Светлана Ринкман – Ырка (страница 2)

За окном поплыло однообразное, выгоревшее полотно российской глубинки: бесконечная лента асфальта, редкие придорожные ёлки, покрытые серой пылью, поля, выгоревшие на солнце.

Москва со своим навязчивым гулом, вечным движением и привычным хаосом осталась где-то позади, отрезанная сотнями километров. А здесь, в этой глуши, Волкова неотступно сопровождало ощущение беспричинной тревоги, которое нарастало с каждым километром, сокращавшим расстояние до Бельска.

Чтобы заглушить навязчивые мысли, он включил радио и выкрутил громкость на максимум. Но сквозь шум и треск эфира неожиданно прорвался другой голос – чёткий, уверенный, твёрдый. Точно таким, каким он звучал десять лет назад. Голос Семёнова.

«Игорь, ты – гений! Вычислил-таки этого «Картографа». Только ты мог его найти. Я ни секунды не сомневался».

Это был пик его карьеры. А потом – долгое падение: ошибка в процедуре, давление адвокатов, технические неувязки… «Картограф» вышел на свободу. В тот же вечер пропала девочка. Её так и не нашли. И Волков, в отчаянии, пристрелил маньяка, прямо из табельного оружия, в грязном подвале на окраине.

Именно Семёнов тогда вытянул его из той трясины, всеми правдами и неправдами. Спас от тюрьмы, от увольнения, но не от себя. Спасение оказалось условным. С тех пор началось его медленное угасание. Свою боль, вину и гнев он начал глушить тем, что было под рукой – алкоголем. И постепенно растворился в нём окончательно.

До места назначения он добрался уже в сумерках. Мысль о том, что скоро можно будет рухнуть лицом в подушку и расслабиться на казённой кровати, заставила его облегчённо выдохнуть. Растянув губы в довольной улыбке, он потянулся в карман за пачкой сигарет, как внезапно в поле, прямо за стелой «Добро пожаловать в Бельск», его глаза зацепились за странную деталь. На фоне гаснущего неба, у кромки леса, застыла одинокая, неестественно худая фигура. То ли кривой, обгорелый шест, то ли засохшее дерево. Но что-то в её контурах смущало.

Волков нервно сглотнул. Руки крепче сжали руль. Он перевёл взгляд с дороги и прищурился, пытаясь сфокусироваться. Тень слегка качнулась, сливаясь с наступающей ночью.

«Показалось, – внутренне отмахнулся он от видения, резко вернув фокус на

дорогу. – Десять часов за рулём. Глюки начинаются. Надо отдохнуть.»

Его рука на автомате потянулась к бардачку, где была припрятана спасительная фляжка, и в этот момент колесо с глухим стуком провалилось в глубокую колдобину. «Волга» подпрыгнула, заставив Волкова хрипло выругаться и вцепиться в руль. Когда он, вернув машину на асфальт, снова бросил взор на поле, там уже не было ничего. Только бесконечная равнина, уходящая за горизонт.

Первое впечатление от Бельска оказалось пугающе странным. Город казался совершенно вымершим. Серые пятиэтажки с темными окнами и облупившейся краской на стенах. Пыльные улицы, опустевшие после заката. Ни души. Ни детей на качелях, ни стариков на лавочках, ни машин на дорогах. На часах едва пробило десять вечера, но город уже спал тяжёлым сном, точно заколдованный. Даже радио замолчало, оставив Волкова наедине с гулом мотора.

Он заглушил двигатель у ворот местного ОВД – неказистого двухэтажного здания из силикатного кирпича. Из нескольких окон на первом этаже пробивался тусклый свет, отбрасывающий на асфальт жёлтые пятна.

«В такой поздний час работают лишь по двум причинам, – промелькнуло у него в голове, пока он щёлкал замком бардачка. – Из-за чрезвычайного усердия или из-за чрезвычайных обстоятельств».

Он достал небольшую серебряную фляжку, открутил крышку и жадно прильнул губами к горлышку. Виски обжёг горло, ненадолго прогнав тоскливое ощущение безысходности.

Глава 3

Капитан Слепцов, местный начальник полиции, встретил Волкова в своем кабинете. Профессиональное чутьё, которое Волков считал давно атрофированным, дрогнуло и натянулось, как струна, едва он переступил порог. На лице капитана считывалась паника, спрятанная за напускным безразличием и солдафонской грубостью.

Слепцов был крупным, широкоплечим мужчиной с короткой, седеющей щетиной и маленькими, острыми глазами, которые беспокойно бегали по комнате, ни на чём не задерживаясь. Он пытался зажечь сигарету, но руки предательски дрожали. Зажигалка чиркнула трижды, прежде чем язычок пламени наконец коснулся табака.

– Волков? Из Москвы? – Слепцов втянул дым, и Волков заметил, как его пальцы сжимают сигарету чуть сильнее необходимого. – Не понимаю, зачем вас прислали. Мы тут не пальцем деланные. Ситуация под контролем.

– Под контролем? – Волков, поймав его взгляд, полный напускной уверенности, вальяжно, по-хозяйски, опустился на стул. – Виктор Петрович, я очень устал. Давайте по-быстрому, вы мне коротко расскажете о ходе расследования, и я поеду спать. А уже утром более подробно пообщаемся с вашим следователем. Как его там? Иванченко.

Слепцов закашлялся и ткнул пальцем в одну из разложенных на столе фотографий:

– Две недели назад нашли первую жертву. Молодой, только вот школу закончил в этом году. Смирнов Юра. Три дня спустя – женщина, Ковалева Наталья.

Он перевернул страницу в папке, и Волков увидел другой снимок. Снова промзона. Тело женщины средних лет, в простом ситцевом платье до пят.

– Ещё через три – опять школьник. Марков Илья. «Одноклассник первой жертвы», —Слепцов говорил быстро, точно зачитывал прогноз погоды. – Материалы мы направляли в Москву. Думали, всё ясно.

Он замолчал, вглядываясь в темноту за окном.

– А сегодня… – голос капитана Слепцова неожиданно дрогнул, став тише. – Сегодня – старший следователь Иванченко. Уехал вчера ночью, улицы патрулировать. Без приказа, без предупреждения. Буквально полчаса назад нашли. В районе старой котельной. Наши уже там. Я и сам уже собирался поехать, ещё несколько минут и вы бы меня не застали.

– Нашли живого? – уточнил Волков, хотя уже знал ответ.

Слепцов в ответ лишь бессильно помотал головой, смахивая капли пота с виска.

—Что ж, прекрасная беседа, – с язвительной вежливостью констатировал Волков. – Тогда поехали на место. Не будем заставлять покойника ждать.

Он тяжело поднялся и, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу.

К тому времени, как они доехали, ночь окончательно вступила в свои права. Место преступления было оцеплено кое-как: два ржавых «жезла», воткнутых в землю криво, в спешке, и между ними – полицейская лента, которая уже порвалась в одном месте и бессильно хлопала на ветру. Местные оперативники курили в двадцати метрах от самого места, сбившись в кучу. Их лица в свете фар были бледными, а взгляды, тяжёлые и враждебные, впивались в Волкова, словно в чужака, посягнувшего на их территорию.

– Утром не явился на работу, – на ходу пояснял Слепцов. – Коллеги не сразу доложили. Думали, проспал. Или… – он запнулся, – ну, знаете. Прикрывали. К обеду забеспокоились. Я отправил ребят к нему домой. Сын, Лёшка, сказал, что отец ещё ночью укатил в патруль.

«Патрулировать. Один. Ночью. Идиот», – мысленно констатировал Волков.

– А сын почему тревогу не поднял? – спросил он уже вслух, всматриваясь в темноту впереди.

– Да он думал, что отец на работе! – растерянно развёл руками Слепцов. – Привык, что его вечно дома нет! Ребята мои сразу начали прочёсывать город. И вот… К вечеру нашли

Тело лежало в траве – издалека казалось, что это просто тёмное, бесформенное пятно. Волков, с противным шелестом натянул бахилы и перчатки и подошел поближе.

Пятно оказалось высоким, широкоплечим мужчиной лет пятидесяти, в разорванной клочьями полицейской форме. Рядом, поджав под себя колени, сидел пожилой судмедэксперт в помятом халате. Даже в скудном свете фонаря было заметно, как его руки мелко трясутся. Раскрытый медицинский чемоданчик лежал у его ног.

Волков опустился на корточки, стараясь дышать ртом. От тела уже исходил неприятный запах, но не разложения, а чего-то другого. Металлического. Следователь, за долгие годы работы привыкший к крови и смерти, внезапно ощутил, как у него сводит желудок. Его взгляд зацепился за крошечные трещинки на каменистой почве, которые расходились от места, где, по логике, должна была быть лужа крови. Казалось, что земля здесь мгновенно высохла.

«Не сходится, – пронеслось в его голове. – Страшная рваная рана на горле, разорванная артерия… но вокруг слишком чисто, хотя, при такой травме всё вокруг должно было быть залито кровью. Следов борьбы тоже нет, как будто он просто стоял и ждал, чтобы его убили. Одежда порвана, следы как от когтей. И этот запах…».

– Ну, рассказывайте, что там? – коротко спросил он судмедэксперта.

Тот вздрогнул, подняв на Волкова воспалённые глаза.

– Трудно сказать. Я за 30 лет работы такого ещё не видел. – Он показал пальцем на шею жертвы. – Видите? Как будто дикое животное вцепилось в горло. Как и у других жертв. Но… крови почти нет. Совсем. Будто… будто её высушили.

Волков нахмурился. Его глаза, застекленевшие от усталости, теперь стали острым и собранным. Десятки, сотни трупов на его счету – но такого ещё не было никогда. Эта картина была какой-то неправильной.

– Возможно, убийца использовал какой-то сильный гемостатик?

Эксперт бессильно пожал плечами.

– Вскрытие покажет. Но скажу сразу, что у первых трех жертв никаких препаратов не обнаружено. Как и крови.