Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Запретные земли (страница 6)

Крим вскочил. Вот почему выбежал Кип! Ника… Она тоже побывала под действием чар Арона. Чтобы успокоить девочку, избранный применял магию. Кип как-то обмолвился об этом в его – Крима – присутствии. Значит, и Ника должна почувствовать вероятную опасность. И если это случилось, то… У Крима пересохло во рту. Арон! Как он мог поверить его спокойствию? Как мог не понять, что тот что-то замышляет в момент, когда Арон не прореагировал на всегда раздражающее избранного выражение «господин» из уст друга? Крим ринулся вслед за Кипом, оставив Вилона сидящим на полу и безучастно смотрящим в никуда, а Прима – стоящим напротив с разинутым от удивления ртом.

Буквально одним прыжком соскочив с лестницы второго этажа, Крим у дверей комнаты, где они недавно столовались, увидел картину, которая окончательно уверила его в справедливости того ужасного предположения, которое только что пришло ему в голову: сейчас, в этот самый момент Арон был в большой опасности!

Кип пытался успокоить плачущую Нику, которая забилась на колени к своему воспитателю и спрятала лицо в вороте его походного костюма. Мирта, всем своим видом выражая сочувствие, беспомощно стояла рядом, а Карил загораживал своим телом дверь, что-то быстро объясняя жене.

Крим внимательно посмотрел на хозяина. Почему-то у мальчика создалось впечатление, что тому известно, что именно произошло с их лидером.

– Арон! – тихо, но чётко произнёс Крим, глядя хозяину прямо в глаза. Он старался подражать звукам речи тех, к кому попал, но всё же говорить он мог только на языке Долины хранителей. – Мальчик! – вспомнив одно из слов, которые выведывал у Прима Кип, выговорил Крим на уже местном наречии, показывая рукой рост Арона. Чуть-чуть приподняв брови, Крим вопросительно уставился на Карила, уже предполагая худшее.

Перед глазами стоял момент их расставания с Ароном. И теперь уже не казалось, что избранный просто пошёл со стражами. Они же попросту конвоировали мальчика! Как же это не пришло в его голову ранее? Да и как такое могло прийти в голову хранителю. Это же немыслимо – взять избранного под стражу!

Карил отвлёкся от жены и, старательно пряча взгляд, отрицательно покачал головой. Этот жест мог означать только одно – мальчика повели не в гости к правителю. По какой-то причине стражи решили, что перед ними враг. Девятилетний враг? Крим внимательно вглядывался в удручённое лицо возницы. Нет! Он не чувствовал с его стороны жалости к Арону. Напротив, мужчина считал, что всё, совершённое по отношению к пленённому стражами ребёнку, вполне справедливо. Возница жалел не Арона, он жалел их – четверых попавших в его дом детей. Они ведь были привязаны к тому, кого он посчитал врагом! А их, почему-то, страж крепости врагами не считал.

У Крима сердце ушло в пятки. Он испуганно посмотрел на Кипа, встретив такой же испуганный взгляд послушника. Всё рушилось. Если они правильно поняли Карила, то всё, на что хранители надеялись, чего ожидали в течение многих тысяч лет – всё это рушилось. Рушилось просто потому, что избранный ценой собственного благополучия, а, возможно, даже и жизни, решил избавить от смерти тех, кто последовал за ним в те края, куда рвалась его душа.

– Это не может быть правдой! Избранный не может умереть… – начал Кип.

Но Криму внезапно вспомнилось белое лицо Арона, когда тот отравился в южном храме и оказался в промежуточном между их миром и каким-то ещё. И тот, другой мир не мог или не хотел выпускать Арона, пока…

– Может, – прошептал Крим, не ожидая, пока его друг закончит. И пояснил. – Это уже случалось.

– Он не может умереть! – губы Кипа задрожали. Он уже сам не верил себе. Рушилось всё – надежды на безоблачную жизнь в будущем, вообще все надежды! – Пророчество…

– Пророчество найдёт другую колею! – жёстко выговорил Крим.

– Что делать? – руки Кипа дрожали, и Ника, чувствуя, как испуган её защитник, ещё крепче прижалась к нему, и завыла уже во весь голос. – Тихо! Тихо, девочка! – постарался успокоить подопечную Кип. Но как он мог сделать это, когда сам находился на грани паники?

– Мы должны найти его или… – Крим сглотнул подступивший к горлу ком. – Его тело…

– Но тогда… – Кип закрыл глаза, сердце его вырывалось из груди, но он всё же смог продолжить. – Тогда один из нас должен умереть.

– Не обязательно, – покачал головой Крим, вспомнив рассерженную физиономию избранного, когда тот увидел, какую именно жертву в южном храме готов был принести для него друг. – Но даже если и так, – добавил он. – Что в этом страшного? Ведь в противном случае могут погибнуть все!

– Ты прав! – обессилено кивнул Кип. Сейчас у него было такое чувство, что возможные события, о которых говорил сейчас Крим, уже высасывают из него самого жизнь. – Всё это уже не важно… Но как мы сможем узнать, где искать его тело?

– Он знает! – кивнул Крим на хозяина, который, не понимая ни слова из разговора мальчиков, внимательно следил за интонациями.

– Мы не знаем языка, – возразил Кип.

– Значит, мы должны выучить его как можно скорее, – раздражённо воскликнул Крим, уже не скрывая свои эмоции. – Он должен понять нас!

– А если Арон… – Кип глубоко вздохнул, он был не в силах вымолвить слово «мёртв». Это было уже слишком. – Если будет уже слишком поздно?

– В этом случае для нас, да и для них тоже, – Крим бросил взгляд на Карила, – потеряно абсолютно всё. Не о чем переживать. Тогда скоро мы присоединимся к нему в загробной обители.

Крим взял Нику из рук Кипа, видя, что тот не в состоянии поднять девочку, которая вцепилась в него ручонками, подал ему руку, и поднялся вместе с ним наверх, где их ожидал Вилон, всё ещё бороздящий пространство отсутствующим взглядом. Крим посадил девочку возле Вилона. Они одинаковые. Они легко поймут друг друга. Ведь они сейчас чувствуют то же, что и он.

Только сам он сейчас не имеет никакого права на то, чтобы отдаться ощущению безысходности, всё более и более пытающемуся захватить его душу. Он должен действовать. Он просто обязан сделать всё, чтобы вызволить Арона и весь мир вместе с ним из ситуации, в которую вновь вогнал себя избранный.

Последняя мысль принесла волну злости на поступок Арона, которая несколько отвлекла Крима от того отчаяния, в которое погружался его дух.

«Да! – раздражённо подумал Крим. – Я тебе ещё выскажу всё, что думаю о твоей постоянной склонности к самопожертвованию, дабы спасти других! Неведение иногда может быть смертельно для целого мира. Но тебе пока рано знать всю правду. Ты должен научиться верить, как учит нас церковь, как ты учишь нас! Ты сам должен научиться верить в нас!»

Крим вздохнул, обратил свой взгляд на Прима и сам начал приставать к тому, как это недавно делал Кип, выпытывая у него значение тех или иных слов и фраз.

А тем временем в столовой Карил и его жена Таля продолжали начатый ранее разговор.

– Он – колдун! – упрямо поджатые губы Карила говорили о том, что он ничего не хотел слушать.

Таля знала эту особенность мужа. Часто лишь для того, чтобы внутренне не признавать свою ошибку, он не хотел слышать никого. И упрямство, написанное сейчас на лице Карила, приводило женщину к уверенности, что где-то в глубине души тот знает, что поступил не вполне справедливо. Таля сейчас во что бы то ни стало хотела выяснить, что именно произошло на самом деле, и выпытывала у мужа все подробности пленения малолетнего колдуна.

– Ты говорил, что твоя птица не сразу признала в нём колдуна, – Таля покачала головой, всем своим видом демонстрируя недоверие к словам Карила.

– Ну да! – кивнул он. – Но потом… Она зашипела с такой силой! Я даже этого не ожидал.

– Ага… – Таля саркастически усмехнулась. – Сначала твой попугай не обращал никакого внимания на ребёнка, а потом вдруг зашипел. А ты не подумал, что поблизости мог просто Лиски пробегать?

– На Лиски он бы так не шипел, – уверенно затряс головой Карил.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулась Таля. – Раньше не шипел, а теперь захотелось ему, и зашипел!

– Этот мальчишка сам сказал, что он – колдун, – высказал последний из доводов Карил.

– Он пытался спасти друзей, – вздохнула Таля. – Так бы они умерли все, а тут…

– Что ты хочешь? – внезапно взорвался Карил. – Ты сама всё время твердила мне об опасности, которая таится в моих дежурствах за стенами города перед полнолунием. Да мне и самому было… А тут появился этот мальчишка, и с ходу заявил, что он-де маг, колдун. И он готов отдать себя без сопротивления в случае, если я спрячу этих… – Карил вздохнул, и из его горла вырвалось нечто похожее на всхлип. – Разве ж я… Да! – он махнул рукой. – Сейчас всё одно – уже поздно. Если мальчишку осудили, то его уже нет в живых, а если нет – я об этом завтра узнаю. Кому будет хорошо, если я сейчас выйду на улицу и меня сожрут эти… гвейны!? – последнее слово Карил сказал с такой ненавистью, словно выплюнул.

– Ладно, успокойся… – Таля впервые видела мужа в таком состоянии, и это несколько охладило её желание продолжать спор. Женщине вовсе не хотелось расстраивать Карила, а тот, по всей видимости, сам не мог себе сказать, правильно ли поступил. На самом деле он-то не видел никакого волшебства, просто мальчишка сказал… – Завтра всё станет ясным. Если он не колдун, кто его осудит? Он же не так глуп, чтобы продолжать настаивать на своей виновности уже после того, как ты выполнил его просьбу!