Светлана Пятилетова – Путь матери (страница 4)

Она вздохнула, достала бланк.

– Тогда давайте заполним документы. Но я прошу вас: подумайте ещё сутки. Это неспешная процедура. И, да. Жаль, что вы не сказали об этом сразу. Мы бы ни разу не принесли девочку на кормление. Это не для Вас. Это для ее же блага. Поняв мать, она потеряет Вас и это сильнейший удар по детской психике.

Я сидела у кроватки и смотрела на Вику. Она спала, слегка приоткрыв рот, ручки сжаты в кулачки.

«Ты не виновата. Это я слабая. Это я не смогла…»

Я протянула палец – она тут же схватила его, сжала крепко, как будто говорила: «Не уходи».

И тогда я заплакала – тихо, чтобы никто не услышав.

– Прости меня, – шептала я. – Прости, что я не могу быть тебе матерью. Прости, что струсила и дала слабину. Но, я боюсь… всего боюсь: осуждения, остаться в одиночестве, стать никому не нужной. Девочка моя!!! Прости и пойми!! Я буду надеяться, что на твоем пути встретятся хорошие люди и они смогут стать для тебя настоящими родителями! И дадут тебе все, чего ты заслуживаешь. А я… а я, похоже, никудышная мать… эх.. доченька..

На следующий день я подписала документы. Руки дрожали, ручкой больше пачкала, чем писала, когда выводила эти страшные слова: «от ребёнка отказываюсь. Подпись».

Заведующая молча положила бумаги в папку, посмотрела на меня.

– Если вдруг передумаете… у вас есть месяц.

Я не ответила.

Вышла в коридор, села на скамейку. Рядом был телефон – я могла позвонить Маше, могла попросить помощи. Но не стала.

«Это конец», – подумала я. – «Но, теперь все будет иначе». И набрала номер Виктора.

После тяжёлого разговора о судьбе Вики Виктор словно очнулся. Он приходил каждый день, приносил цветы, сидел у моей постели и говорил:

– Лика, я всё обдумал. Мы должны быть вместе. Давай распишемся – и уедем. К моим родителям. Там спокойно, там нас никто не знает. Мы начнём с чистого листа.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Внутри всё ещё болела рана от принятого решения, но Виктор был настойчив.

– Это наш шанс, – убеждал он. – Ты и я. Никаких «если», никаких «но». Просто мы.

И я согласилась – не потому, что поверила в счастье, а потому, что не видела другого выхода.

Церемония была скромной: ЗАГС, два свидетеля, букет белых лилий. Я надела простое платье – без фаты, без кринолина, без мечты. Виктор смотрел на меня с надеждой, будто пытался прочесть в моих глазах то, чего там не было.

«– Ты красивая», – сказал он, когда мы вышли на улицу. – Самая красивая.

Я улыбнулась – из вежливости.

Мы уехали через неделю. Поезд уносил нас прочь от города, где остались: боль, воспоминания, Вика.

Родители Виктора встретили нас тепло, но настороженно. Свекровь оглядывала меня, будто пыталась понять: «Что за женщина вошла в наш дом?»

«– Вы будете жить в гостевой комнате», – сказала она. – Там всё готово.

Комната была аккуратной, но чужой. Я раскладывала вещи и чувствовала, как стены давят.

Вечером первого дня Виктор обнял меня за плечи:

– Ну вот. Всё позади. Теперь только мы.

Я кивнула, но внутри было пусто.

Ночью я лежала, слушая его дыхание, и думала: «А если бы я не подписала те документы? Если бы вернулась за ней?».

Я пыталась вжиться в новую роль: жена, хозяйка. Готовила ужин, убирала, улыбалась свекрови. Но каждое утро просыпалась с чувством, что что‑то потеряла – что‑то важное, без чего нельзя дышать.

Однажды, развешивая бельё во дворе, я услышала детский смех. Через забор – соседская девочка лет пяти, в розовом платье, прыгает через скакалку.

Она увидела меня, улыбнулась:

– Тётя, хотите со мной?

Я замерла. Потом медленно подошла к ограде.

– Давай, – прошептала я. – Давай поиграем.

Девочка протянула мне скакалку, и я прыгала – глупо, неуклюже, – а она смеялась:

– У вас хорошо получается!

Когда я вернулась в дом, Виктор спросил:

– Где ты была?

– Во дворе. Играла с девочкой, – ответила я, не глядя на него.

Он нахмурился:

– С какой девочкой?

– Соседкой. Ей пять. Она… она похожа на…

Я замолчала.

Виктор подошёл ближе, взял меня за руки:

– Лика. Это прошло. Мы здесь. Мы вместе.

Но я уже знала: не прошло.

Прошло пять лет. Жизнь с Виктором обрела черты стабильности – не счастья, быть может, но порядка. Мы жили в доме его родителей, вели размеренное существование, где каждое утро начиналось с кофе, а каждый вечер – с тихих разговоров за ужином.

И всё же в глубине души я знала: это не моя жизнь. Это – маска, которую я ношу.

Однажды утром я проснулась от странного ощущения – лёгкого, почти невесомого. Приложила руку к животу и вдруг поняла: я беременна.

Виктор, узнав об этом, сиял:

– Это знак, Лика! Знак, что мы всё сделали правильно. У нас будет семья. Настоящая.

Я улыбнулась, но внутри было пусто. Семья… а где же моя первая дочь?

Алиса появилась на свет тихой осенней ночью. Она была крошечной, с пушком светлых волос и глазами цвета неба. Виктор держал её на руках и плакал:

– Она – наша. Наша девочка.

Я смотрела на неё и пыталась почувствовать туже радость, что и он. Но вместо этого в голове крутилось: «А как выглядит Вика? Какие у нее глаза? Какой смех?».

Вторая беременность стала для меня полной неожиданностью. Я не планировала, не мечтала – просто однажды снова ощутила это странное, знакомое чувство.

На этот раз родилась Лиза – темноволосая, с серьёзным взглядом и упрямым подбородком. Она напоминала мне… кого‑то, но я не могла вспомнить.

Виктор смеялся:

– У нас теперь целый детский сад! Две принцессы!

А я смотрела на них и думала: «Две. Но где третья?».

Я с девочками проводила все свое время: гуляли в парке, читали сказки, лепили из пластилина смешные фигурки, пели песенки, которые я помнила из детства.

Алиса смеялась звонко, Лиза – тихо, с прищуром. Я обнимала их, целовала, шептала: «Вы – моё счастье», – и всё равно чувствовала, как где‑то внутри живёт другая, невидимая дочь.

Ночью, когда девочки спали, я садилась у окна и думала: «Я мать. Но почему мне кажется, что я предала одну из них? Можно ли любить двоих, зная, что третья где‑то одна? Если бы я вернулась тогда – что было бы?»

Иногда я доставала старую фотографию Вики – ту, что мне дали в роддоме перед тем, как я подписала документы. Смотрела на её крошечное личико и шептала: