Светлана Пятилетова – Путь матери (страница 3)
– Да! Я с ней! Я никуда не уйду! – он хватает меня за руку, не отпускает ни на секунду.
В машине скорой я кричу – не от страха, а от боли, которая рвёт изнутри. Виктор держит мою ладонь, шепчет:
– Ты сильная. Ты всё сможешь. Я здесь. Я с тобой.
– Алло, приёмное? Здравствуйте! Вчера к вам поступила с острой болью Анжелика Владимирова, скажите, что с ней? Аппендицит? Операция была?
– Минуточку… так… Владимирова… ой, так девочку она родила, 2 кг 600 г, рост 45 см. У вас дочка! Поздравляем!!
«Дочка…» – мысль прокатилась волной, смывая всё лишнее.
«Всё ясно… полнота, резкие боли… Ясно и то, что мне нужны объяснения…»
– Витюша, привет! Смотри, смотри! Девочка! Какая маленькая! Такая смешная! Так забавно лобик морщит! Крошечка моя! Витя! Ты видишь, видишь? – материнской радости не было предела, меня просто захлёстывали эмоции счастья.
Он стоял в дверях палаты, бледный, с трясущимися руками. Сделал шаг вперёд, заглянул в кроватку.
– Лика… скажи мне честно… чья эта дочь? Только честно!
И тут я сломалась.
Всю жизнь буду себя ругать за этот момент. За своё малодушие. Всегда казалась себе такой сильной, стойкой, верящей в свои убеждения. А тогда… не смогла. Не смогла честно соврать.
– Это, Витя, дочь моя и… Андрея… того, ну, ты помнишь…
Тишина.
Он закрыл глаза, сжал кулаки. Потом медленно выдохнул.
– Всё! Я услышал то, что хотел! Ты думаешь, Лика, я – дурак? До девяти считать не умею? Четыре месяца живём вместе – и вот, пожалуйста, заверните, заберите! Я всё понял. Мне надо подумать…
И ушёл.
Он ушел, а я осталась в роддоме – восстанавливаться после родов и учиться заботиться о малышке. Девочка моя оказалась очень активной и требовательной. Чуть голодная – такой крик поднимает, что нам в палате было слышно!
Я смотрела на неё и вспоминала… вспоминала все: первую встречу с Андреем, тёплые вечера с Виктором, свои мечты о счастливой семье. А теперь – вот она, реальность: крошечная жизнь на моих руках и тьма вопросов без ответов.
Через несколько дней мы были готовы к выписке.
Вечером пришёл Виктор. Он стоял в дверях, сжимая в руках пакет с детскими вещами. Лицо бледное, глаза – как будто выжженные.
«– Я очень люблю тебя, Лика», – сказал он тихо. – Ты мой единственный близкий человек. Я долго думал над ситуацией и принял решение: мы с тобой не станем менять наши планы. Распишемся и уедем из этого города к моим родителям. Начнём жить своей семьёй и забудем весь этот кошмар. Я спасу тебя от позора!
Он сделал шаг ко мне, но не дошёл. Остановился. И тогда произнёс то, от чего у меня внутри всё оборвалось:
– Но, дорогая моя, при одном условии…Ребёнка ты сдашь в детский дом. Знай, что я никогда, слышишь? Никогда не приму чужого ребёнка.
Тишина.
Только Вика тихонько всхлипнула во сне.
Я посмотрела на неё – на это маленькое существо, которое доверяло мне больше, чем кому‑либо на свете. На её пухлые щёчки, на крохотные пальчики, сжимающие край пелёнки.
И вдруг поняла: я уже не могу её отдать.
– Витя, – сказала я, чувствуя, как голос дрожит, но не от страха, а от ярости, – ты просишь меня сделать то, на что я не способна. Я не сдам её. Не отдам. Она – моя дочь. И я буду её матерью.
Он сжал кулаки.
– Ты не понимаешь! Это не просто ребенок – это напоминание о том, что было! О твоей ошибке! О моём унижении!
– Это не ошибка, – перебила я. – Это моя дочь. И если ты не можешь принять её – ты не можешь принять и меня.
Он замолчал. Смотрел на Вику, потом на меня. В глазах – боль, злость, растерянность.
– Значит, так, – выдохнул он. – Ты выбираешь ее.
– Я выбираю нас, – ответила я твёрдо. – Нас двоих.
Он бросил пакет на кровать, развернулся и вышел.
Первые дни наедине с Викой стали для меня школой выживания – без учебников, без оценок, без права на ошибку.
Однажды утром я проснулась от тихого всхлипывания. Вика лежала в переносной кроватке, морщила лоб, но ещё не кричала – только предупреждала.
«Голодна? Мокро? Страшно?» – я лихорадочно перебирала в голове подсказки медсестёр.
Попробовала покормить – не берёт грудь. Поменяла подгузник – не помогло. Взяла на руки, прижала к себе – и вдруг она затихла, уткнувшись носом в мою шею.
– Так вот оно что, – прошептала я. – Тебе просто нужно чувствовать, что я рядом.
Ночью она плакала без остановки. Я ходила по комнате, качала, пела – всё бесполезно. В голове стучало: «Я не справляюсь. Я плохая мать».
И тут я вспомнила слова медсестры: «Иногда нужно просто остановиться. Взять её на руки, закрыть глаза и дышать вместе».
Я присела на край кровати, прижала Вику к груди, закрыла глаза и стала медленно дышать: вдох – выдох, вдох – выдох.
Через несколько минут её дыхание стало ровнее. Потом она зевнула. Потом уснула.
Я сидела так час – не шевелясь, боясь спугнуть этот хрупкий мир.
Но, через какое-то время стены роддома вдруг стали казаться мне клеткой. Белые, стерильные, без единого изъяна – как будто и не было этой бури внутри меня.
Я смотрела на Вику, спящую в кроватке, и чувствовала, как сердце рвётся на части.
«Она такая маленькая… такая беззащитная… а я? Что я могу ей дать?»
Медсёстры хвалили меня: «Вы отлично справляетесь с кормлением», «она хорошо набирает вес», «какая чуткая мама!»
Но я не чувствовала себя чуткой. Я чувствовала лишь бесконечную усталость и страх.
Ночью Вика плакала, а я сидела рядом, обхватив голову руками. В голове крутились мысли:
Я не смогу её обеспечить, у неё не будет отца, я разрушу свою жизнь – и её тоже».
В один из дней я не выдержала и поделилась с женщиной рядом – она лежала после кесарева, её муж приезжал каждый вечер с цветами и детскими вещами.
– Я думаю… думаю отдать её, – прошептала я, не глядя на неё. – Я одна. У меня нет поддержки. Нет денег. Нет будущего.
Она помолчала, потом взяла мою руку.
– Знаешь, что я скажу? Это страшно – так страшно, что хочется убежать. Но если ты сейчас сдашься, ты всю жизнь будешь спрашивать себя: «А что, если?..»
– А если я сделаю ей хуже? Если она вырастет в нищете, без любви?
– Любовь – это не деньги. Это ты. Твои руки, твой голос, твоё сердце. Ты можешь быть бедной, но ты можешь быть рядом.
Утром я вызвала заведующую отделением. Говорила тихо, почти без эмоций – как будто это не я.
– Я хочу отказаться от ребёнка. Оформить документы в детский дом.
Врач посмотрела на меня внимательно, без осуждения.
– Вы понимаете, что это необратимо? Что потом могут быть… последствия для психики? Для вас, для неё?
Я кивнула.
– У меня нет другого выхода.