Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Последний шанс семи миров (страница 4)
– Сон странный приснился, – признался я, наблюдая за безуспешными попытками Виктории вырвать взятую в плен ладонь.
Маша открыла глаза, заинтересовавшись разговором. Полина отлипла от стекла, тоже внимательно наблюдая за нами. В голове пронеслась мысль, что действия сидящей за моей спиной подруги я чётко ощутил, даже не оборачиваясь. Как это может быть? А! Какая разница? Может, я попросту не прав, и Полинка всё так же сидит с закрытыми глазами, опершись щекой о стекло.
– А что приснилось-то? – не выдержала Маша.
– Белка, – ответил. – Забавная такая белочка…
– И ты о ней весь день думаешь? – прозвучало со стороны Полины. – Что же это должна быть за белка, что она у тебя из головы не идёт?
Подумалось, что всё же я был прав, и девушку, сидящую сзади, заинтересовал наш разговор.
– Уж очень реалистичным сон был, – поделился я с друзьями. – Лес сосновый, белочка на ветке…
– Да забудь! – посоветовал Серёжа, вставая, и сообщил очевидное. – Приехали!
Трамвай отправился в депо, а мы, проводив девчонок до входа в их общежитие, разместились на скамеечке перед своим. Честно говоря, подниматься на этаж не хотелось. Ночная свежесть овевала влажной прохладой. Лёгкий ветерок ворошил волосы, от чего по коже головы время от времени пробегали мурашки.
Некоторое время сидели молча, просто наслаждаясь тишиной. Последние дни из-за экзаменов не получалось ложиться вовремя, поэтому режим сильно сместился. И хотя усталость никуда не делась, спать пока не хотелось.
– Что завтра делать планируешь? – закинув руки на спинку скамейки и запрокинув голову, Сергей смотрел на проглядывающие сквозь тучи редкие звёзды.
– Выспаться хочу! – буркнул в ответ, затем тоже глянул на небо и, получив внезапное озарение, сообщил. – Дождь сейчас начнётся!
– С чего ты взял? – Сергей сполз по сидению и уложил голову на изогнутую спинку скамейки, раскинув руки и полностью расслабившись.
Кинул взгляд на друга. С чего взял? Да не знаю, с чего взял. Просто откуда-то пришло понимания, что вот сейчас… Первая капля обожгла холодом предплечье. Сергей резко поднял голову.
– Ну… Прямо ж на нос! – вскочил на ноги. – Пошли! Высыпаться…
Мы с Сергеем жили в одной комнате общежития с самого поступления в университет, то есть вот уже два года. Жили вместе, учились вместе. В общем, стали как братья. Мне обучение давалось легко. Сергею было сложнее. Хотя сложности его можно было связать с тем, что занимался он «спустя рукава». Все задания Сергей, конечно же, выполнял, иначе не доучился бы до третьего курса, да к тому же без «хвостов». Но выполнял он их, обычно, в самый последний момент, и не особо задумываясь, почему и что происходит. Просто применял показанный преподом алгоритм, и, вроде как, всё получалось.
Поступать в областной университет Сергей приехал из маленького городка сразу после окончания школы, прошёл на бюджет довольно легко, но вот учиться начал не сразу. Сначала он сильно тосковал по родным. Но так как учились мы в одной группе, да и сосед мне с самого начала понравился, я, в конце концов, смог его растормошить. К тому же на почве любви к лыжным прогулкам мы сдружились практически сразу. Чуть позже к нам присоединился и Степан. Степан, кстати, на лыжи впервые с нами встал, до этого такое времяпровождение он не уважал. Нужно отметить, что мы никогда не были профессиональными лыжниками, просто любили гулять в своё удовольствие. И почему бы не погулять на лыжах? Весело же!
Во время одной из таких наших совместных лыжных прогулок в находящемся возле университета парке уже после первой сессии мы встретили Викторию, разговорились. После этой встречи Вика вместе со своей подругой Полинкой стали частенько проводить время с нами. Вместе ходили в парки, ездили на природу, на пляж. В общем, довольно хорошо отдыхали в свободное от занятий и подработок время.
Все эти воспоминания чередой проносились в моей голове, пока мы ехали в лифте вместе с Сергеем, пытающимся стряхнуть с себя как можно больше воды, промочившей нас за считанные секунды буквально насквозь. Почему-то именно сегодня мои мысли занимают исключительно события прошлого, словно мозг пытается систематизировать всё, что относится к тем, кто мне наиболее дорог, так сказать, разложить по полочкам события их и моей жизней.
Поднявшись на восьмой этаж и войдя в комнату, щёлкнул выключателем на входе в комнату. Уловил направленные на меня отголоски недовольства от внезапного яркого, режущего глаза света. Повернув голову, взглянул на притаившегося в углу потолка паучка, сплётшего огромную паутину. Вчера над своей кроватью я этого произведения паучьего искусства не замечал. Подумал, что трудолюбивое насекомое сделало огромную работу практически за один день. Да что же я творю? Никогда не любил пауков, а сейчас? Хвалю его за работу? Просто замечательно! Я – молодец! А всё эта белка! Потряс головой, желая стряхнуть с себя отголоски странного дневного сна. Что же всё же происходит со мною? Не мог же я на самом деле выучить древний язык, позволяющий мне понимать всё и всех кругом! Конечно, это было бы замечательно, но такого в принципе не бывает. Быстро сполоснулся, залез в постель, пожелал другу доброй ночи и попытался отгородиться от преследующих меня странных ощущений, понимая, что если не сделаю это, то окончательно слечу с катушек.
Мне снились родители: мама, радующаяся моим успехам в школе; покачивающийся в кресле-качалке папа с газетой в руках. На самом деле родители снятся мне очень часто. И сны эти рассказывают о запечатлевшихся в памяти моментах счастья, которые я не воспринимал таковыми в то время, когда они происходили. Родители пропали под новый год, тогда мне было четырнадцать. Ушли с утра на работу, и больше не вернулись. Я продолжал ходить в школу, ожидая, что вот-вот дверь откроется и они придут, раскрасневшиеся с мороза, весёлые, с кучей подарков для меня. Но прошёл день, другой, третий… Через неделю я понял, что если ничего не делать, то я попросту умру с голоду. К родственникам обращаться не хотелось. Они не жаловали нас и раньше, а сейчас… Я понимал, что попроси я у них помощи, и вполне смогу оказаться в детдоме. А туда мне совсем не хотелось. И я пошёл мыть автомобили в автомойку около дома.
Я ждал, ждал долго – четыре года, пока мне не стукнуло восемнадцать. Это случилось летом, сразу после того, как получил аттестат о среднем образовании. Не знаю, каким образом папина сестра с мужем узнали о пропаже моих родителей. Я не говорил об этом никому, всё время веря, что они просто задерживаются, попросту не могут прийти. И хотя вера эта с каждым прошедшим днём угасала, я продолжал убеждать себя, что ещё чуть-чуть, совсем немножко, и они войдут в уже облупившуюся входную дверь… Через несколько дней после того, как мне исполнилось восемнадцать лет, ко мне в гости нагрянули родственники. В этот день я узнал, что тётка как-то смогла переписать на себя квартиру, в которой мы жили с родителями, и оформить опеку на меня. В квартире я оказался не прописан, хотя в паспорте штамп стоял. И поскольку совершеннолетия я достиг, то мне пора было отправляться в свободное плавание, так как больше она мне ничего не была должна. И я отправился… в университет. Уехал в другой город и подал документы, а потом начал готовиться к экзаменам, понимая, что у меня остаётся единственная возможность. Сейчас-то я уже знаю, что это не так. Возможностей было много. Можно было, например, просто обратиться в полицию. Но тогда я этого не знал. Да и сейчас я бы не стал судиться с роднёй родителей, хотя бы в память о них…
До того момента, как смог получить комнату в общежитии, жил в аэропорту, подрабатывая официантом в местном кафе. Потом стало легче. Я никому и никогда не рассказывал о пропаже родителей, ни тогда, ни сейчас. Поступив, учился, как сумасшедший, желая не только ни в коем случае не попасть под отчисление, но и заработать как можно более высокую стипендию, и, если возможно, другие доплаты.
С родителями же я встречался лишь по ночам в своих снах-воспоминаниях. Мама всегда улыбалась, хвалила, радовалась вместе со мной всему, что бы я ни совершал, а папа рассказывал мне, как образовывались галактики, из чего состоят звёзды, как возникла жизнь на нашей планете. Мне было хорошо в моих снах и часто не хотелось возвращаться в реальность, особенно так было в первое время после их пропажи, когда я всё ещё верил в чудо.
Глава 4. И снова белочка…
Проснулся я оттого, что кто-то нагло тянул меня за рукав. Приоткрыл один глаз, желая высказать Сергею, что я о нём думаю, но в тот момент, как открыл рот, чтобы разразиться ругательствами, кто-то внутри меня уже нашёптывал, что разбудить меня старается вовсе не живущий со мной в одной комнате однокурсник. Сквозь ресницы увидел что-то странно-коричневое… меховое… Распахнув оба глаза уставился на в упор смотрящего на меня бурого медведя. На долю секунды замер, опешив, а затем выдернув рукав из зубастой пасти, одним прыжком оказался на расстоянии нескольких метров от него. В грозном рёве животного послышалась… обида? Да ладно! Он ещё на меня и обижаться будет!