со вкусом и радостью и вломила туда так много… Столько усилий, такой ремонт! Я колебалась и не могла принять решение. Меня раздирали сомнения и неудовлетворенность.

Как обычно, помог случай.

В начале лета я должна была выступать перед своими коллегами во главе с начальством, поэтому наряд приготовила с вечера: тщательно отгладила шелковую блузку с бантом и отпарила юбку. Когда утром оделась и посмотрела в зеркало, осталась довольна. Белая блузка, узкая серая юбка и туфли-лодочки, элегантный бизнес стиль. Утром вышла пораньше, чтобы не торопиться. Светило солнышко, теплый ветерок гнал легкие облачка. Жизнь, казалось, удалась. Я подняла лицо к небу, улыбаясь, и произнесла вслух:

– Как же здесь хорошо! Так надо ли отсюда уезжать? Чудесный город, и мой дом, милый дом. Ну и что, что полтора часа до работы, зато какой воздух!

Но электричку, на которую я рассчитывала, отменили, а на следующую через двадцать минут собралась приличная толпа. Я знала, где надо встать на платформе, чтобы оказаться точно напротив дверей вагона, но, когда они открылись, ахнула. В тамбуре народ был настолько плотно спрессован, что места не было совсем. Но и выбора уже не оставалось. Сзади напирали, и меня просто впечатали в слипшуюся людскую массу. Вязкая влажная духота воткнулась в рот как кляп. Под ребра впился локоть соседа, в лицо дышали тяжелым перегаром с амбре чеснока, но я не могла ни пошевелиться, ни отвернуться. Через полчаса, борясь с тошнотой, мятая и потная, еле выбралась на платформу. Бант был полуоторван, блуза выглядела, будто в ней спали, дорогая обувь оттоптана. Меня мутило, словно с похмелья. Едва придя в себя и отдышавшись на свежем воздухе, снова подняла лицо к небу и сказала:

– Спасибо. Ответ ясен. Все вполне доходчиво.

Решение продать эту квартиру и купить в Москве другую было принято окончательно и бесповоротно. И, как обычно, едва я поняла чего хочу, то сразу же начала действовать.

Я выставила на продажу свою новую, милую и прекрасно отделанную двушку и… облезла. На сумму, которую могла получить за нее, можно было претендовать на убитую однушку в пятиэтажке и где-то далеко на окраине Москвы, так что длительность времени в дороге оставалась бы прежней.

На дворе стоял июнь 1998 года, цены на квартиры были просто ломовые и росли как на дрожжах. У меня было желание, но не было возможности приобрести квартиру, равную моей. Доплата была космической. Неважно, что моя современная новостройка была со свежим, стильным дизайном. Дорогостоящий ремонт не имел значения. Москва ценилась за прописку.

Однако я не оставила идеи переехать в столицу. Приняв решение и наметив цель, стала делать всё возможное, чтобы добиться результата. Поняла, что мне придется вкалывать и ужиматься во всем несколько лет, как и раньше, но я смогу. Ну что-что, а это умею.

Вот только на отпуске с сыном не собиралась экономить. Это была единственная статья расходов, которую я себе позволяла один раз в год. Выделяла на это приблизительно один месячный доход, получалась круглая сумма, на которую пару недель мы с Кирюшей отдыхали на широкую ногу.

В прошлом году ездили на Средиземном море. А на август этого года у меня было запланировано и вовсе увлекательное путешествие. В Америку!

Поскольку я всё делала заранее, то еще весной оформила визы и купила билеты. Ну а раз всё заказано, надо было наслаждаться! И я решила использовать такую возможность, а потом уж затянуть поясок, наметив новую цель.

Коллегу звали Вася. Июль 1998

Коллегу звали Вася. Я давно поняла, что он положил на меня глаз, но увиливала от его ухаживаний, как могла. Упитанный, с вечно желтыми подмышками на белой, промокшей от пота рубашке, предупредительно-суетливый, Вася мне не нравился. Он несколько раз пытался заговорить при встречах в офисе, но я лишь поддавала ходу и проносилась мимо, прикрываясь занятостью. Однако, узрев меня обедающей в корпоративной столовке, он присел за мой столик. Мы поболтали ни о чем, и я не сочла нужным продолжать сближение.

Но Вася был настойчив. Мобильные телефоны тогда были редкостью, но у каждого из нас на столе стоял рабочий телефон, четыре цифры которого были закреплены за сотрудником. Вася начал часто звонить мне, но я, видя на определителе его личный номер, никогда не брала трубку. Как-то раз он набрал мой номер с телефона своего коллеги и застал меня врасплох.

В этот момент я была расстроена и чувствовала себя никому не нужной. До отпуска оставался почти месяц. Москву накрыло июльское пекло. Свекор со свекровью сняли дачу и забрали туда Кирюшу, а я совершенно изнемогала от духоты и жары. И от одиночества.