Светлана Ринкман – Ырка (страница 3)

Волков кивнул.

– Время смерти определили?

– Предварительно, с двух до пяти утра.

«Последний шанс», – снова

ядовито прошипел в сознании навязчивый голос полковника Семёнова.

Волков ещё раз, не спеша, пробежался глазами по страшной ране, по неестественно чистому месту вокруг, по лицу убитого следователя, застывшему в немом ужасе. Затем неторопливо поднялся, отряхивая с колен прилипшую траву. Он посмотрел на Слепцова, на его побелевшие губы, на испуганную толпу оперативников.

– Направьте образцы в Москву, – бросил он, поворачиваясь к Слепцову. – Я договорюсь, чтобы сделали как можно скорее. Уже решили, кому передадите дело?

Слепцов нервно провел рукой по лицу. Его напускная уверенность окончательно испарилась.

– Иванченко… Он вёл все три дела по отдельности. Формально – три разных производства. Объединять не стал. Говорил, связи нет… – Капитан замолчал, понимая, как это звучит теперь.

– Нет связи? – Волков язвительно усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья. – Обескровленные тела. Идентичные раны. Интервал в три дня. Ваш Иванченко, простите, был слепым? Или просто надеялся, что всё само рассосётся?

– Он был осторожен! – вспыхнул Слепцов. – Но он никогда не вёл дел о серийных убийствах. Да у нас таких отродясь не было. Толик у нас самый опытный был. А теперь… Теперь придётся назначать нового следователя. По всем четырём делам. Включая это.

Слепцов нервно кивнул в сторону тела. Волков сделал паузу. Мозг, несмотря на усталость, работал быстро, выстраивая формальности.

– Все под контролем, говорите? Вижу. Прекрасно вижу. Слушайте сюда. Завтра утром, первым приказом, вы назначаете нового следователя по всем четырём эпизодам. Я уже оформляю соединение дел. Ваш человек будет на бумаге. Все постановления – через меня. Все экспертизы – через моих людей в Москве. Ваша задача – не мешать. Есть возражения?

Слепцов отрицательно покачал головой. Процедура была безупречной, а ответственность за результат расследования переходила к этому московскому выскочке.

– Нет, – глухо произнёс он. – Я оформлю всё с утра.

Волков кивнул и направился обратно к своей машине, грузно ступая по утоптанной земле. В голове пульсировала одна мысль: «Порядок. Нужен хоть какой-то порядок».

Он открыл дверь «Волги», шумно отодвинул бардачок и достал потёртый кожаный кейс. Внутри, аккуратно уложенные рядом с бутылкой, лежали диктофон и блокнот. Рука на мгновение задержалась на холодном стекле, но затем он с силой захлопнул крышку, взял диктофон, щёлкнул кнопкой записи и поднёс устройство ко рту. Его голос в темноте салона прозвучал глухо, отстранённо, как голос автомата:

«Основание для объединения дел. Первое: идентичный способ убийства – травма шеи с последующим обескровливанием.

Второе: нападение в ночное время в безлюдных местах.

Третье: чёткая временная закономерность – интервал в семьдесят два часа.

И, наконец, четвёртое: убийство сотрудника, ведущего расследование по предыдущим эпизодам, что прямо указывает на их связь.

Предварительная версия местного следователя – нападение дикого животного. Версия не выдерживает критики. Отсутствие следов борьбы. Избирательность повреждений. Хирургическая точность в области поражения артерии при общей рваности ран…»

Он резко щёлкнул кнопкой, и в наступившей тишине его собственное дыхание показалось ему невыносимо громким. Неожиданно у него возникло стойкое ощущение, что кто-то ещё был здесь. Волков резко обернулся, всматриваясь в ночь. Вдалеке, между деревьями, мелькнула тень – и тут же исчезла. Словно сама темнота приняла форму и скользнула прочь.

Возможно, это была всего лишь игра света?

Но теперь нельзя было сделать вид, что ничего не происходит. Игра началась. И ставка в ней – его последний шанс. Или жизнь следующей жертвы.

Глава 4

Волков разместили в бывшем кабинете Иванченко. В кабинете царил идеальный порядок, которого ему так отчаянно не хватало. На полках – аккуратные ряды папок по номерам. Стол – чистый, все бумаги – аккуратными стопками. Даже ручки в стакане стояли ровно, по линеечке. Идиллическая картина рабочего места добросовестного служаки. Здесь не работали – здесь демонстрировали работу. Но чем дольше Волков вчитывался в документы, которые Иванченко оставил после себя, тем яснее становилось: этот порядок был обманчивым. Местный следователь словно намеренно дробил единую картину, отказываясь сложить пазл.

Волков достал карандаш и на чистом листе блокнота вывел жирными буквами:

1. Оружие? (Не зверь. Слишком чисто. Слишком… неестественно).

2. Мотив? (Не грабёж. Секта? Ритуал? Маньяк?)

3. Связь? (Должна быть. Не может не быть. Иванченко её скрывал. Зачем?)

Три вопроса. И ни одного внятного ответа. Как в том деле с «Картографом» – все улики ведут в тупик, потому что кто-то их туда аккуратно сложил.

За окном уже начинали сгущаться сумерки, наполняя пустой кабинет синеватыми тенями. В этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов, Волкову резко вспомнилось недоумение в глазах судмедэксперта.

Эта мысль, как навязчивая мелодия, засела в голове и не давала сосредоточиться. Нужно было движение, смена обстановки, чтобы разорвать этот порочный круг размышлений. Он резко вскочил, случайно уронив несколько листков со стола. Ему отчаянно захотелось покурить – хоть на минуту заглушить навязчивый шёпот в голове.

Воздух в тесной курилке был едким и тяжёлым. Двое полицейских – молодой, с нервными движениями следователь Сергеев и коренастый, молчаливый оперативник Рыков – стояли, отгородившись от мира густыми клубами дыма. Говорили они торопливо, сбивчиво, практически шёпотом.

– …Самого Иванченко, представляешь? Прямо в клочья… – голос Сергеева сорвался на шёпот. – Такого здоровяка непросто завалить…

Слова застыли в воздухе, едва Волков переступил порог. Оба мужчины замерли, сделав вид, что увлечены своими сигаретами и избегая встречи с взглядом москвича.

– Чего замолчали? – буркнул Волков, прислоняясь к прохладной кафельной стене и доставая из пачки последнюю сигарету. – И мне расскажите, раз уж сплетничаете тут. Что там с Иванченко?

Они переглянулись. Молодой следователь, Сергеев, сделал шаг вперёд.

– Товарищ следователь, мы тут думаем… Не сходится что-то.

– Что именно? – Волков выпустил струйку дыма, делая вид, что ему не особо интересно.

– Следов, – глаза Сергеева сузились. Он говорил быстро, можно подумать, боялся, что его перебьют или он сам передумает. – Нигде нет следов. И кровь… куда она девается? Предположение было, что земля всасывает. Но там, где нашли Иванченко, земля каменистая, совсем как асфальт. Ничего не впитается.

Волков молча смотрел на него холодным взглядом. Та же мысль, как червь, грызла и его.

– По городу уже слухи ходят. – Сергеев понизил голос ещё сильнее, наклонившись чуть ближе. – Говорят, это не человек вовсе, и не зверь. Это Ырка.

Рыков рядом хмыкнул и потушил окурок, с силой вдавливая его в переполненную пепельницу.

– Не смейтесь, – резко парировал Сергеев, не глядя на Рыкова, но явно адресуя ему. – Говорят, в старину их так называли. Это такой дух неупокоенный. Самоубийца, чьё тело не приняла земля. Он раздирает жертву и кровь высасывает, совсем как у наших жертв. Чтобы жизнь себе продлить. Солнца боится. Днём в норах сидит, в зарослях… поджидает. А ночью выходит. И голосом чужим говорить может… знакомым… чтобы обернулся человек. Еще говорят, что оборачиваться нельзя. Если этой твари в глаза посмотришь, всё, пропадёшь. Загипнотизирует.

Волков не выдержал. С громким, раздражённым вздохом он оторвался от стены и сделал шаг в их сторону. Мужчины от неожиданности вздрогнули.

– Это ведь тебя, Сергеев, на это дело назначили после Иванченко? – задал вопрос Волков, впившись взглядом в молодого следователя. – И что предлагаешь в протоколе написать? «Задержанию не подлежит, так как является духом неупокоенным»? Может, сразу ордер на экзорцизм выпишем? Чтобы я больше не слышал, как ты народные сказки пересказываешь и панику сеешь. Наша задача людей успокоить, а не до истерики доводить.

Он наморщился. Перед глазами в одночасье всплыла неестественно чистая рана на шее Иванченко и сухая, серая земля вокруг. Та картина, которую его мозг отказывался принять.

– Товарищ следователь… – залепетал Сергеев, краснея. – Я сам в это не верю. Просто… просто нельзя исключать никаких версий. Люди боятся, а где страх, там и нелепые слухи.

– Хм, – Волков окинул его презрительным взглядом и беззвучно рассмеялся. – Так и доложу начальству в Москве: «Дело раскрыто. Виновный установлен. Рекомендую вызвать батюшку и повысить оклад оперативникам за работу в условиях повышенной мистической опасности».

Лицо Сергеева стало пунцовым.

– У вас тут, я смотрю, не отдел полиции, а филиал Кашпировского, – продолжал Волков, наслаждаясь возможностью выплеснуть накопившееся раздражение на кого-то другого.

Он тряхнул головой и потянулся за фляжкой, припрятанной во внутреннем кармане, как дверь в курилку резко распахнулась и в дверном проёме появился дежурный.

– Товарищ следователь, вас к Виктору Петровичу. Там результаты экспертизы пришли по Иванченко.

– Иду, – прохрипел Волков, сделав последнюю глубокую затяжку и бросив бычок в переполненную пепельницу.

На пороге он обернулся, бросив взгляд на застывших сотрудников.