Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 24)

– Выпьешь чего-нибудь? – машинально спросил Мэтт, видя перед собой только красивую девушку и ничего больше.

Лаура посмотрела на него как на слабоумного.

– Ты что, дурак? – отрывисто рассмеялась она. – Думаешь, я шучу? Впрочем, это неважно. Главное, твой профессор верит в меня. Он успел все подготовить, как я просила? Я боюсь, у меня не будет другого шанса.

– Да, все готово, – ответил Мэтт и задал волнующий его вопрос: – А почему ты хочешь умереть?

Не имея оснований доверять вампиру, профессор Филандер заблаговременно дал Мэтту наставления проверить Лауру, выяснить ее истинные намерения. Профессор полагал, что помощник сумеет распознать хитрость и не позволит завлечь себя в ловушку, хоть и считал Мэтта глуповатым.

– Я не стану об этом говорить, – угрюмо пробормотала Лаура. – Лучше расскажи, откуда ты знаешь профессора?

– Мы познакомились во время одной из экспедиций. Я этнограф, он археолог, и сферы наших интересов часто пересекались. Он умный человек, с ним приятно беседовать. Однако его одержимость вампирами стала для меня новостью, я узнал об этом только в Румынии. Профессор живет не здесь, а в другом штате. После завершения той экспедиции мы не виделись несколько месяцев, пока ты не объявилась, позвонив мне.

– Зачем же ты ввязался во все это? – удивилась Лаура. – У него убили брата, а каковы твои мотивы?

– Не знаю, просто любопытно, – пожал плечами Мэтт. – Меня всегда интересовала мистика. То, что ты сделала с зеркалом, явно не укладывается в привычные рамки. Это было потрясающе.

Лаура закусила губу и напряглась. Ее глаза сделались непроницаемыми, как голубое небо с тенью набегающих облаков – предвестников ночной мглы.

– Любопытно поиграть в Ван Хельсинга? – осведомилась она, едва сдерживая гнев. – Неужели ты хочешь поучаствовать в убийстве? Я была о тебе лучшего мнения.

– Что ты, – поспешил разуверить ее Мэтт. – Я не собираюсь в этом участвовать. Разве я похож на садиста? Не думаю, что способен кого-то убить. Даже того, кто уже мертв.

– Я полагала, ты станешь просто связующим звеном, – протянула Лаура, смягчаясь в ответ на его искренность. – Что сведешь меня с профессором и уйдешь. Но мне будет спокойнее, если ты останешься, не знаю почему.

Лаура и Мэтт непринужденно болтали, но темы, которые они обсуждали, шокировали бы случайного слушателя. Благодаря располагающей обстановке девушку не покидало ощущение, что она на свидании, которого у нее никогда не было. И поневоле старалась удержать это приятное чувство, растянуть во времени. Лаура с тоской смотрела вокруг, на веселых молодых людей, наряженных в причудливые костюмы. Они танцевали, пили коктейли и беспечно флиртовали друг с другом, аромат духов смешивался с жаром их разгоряченных тел. У нее могла бы быть такая же жизнь, невинная и беззаботная, если бы не кроваво предначертанная судьба.

– Ты так и не ответила, отчего решила умереть и почему мы должны тебе помочь, – допытывался Мэтт.

В клубе стоял шум, и Лаура придвинулась к нему. Ей вдруг захотелось выговориться, излить кому-то свои чувства. Мэтт внимательно смотрел на нее, и Лауре было непривычно, что кто-то прислушивается к ее тихому и неуверенному голосу.

– Я спала… всю мою жизнь. И проснулась мертвой. У меня не осталось ничего своего – ни капли крови, ни слез, только время. Я наблюдаю за миром со стороны и обрываю жизни, как цветы. Я ненавижу себя, но не имею сил это прекратить.

Мэтт заметил, как остекленели ее глаза, стали глубокими, льдистыми и абсолютно безжалостными. При этом он понял, что она не представляет для них опасности – ненависть Лауры сейчас была направлена только против себя самой и, возможно, против кого-то еще, о ком он не ведал, но хотел бы узнать.

– Кто сделал это с тобой? – спросил Мэтт.

– Я не скажу тебе, – вымолвила Лаура с легким оттенком грусти, – да это и не имеет значения. Суть в том, что я вампир, нежить, и меня надо уничтожить.

Однако Мэтт видел в ней не нежить, а обыкновенную девчонку, к которой испытывал сочувствие и нечто большее. Лаура ему нравилась, и при других обстоятельствах он бы охотно поухаживал за ней. Сейчас ему было безмерно жаль ее. Измученное лицо Лауры находилось совсем близко, и Мэтт, поддавшись неожиданному импульсу, перегнулся через стол и поцеловал эту несчастную девушку со злыми глазами. Лаура обомлела от его порыва, но не отстранилась и ответила на поцелуй. Ей было интересно сравнить, понять, каково это – целоваться с обычным парнем, она стремилась почувствовать себя живой, хотя бы напоследок. Поцелуй с Мэттом оказался совсем не похожим на их сумрачно-томные поцелуи с Эдгаром. Он был робким, трепетным, немного мокрым, и Лаура не знала, как истолковать свои ощущения. Она почти желала, чтобы Эдгар застиг ее в чужих объятиях, и ей показалось, что уголком глаза она различила среди танцующих его неподвижный силуэт. Лаура резко прервала поцелуй, отпрянула от Мэтта и пристально вгляделась в толпу. Вспышки света слепили, тела мелькали, и она засомневалась, был ли здесь ее создатель или померещился ей. Она неотрывно смотрела в ту сторону, словно хотела материализовать из воздуха призрак.

«Я обманываю себя, – с сожалением подумала Лаура, отгоняя желаемую иллюзию, – и хочу видеть то, чего нет. Он не бог и не может быть вездесущим».

– Тебе стоит быть осторожнее со мной, – бесстрастно сказала она, обернувшись к Мэтту, – если я попробую хоть одну каплю твоей крови, то не смогу сдержаться – и ты умрешь. Вот почему смерть – лучший исход для меня. Нам нужно поскорее уходить отсюда.

Лаура вложила в ладонь Мэтта свою холодную руку, и он почувствовал ее пронзительную дрожь. Девушка с опаской озиралась, пока они пробирались сквозь толпу к выходу, но никто им не встретился ни в клубе, ни на темной парковке.

Для уничтожения вампира профессор снял бывшую частную лабораторию на окраине Лос-Анджелеса. Лауру он намеревался запереть в комнате за стеклом, где раньше держали подопытных животных, и там же упокоить.

– Здравствуйте, профессор Филандер, – любезно произнесла она, входя в дом, и даже нашла в себе силы улыбнуться.

Вместо приветствия тот достал пистолет и навел на нее.

Лаура насторожилась, но и бровью не повела, только глаза ее слегка расширились.

– Я не удивлена таким теплым приемом, – сказала она с завидным самообладанием. – Надеюсь, вы не убьете меня прямо на пороге? Мне не хотелось бы умереть в столь непотребном виде. Неловко признаваться, но на мне нет даже нижнего белья.

Мужчины смутились, а Лаура скептически смотрела на них немигающим взглядом, чуть изогнув брови.

– Вы опасны, и мы не склонны вам доверять. Имейте в виду, что пистолет заряжен серебряной пулей, – заявил профессор Филандер, держа ее на мушке. – Так что извольте воздержаться от фокусов, мисс Уэйн, или как там ваше настоящее имя?

– Это неважно. Имя ненастоящее, – солгала Лаура, желая обезопасить Джемайму. – Как вы думаете, кому в наше время придет в голову назвать ребенка Лорелия?

– Каково бы ни было ваше имя, я счастлив, что вы наконец попались.

– Я сама искала вас, – с обезоруживающей искренностью заявила она, – для того, что требовалось закончить уже давно.

Мэтт встал рядом с Филандером и не сводил с нее глаз, хотя Лаура вовсе не старалась зачаровать его.

– Какова ваша цель? – сомневался профессор, подозревая подвох. – Уж не надеетесь ли вы устранить нас? Ведь нам известно, кто вы такая. Мы видели, как вы умеете ускользать.

– Вовсе нет, – ответила Лаура с пренебрежением, которое поневоле переняла от Эдгара. – Мир достаточно большой, а ваша жизнь сравнительно коротка, чтобы мы с вами никогда не встретились. Мне нет необходимости вас уничтожать. Я могла бы без опасений оставить все как есть.

– Тогда зачем вам все это?

– Мне просто надоела такая жизнь, – удрученно произнесла Лаура, и у нее возникло чувство, что она живет уже очень долго. – Вы не представляете, в каком аду мне приходится существовать. Простые человеческие удовольствия – еда и сон – недоступны мне. Я мертва, но хожу по земле. Чтобы поддерживать подобие жизни в теле, я должна убивать ни в чем не повинных людей. Каждая смерть безумно мучительна для меня. Я совершила бы самоубийство, но вампиру сделать это очень трудно. Если даже выстрелю в себя, остается риск промахнуться и потом ходить с дырой в груди. А отрезать себе голову я не смогла бы при всем желании. Вот почему мне пришлось обратиться к вам. Я хочу покоя и надеюсь, что заслужила смерть и забвение. Даже само имя мое должно быть забыто.

Профессор Филандер внимательно смотрел на нее и понимал, что девушка искренне верит в свои слова. Он видел в ней чудовище, но чудовище страдающее. Как человек религиозный он спросил:

– И вы не мечтаете о спасении души?

– Я не знаю, – призадумалась Лаура, и на глазах у нее невольно выступили кровавые слезы, – если честно, я сомневаюсь, что оно возможно для меня. Ведь я убийца.

Профессор вздохнул, опустил пистолет и задал последний, самый важный вопрос:

– Скажи, это ты убила моего брата?

– Да, я, – ответила Лаура, без колебаний приняв на себя вину Элеоноры. В конце концов, еще один грех на ее душе – что он значит?

Глава 12

Стемнело. Лаура сидела на стуле, запертая в стеклянной комнате, сложив руки на коленях. Она успела нарядиться в свадебное платье, которое заказала заранее, аккуратно накрасить глаза и губы. Не хватало только вуали – Лаура посчитала, что та помешает. Белоснежное платье с пышной атласной юбкой и корсетом, расшитым искусственным жемчугом, отвечало устремлениям Лауры выглядеть красивой, когда она будет лежать с серебряной пулей в сердце и с отрезанной головой. То была ее последняя воля. В своих самоубийственных мечтах Лаура воображала себя королевой Анной Болейн[6], положившей голову на плаху, или Марией-Антуанеттой[7] с ее гильотиной. Что было достойно королев, вполне подойдет и для нее.