Светлана Родина – Красная Шапочка. Письмо от Волка (страница 1)
Светлана Родина
Красная Шапочка. Письмо от Волка
Глава
Красная шапочка. Архив отсутствии.
Оглавление
ГЛАВА ПЕРВАЯ. Пятьдесят три 2
ГЛАВА ВТОРАЯ. Торт 5
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. На будущее 8
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. Разумное объяснение 10
ГЛАВА ПЯТАЯ. Временная версия 13
ГЛАВА ШЕСТАЯ. Не тот вид доказательств 15
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Человек в сносках 17
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Отсутствующий стул 19
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Карточки мертвых 27
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Семейная легенда 32
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Консультант по переходу 34
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Другое солнце 43
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Двадцать три миллиона фотографий 46
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Как он занимал пространство 52
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Женщина с растениями 56
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Человек, который оставался рядом 59
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Противоречия 67
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Ребёнка было легче помнить именно так 71
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. Не задерживайся 76
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Корзина 79
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Пятьдесят три
Первой о дне рождения Розы Андреевны Лесковой вспомнила международная корпорация. В 00:03 на прикроватной тумбочке ожил телефон.
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, РОЗА!
На экране мигала конфетти-анимация — четыре секунды цифрового восторга, высланного отделом удержания клиентов.
Затем сообщение прислал банк: его службу поддержки она недолюбливала, зато отдел маркетинга любил её с редким усердием. Роза взглянула на экран. Пятьдесят три выглядело не возрастом, а графой в анкете: налоговой категорией, медицинским кодом, разрешением на парковку. Чем угодно, только не прожитой жизнью. Она выключила телефон и снова уснула.
В 06:17 он зазвонил опять. На экране было имя матери, и в этом не было ни малейшей интриги.
Елена Борисовна могла воспринимать день рождения дочери только как срочное дело, требующее своего немедленного вмешательства. Роза ответила на четвёртом звонке.
— Ты всё ещё в постели.
Ни «доброе утро», ни «с днём рождения»; только факты.
— Да, мама.
— В твоём возрасте нельзя растрачивать утро.
Роза взглянула на часы. Где-нибудь в мире утро уже имело право начаться. В Буэнос-Айресе оно ещё проигрывало темноте ночи.
— Спасибо за поддержку.
Елена Борисовна пропустила иронию мимо ушей. За сорок лет она выработала к ней стойкий иммунитет.
— Дмитрий звонил?
Вот она, настоящая тема. Роза посмотрела на экран: ни пропущенных звонков, ни сообщений, ни уведомлений. Только банк оказался пунктуальнее семьи.
— Пока не звонил.
— Он забудет. Я просто реалистка.
Елена Борисовна всегда называла это реализмом. В её исполнении реализм был критикой в приличном пальто.
Когда разговор закончился, Роза осталась в постели. За окном прошёл автобус, кто-то крикнул через улицу, во дворе собака отозвалась лаем с рабочим усердием. Буэнос-Айрес просыпался, а Роза не спешила присоединяться.
К десяти она дошла до офиса компании «Lost Buenos Aires». Этот архив занимал два этажа бывшего склада, отреставрированного с таким тщанием, что от настоящей истории почти ничего не осталось. Архитекторы явно потратили немало денег на сохранение аутентичности и заодно убрали всё, что могло бы ее сохранить. Коллеги шутя называли этот старый проект «Archivo de Ausencias» — «Архив отсутствий»: название было достаточно точным, чтобы спокойно переживать планерки.
Роза работала там четырнадцать лет: успела стать частью обстановки, но увы не той её частью, которую сильно берегут при переезде.
В половине двенадцатого Мартин Паредес попросил «на минутку».
В переговорной с видом на внутренний двор он заговорил о будущей структуре проекта. Обычно именно с этого момента разговор начинал портиться.
— Насколько всё плохо? — спросила Роза.
— Не плохо. Скорее иначе.
То есть плохо, только без права на прямое название.
Мартин сложил руки и произнёс несколько фраз о новых управленческих траекториях. Он говорил о структуре, гибкости и развитии; ни разу — о человеке, которому предлагали принять форму чужого решения.
— И где я вписываюсь в эти траектории?
— Ваш опыт остаётся чрезвычайно ценным.
Вот он, букет перед похоронами.
К концу встречи ничего официально не произошло. Ей не предложили новую должность, не отобрали старую, не сообщили о сокращении и не назвали сроков. Мартин только попросил «оставаться гибкой», а это, как знала Роза, означало: приготовьтесь принять форму чужого решения. Именно отсутствие решения и тревожило сильнее всего.
За обедом Лусия Феррейра села напротив неё в кафе внизу. Двадцать девять лет, специалист по цифровому архиву, два монитора вместо веры в бумагу. Для неё облачное хранилище было почти порядком мира, а пластиковая папка — личной слабостью старших поколений.
— У вас такой вид, словно вам только что объяснили ваше будущее.
— Так и было.
— Хорошее будущее или плохое?
— Корпоративное, — сказала Роза.
Лусия поморщилась так, будто слово «корпоративное» имело неприятный запах.
— Мои соболезнования.
Роза невольно улыбнулась. Лусия иногда попадала точно, и это раздражало почти так же сильно, как и помогало.