Светлана Панина – Окончательная регистрация (страница 3)

— Наставником? — я поднялся с пола, плюхнулся обратно в кресло. Казалось, сил не осталось, ноги едва держали. Слишком много всего сразу. Я не справлялся. — Рассказывайте уже! Кто вы такой?

— Травиат. Так мы себя называем. И вы теперь один из нас, застрявших здесь, в Эхомире. Или Лимбо, или Чистилище — если так будет проще понять. Название — не столь важно.

— То есть я — призрак? И вы тоже?

Звучало глупо, как сюжет для сопливо-романтичного или, наоборот, комедийного фильма.

Травиат кивнул — по крайней мере это его подергивание головой я принял за согласие.

— Призраки, неприкаянные души — называйте как хотите.

— А держит нас незавершенное дело? — усмехнулся я. — Как-то это…

Взмахнул рукой, пытаясь подобрать слова. Не хотелось говорить «банально», но другое слово на ум не приходило. Травиат не стал ждать, пока я его подберу:

— Не дело, нет. Неисправленная ошибка. Ну или ошибки. Вы верующий человек?

Я поморщился, тряхнул головой. Не потому, что предположение меня задело — просто всё происходящее не укладывалось в привычные мне теории, я будто пытался натянуть сову на глобус.

— Жаль. Проще всего объяснить через концепцию греха и обязательного искупления, хотя это и не совсем точно. Речь не о грехах в привычном библейском понимании. Речь именно об ошибках. Порой неосознанных — и это самое сложное. Вы сделали при жизни что-то, что сильно повлияло на других, плохо повлияло, но не смогли или не успели это исправить, устранить ущерб. Но исправить придется. Поэтому вы здесь. За всё нужно платить.

Я поморщился. И не только потому, что последняя фраза прозвучала слишком высокопарно — просто не нравилось то, что слышу. Слишком неопределенно, слишком субъективно. Куча моих решений кому-то делали хуже, даже когда у меня цели такой не было — а как иначе? Бывало, мои решения делали хуже мне самому. А уж если вспомнить работу… Просто так устроена жизнь: один находит, а другой теряет. Я получил проект — другой проиграл, и это отразилось на всей его жизни. Это в фантастике никто не уходит обиженным. Реальная жизнь другая — невозможно осчастливить всех. Мы вынуждены лавировать и выбирать. Но мне всегда нравилось думать, что у меня есть принципы. И уж точно у меня были приоритеты — я всегда выбирал семью. Наташку. Даже в ущерб себе.

Что-то царапнуло по сердцу — кажется, я начинал понимать, перед кем я провинился. Но его я никогда не видел — в этом моя ошибка? Но это невозможно исправить! Никак! И это не было моим решением! Или все же было? При жизни всё казалось проще, сильно проще. Почему теперь вдруг усложнилось?

— То есть это наказание?

— Я предпочитаю называть это работой над ошибками… шансом исправить… — слово травиату не понравилось, и он поморщился, потер пальцы, подбирая другое. — Скажем так, устранить ущерб, который вы причинили.

— И пока не устраню…

— Останетесь здесь. Поэтому так опасны случайные ошибки. Увы, не каждому выпадает шанс на искупление. Я жду его уже пятьсот с лишним лет, хотя моя ошибка случайной не была. Я сразу понял, почему я здесь.

— Пятьсот! — это что же, неоплаченные долги там оплатили моё пребывание здесь? — Поэтому вы говорите со мной? Вы здесь главный?

Травиат усмехнулся:

— У нас нет главного. Да это было бы странно. Мой наставник говорил, Эхомир выбирает кого-то наиболее близкого по духу, что ли. Того, кто сможет лучше объяснить и помочь освоиться. Потом я вернусь к себе.

— А я?

— Раз вы здесь — за вами должок. Думайте. Исправляйте. А до того вы останетесь в Эхомире. Это, — он взмахнул рукой, указывая на библиотеку, — только начало. Эхомир подстроится. Создаст для вас идеальный Покой. За дверью не всегда будет пустота. Там вы будете чувствовать, что-то ощущать, правда это лишь эхо узнанного при жизни. — На секунду он задумался. Может пытался угадать, каким будет этот мой Покой? — Здесь может быть неплохо. Особенно, если любите одиночество.

— Одиночество?

— Травиаты не общаются друг с другом, это невозможно. Скоро я покину вас, и более мы не увидимся.

— А если вы плохо объясните? Если в процессе у меня возникнут вопросы…

— То вам придется всё постигать самостоятельно, — травиат пожал плечами. — Ошибочные решения мы ведь тоже принимаем самостоятельно.

— Имя у вас хоть есть?

Он усмехнулся. И я понял — какой смысл в имени, если мы больше не встретимся. Я всё ещё был растерян, вот в голову и лезли нелепые мысли. Я молча кивнул в ответ, просто чтобы дать понять, что уловил намек, и огляделся. Мне нравилась эта комната. Никогда не любил современные интерьеры: лаконичные, выбеленные и пустые. Будто мёртвые. Я всегда мечтал о подобном месте — о целом доме, старомодном, в котором будет и уютный кабинет для работы, и отдельная библиотека для Наташки, и просторная гостиная с камином для долгих посиделок с друзьями, и чтобы стены обиты деревом, и массивная мебель, и тяжёлые шторы. А за окнами — сад с цветущими вишнями и яблонями. Сейчас конец апреля — им самое время цвести.

Наверное, я опять задумался не о том. Травиат всё так же сидел в кресле, глядел на меня. Надо было вникнуть в суть, спросить его о чём-то важном, пока была такая возможность. Но мысли упорно ускользали, не шли в руки. Да и был ли смысл задавать вопросы, если «всё сам» — часть искупления? На это же намекал травиат?

На смену недавней панике приходило опустошение. Эмоции рассеивались, думать не хотелось. Мне бы остаться одному, сейчас бы это помогло: спокойно всё переварить, подумать, понять из-за чего я здесь. Но мозг увиливал, как будто боялся, что понимание это будет слишком болезненным, и пытался меня защитить. А может просто для него было чересчур много нового.

Я снова вспомнил Наташку — не выходил из головы её образ, то, как она сидела на полу, перебирая мои вещи. Готовит похороны? Или уже освобождает шкафы от ненужного? Но не слишком ли быстро?

— Время здесь идет иначе? Ну, в Эхомире, — было странно произносить это название. Наверное, я всё ещё противился происходящему.

Травиат покачал головой:

— Нет, все синхронно. Хотя порой кажется, что здесь время течет медленнее, а то и вовсе останавливается, — на несколько секунд он умолк, почесал кончик носа. — В самом начале какое-то время нужно, чтобы проявиться, у всех по-разному, у кого-то день, у другого — неделя, у кого-то — месяц. Думаю, это зависит от вины. А дальше… Сможете наблюдать, как появляются на свет и растут ваши внуки, правнуки… их дети и правнуки… Как они делают свои ошибки и глупости… И как они умирают…

Судя по тону, он знал, о чём говорил.

— Мрачная перспективка, — буркнул я. — А ведь кто-то отдал бы руку за такое.

Травиат приподнял брови в немом вопросе, и я покачал в ответ головой — точно не я. Никогда не хотел жить вечно. Особенно, когда вечность досталась тебе одному, и ты ничего не можешь в ней изменить — только наблюдать за тем, как все проходит мимо. Это больше походит на пытку, чем на подарок судьбы. Что ж, тем больше будет мотивация… как там травиат сказал, заплатить за ошибки?

— Что мне доступно? Травиатам. Я могу вступать в контакт с живыми людьми? На что-то влиять? На людей? Что-то им внушать?

Какое-то время травиат размышлял, поглядывая на меня. В его взгляде сквозила неуверенность. И я снова не понимал, сомневается он во мне или в своих знаниях. Нелегко было его «читать». Слишком нейтральными и выверенными были все его манеры.

— Если внушить — это подчинить своей воле, то нет. Заставить что-то сделать или вселиться в чужое тело мы не можем. Передвигать предметы и оставлять послания тоже. Но можем вызывать эмоции и воспоминания. Некоторые люди нас чувствуют. По сути это единственный способ повлиять на живого человека. Мой наставник говорил, что мы можем общаться через сны, только мне это никогда не удавалось. Говорят, проще всего с теми, с кем была крепкая связь, кто вас помнит и любит, но и с посторонними возможно. Многое зависит от цели.

— И как мне снова попасть в реальный мир, к жене? Что нужно делать? Как этим управлять?

— Представить место и шагнуть туда, — травиат улыбнулся. — Звучит проще на словах, чем на деле. Порой это вообще не удается, порой получается само собой. Сильные эмоции помогают, но не всегда. Другая сторона может закрыться, если настраиваетесь на человека. Вы научитесь. Всё придёт, когда освоитесь здесь. Думаю, очень скоро.

Я посмотрел на дверь.

Травиат заметил, кивнул:

— Попробуйте. Вы, кажется, успокоились. Может, там уже что-то есть. Но учтите, как только вы покинете эту комнату, мы больше не увидимся. Травиатам нет входа в чужой Покой. Каждый сам по себе.

Ну да, ну да. Припоминаю. Потому что ошибаемся мы тоже каждый сам по себе.

— А это? — я оглядел комнату. Почему-то я решил, это и есть место, где я теперь буду жить.

— Лишь временное пристанище. Пограничная застава, если угодно. Здесь свои законы. Эта комната создана комфортной для нас обоих, и исчезнет, как только вы обретёте свой собственный Покой. Эхомир создаст что-то важное лично для вас. Говорят, это подсказка. Но мне свою разгадать не удалось.

Я нерешительно встал. Казалось, мне не о чем больше спросить. Со мной всегда так — большинство вопросов приходят уже в процессе решения задачи.

— Что ещё мне важно знать?

На мгновение травиат поджал губы.

— Попробуйте, как говорится, примерить чужие туфли. Иногда это помогает понять. И найти выход. Иногда.