Светлана Романова – Я ищу тебя, радость моя (страница 3)

– Я позвоню вам, – прошелестела бухгалтерша, и обе бумажки перекочевали в ее карман.

Довольные друг другом, мы съели тортик и расстались. «Не хуже, чем у Анны Ефимовны», – с удовольствием проглотив последний кусочек, подумала я. Потрясающие новости, шоколад и надежда так зарядили, что на обратном пути я и не заметила депрессивного забора, бодро проскакав мимо него, как породистый рысак. Держа хвост пистолетом.

Уже через пару дней я была приглашена на разговор к всемогущей Нине Петровне. Отпроситься у Нелли оказалось неожиданно легко. Я таким тоном произнесла просьбу об отсутствии, что она даже о причине не спросила и кивнула. И я рванула в Мытищи.

Проводила до кабинета своей руководительницы та самая говорливая бухгалтерша. И, прежде чем удалиться, снова с придыханием, несколько удивившим меня, произнесла:

– Она единственная, кто сможет вам помочь.

Я еще больше поразилась. Прямо волшебник Гудвин, исполняющий заветные желания.

Оставшись в одиночестве перед дверью, я не торопилась, а прикрыла глаза и сконцентрировала всю свою энергию и волю, нацелившись на достижение результата. Выдохнула и постучала. Услышав приглашение, зашла в кабинет, вежливо представилась. И заулыбалась во весь рот – в ушах Нины Петровны, которая царственно кивнула мне, качались два крупных изумруда. Я сочла это хорошим знаком. Волшебница небрежно взяла договор. Полистала его, пощелкала на калькуляторе пальцами с ярким маникюром и сказала, что свободных квартир уже не осталось. Но я подготовилась к судьбоносному разговору заранее и с собой захватила коробку конфет с откидной крышкой, под прозрачной пленкой которой виднелась пачка долларов.

– Вы любите шоколадные конфеты с такой начинкой? – тоже с придыханием, поскольку горло сжалось от волнения, спросила я и слегка приподняла крышку.

Острый глаз Нины Петровны сверкнул, как и бриллиант на ее пальце, она взяла коробку и сказала, что шоколад – лучший подарок, а начинка – ее любимая. Она посмотрит, что можно сделать, и думает, что найдет для меня вариант, а также посчитает, сколько надо будет дополнительно внести в кассу.

В полуобморочном состоянии я выползла из кабинета. У меня был богатый опыт переговоров, но сейчас, видимо из-за того, что на кону стоял мой дом, моя безопасность, я перенервничала, ослабла и держалась из последних сил. Спустившись в кафе, я, немного поколебавшись между тортом и алкоголем, выбрала коньяк. И хлопнула его сразу почти залпом. Приятное тепло прокатилось по горлу. Затем выпила еще одну рюмку и заказала-таки кусок шоколадного десерта, но не съела его, а завернула в салфетку и поспешила домой, к Кирюше. Мне так хотелось порадовать своего сына хотя бы вот таким маленьким подарком, чтобы и он разделил со мной переполнявшую меня радость. Я почувствовала, что дело сдвинулось. И всё будет в шоколаде.

Лина-Малина. Осень – зима 1997

Почти потускневшая надежда обрести свой уголок снова блеснула, как звездочка во тьме. Она дала мне силы и как по волшебству подтолкнула к изменениям и в других сферах. В первую очередь высветила необходимость ухода с работы. В меня, мертвую от усталости, словно влили глоток живой воды. И я сказала себе: «Стоп!» Несмотря на высокую зарплату, решила всё бросить. С меня достаточно. В безумном ритме, под тяжким прессом окружающей со всех сторон агрессии, я продержалась полгода, сведя жизнь до уровня раба на галере. Но больше не смогу. И чтобы выжить, нужно бежать отсюда. Сами обслуживайте ваших крикливых клиентов. Я разослала резюме и начала ходить на собеседования. Но ничего хорошего не предлагали. Вероятно, дело было во мне. Я не искрилась энергией, была тусклая и изможденная.

Добило и то, что руководительница выбрала меня новой жертвой. Та подчиненная, которую она изводила, вынуждена была недавно уволиться, и Нелли сладострастно сжала челюсти на моем горле. Теперь она откровенно издевалась надо мной, просто как Салтычиха2. Я поняла, что если не уйду прямо сейчас, то заболею.

Однако жизнь распорядилась по-другому. Неожиданно я ощутила поддержку оттуда, откуда не ждала. В середине осени в нашем отделе появилась новая сотрудница, звали ее Алина, но она предпочитала, чтобы ее называли Лина. Фамилия у коллеги была Мàлина, с ударением на первое «а», но я впервые прочитала ее, как название ягоды. Так и стала называть, Лина-малѝна. Тем более, она не возражала. Ей это милое прозвище вполне подходило. Она и правда выглядела, как налитая солнышком летняя ягодка. Светлые, словно выгоревшие, волосы, нежная кожа, ясные, голубые глаза. Лина составила яркий контраст принятому в компании стилю «топи другого». Она была единственной, кто предлагал помощь в сложных ситуациях, и открыто выступала против «добивания слабых», в категорию которых меня недавно и поместили. За эти полгода я, и правда, обессилила, не обладая никакими источниками подзарядки. Так что поддержка коллеги стала неоценимо важной.

Лина была спокойна и доброжелательна, а ее уверенность в себе – непоколебима. Она знала себе цену и давала это понять окружающим. Но при этом Лина не была агрессивной, как большинство в нашем коллективе. Но если наезжали на нее, Лине даже не приходилось повышать голос. Цвет глаз менялся, мгновенно приобретая стальной оттенок, и под ее жестким взглядом нападающий терял мысль и весь свой напор. Она не давала спуску никому, даже нашей злобной начальнице.

Хотя Лина была грациозной и роскошно-женственной, ее мягкость была обманчива, а прямая спина олицетворяла ее несгибаемость. Я видела, что многие коллеги, и даже лютая зверюга Нелька, начали побаиваться Лину. Я пребывала от Лины-малины в восхищении. Надо же, какое дивное сочетание величия духа, ума и красоты! Такая пленительная девушка не может быть одинокой, как я. На мой вопрос, замужем ли она, Лина подтвердила:

– Да, и мы венчаны, – при этом ее лицо так засияло, что я с легкой грустью подумала, что брак со Склянкиным не мог бы спасти никакой церковный обряд.

Можно сказать, Лина вернула мне веру в хороших людей, которых я уже отчаялась встретить. Я была старше ее на шесть лет, но Лина относилась ко мне, словно к младшей сестре, и давала ценные советы, как выпутаться из трудной ситуации с выигрышем. Я почувствовала, что она сможет подсказать, как правильно искать работу, и поделилась мыслями о решении бежать отсюда.

Рассказала, что оставаться здесь больше не могу. Нелька съест. Лина согласилась, но помогла взглянуть на ситуацию по-новому и найти альтернативный выход.

– Уволиться ты всегда успеешь, не торопись, у нас большая и хорошая компания, – сказала она, – лучше поспрашивай про вакансии в других отделах.

И я вняла совету, поражаясь гениальности этой идеи. Такая простая мысль, поискать работу внутри, даже не приходила в мой замученный мозг. Из-за низкой энергии и постоянного давления Нелли, которая, как мачеха Золушке, всё время подбрасывала самые тяжелые и запутанные дела, и из-за несправедливых жалоб клиентов я еле успевала выполнять рабочие обязанности. Но вместе с Линой мы продумали последовательный план действий, и я начала в обеденный перерыв и в частые отсутствия своей кровопийцы, посещать другие подразделения, разговаривать с их руководителями, расспрашивая о вакансиях.

Кроме того, опять же с подачи Лины, я встретилась и с начальником отдела кадров, которого попросила дать возможность расти и развиваться. Он спросил, чего я хочу и что умею. Тут пригодился мой богатый разносторонний опыт работы у Юрия Фомича в начале карьеры, когда приходилось крутиться по принципу «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Тогда я попробовала всего понемногу и теперь смогла создать впечатление, что знаю больше, чем на самом деле. Я рвалась в бой, решив, что «смелость города берет».

Если молчать, никто и не узнает про твои желания. А я страстно хотела перемен, и не просто хотела, а активно действовала. Главным для меня было переломить ситуацию. И это сработало! Мне пошли навстречу. В середине декабря предложили перейти в отдел маркетинга, заниматься детским питанием. Руководителем там был обаятельный голландец Эрик. Этот высокий жизнерадостный мужчина лет сорока, приветливый и дружелюбный, составлял контраст Нельке, стремившейся перемолоть меня челюстями даже в ущерб общему делу. А тут я – оп-па – и выскользнула из ее зубов! Вот уж правда, из любой безвыходной ситуации всегда есть выход.

И это был не просто «выход», а подъем на ступеньку по служебной лестнице. А может быть, сразу на две. Потому что на текущей должности я была администратором, а теперь стала, хотя и младшим, но менеджером. В иностранной компании, где я работала, слово «менеджер» не было пустым звуком. Я автоматически становилась «белой костью». Меня вводили в элиту, в святая святых. В маркетинг.

Я приняла предложение с энтузиазмом. Лина радовалась за меня и никому ничего не рассказывала. Пока шло переоформление документов, в нашем отделе я тоже хранила секрет. Моя начальница ничего не знала до последнего момента. Она по-прежнему чморила и унижала, но я, памятуя, что осталась лишь пара недель, уже совершенно не реагировала на гадости.

Перед новым 1998 годом я притащила в отдел торт и объявила, что ухожу. Сотрудники удивились. Вид мой был довольный, торт огромный. Сообщение оказалось новостью и для Нелли. Все были уверены, что я увольняюсь из компании. Спрашивали, куда устроилась. Но я лишь намекала: “вверх” и приглашала на чаепитие.