Светлана Панина – Окончательная регистрация (страница 4)

Я не стал говорить, что думаю о подобных советах. Просто кивнул в ответ. Подошёл к двери.

Может за ней ничего и нет.

В конце концов, я же не обязан сразу туда идти, могу задержаться в этой комнате. Одиночество всегда меня пугало, а уж в этой ситуации — и подавно. Мною двигало больше любопытство, каким окажется мой Покой, чем желание расстаться с травиатом. А ещё хотелось прогнать из памяти ту клубящуюся серую мглу.

Латунная ручка чуть холодила ладонь — я медлил, не решался повернуть её и распахнуть дверь. Взглянул на травиата:

— Каков ваш Покой? Чем он оказался?

Тот качнул головой, и я успел решить, что отвечать он не станет, как услышал:

— Домом. Правда, чужим домом.

Я хмыкнул и повернул дверную ручку.

Часть 3. «Место нашей встречи»

Димаш Кудайберген — «Я скучаю по тебе»

Kevin Kern — «Childhood Remembered»

Увиденное так поразило меня, что я невольно сделал пару шагов вперед, переступив порог, а когда сообразил — дверь за мной захлопнулась и исчезла. И я остался посреди пустого пляжа.

Широченная песчаная полоса разбегалась в разные стороны. Море волнами накатывалось на берег. За линией пляжа виднелись дома, частные, совсем небольшие.

Место я узнал мгновенно.

Чёрное море.

Севастополь.

Любимовка.

Интересно, слова травиата могли повлиять на меня и мой Покой? Как оно работает?

Никогда не считал это место родным, хотя тут жила бабушка по маминой линии и меня многое с ним связывало.

Я огляделся.

Сейчас здесь все по-другому, я знал. Появились кафешки, спасательные вышки, шезлонги с зонтиками. Сам пляж стал ухоженнее. Да и дома в поселке изменились — советский частный сектор стал больше походить на современный коттеджный. Но мой Покой оказался копией Любимовки именно из детства, какой она была в начале нулевых.

Я недолго постоял у моря, глядя на прибой. По небу ползли белёсые тучи. Недавно прошел шторм, и воздухе висели влага и густой запах водорослей. Я заметил выброшенную на берег медузу, слегка потрёпанную, и вернул её обратно в воду — не знаю, был ли в этом смысл, ведь я не в реальном мире, но не оставлять же её. Медуза оказалась противно-склизской, так что пришлось пополоскать руки в морской воде, по-летнему тёплой, и волны щедро окатили меня пеной, замочив кроссовки и джинсы.

Все было таким… настоящим. Казалось, я снова живу. В библиотеке я не ощущал ничего, ни боли от ножа, ни мягкости кресла, здесь же чувства постепенно возвращались, хоть и казались не такими острыми и яркими, как при жизни. А может мне просто чудилось, что я всё это ощущаю? Но думать над этим не хотелось — главное, чувствую хоть что-то. Влажный песок пружинил под ногами. Сырой ветер трепал волосы и холодил шею. В кроссовках хлюпало, но разуваться не хотелось — да и какой смысл, что мертво заболеть не может. Наоборот, это обыденное хлюпанье только добавляло жизни всему вокруг и напоминало о детстве — сколько раз я вот так бегал в сырых кроссовках после неудачной ловли мелких крабиков или криля.

Я побрёл в сторону посёлка — туда, где когда-то жила моя бабушка. На мгновение задержался у небольшого домика за простым деревянным забором — лет семь назад он сгорел, вместе с хозяйкой. Поглядел на пустую лавочку у калитки, на черепичную крышу, и пошёл дальше. Сперва узкой тропинкой, потом по дороге вглубь посёлка — так же, как в детстве бегал купаться.

Почему именно это место стало моим Покоем? Не сказать, чтобы ребёнком я часто здесь бывал — мы с родителями жили в самом Севастополе, в Любимовку выбирались от случая к случаю. Родители чаще, а я — только на шашлыки по праздникам или по поводу — помочь с мелким ремонтом в доме да собрать персики или черешню. Летом я предпочитал городские пляжи, в Любимовке друзей у меня не было. Казалось, бабушка приезжала к нам чаще, чем мы к ней. Любимовка стойко ассоциировалась у меня с Наташкой и её семьей — это было их место. Намёк, значит?

Баб Нелин дом оказался точно таким же, как в детстве. Потом его подремонтировали и продали, но здесь он был прежним — белёные стены, серая шиферная крыша, синие оконные рамы. Забор и калитка тоже были синими — краску пора было обновить, местами она облупилась. Я толкнул калитку и опешил — заперто. Потянулся через неё, пытаясь нащупать щеколду — она не поддавалась, будто заклинила. Ладно, забор не такой высокий, можно и перелезть. Через пару минут я стоял во дворе и осматривался. Среди листьев громадной черешни краснели ягоды. На дорожке, что вела к дому, тускло поблёскивали лужи. Между оконными створками торчал кончик тюлевой занавески — словно окно захлопнулось от сквозняка.

Подёргал входную дверь — тоже заперто. Поднажал, даже пару раз с силой толкнул её плечом — никакого результата. Вот это уже странно. Даже не странно — не логично, что ли. Впервые пожалел, что бабушка не хранила ключей под каким-нибудь горшком или за дверным наличником. Оставалось окно. Головой я понимал, что пораниться мне не грозит, травиат это наглядно продемонстрировал, но все равно мешкал — вдруг эта неуязвимость распространялась только на библиотеку? Чувства ведь вернулись, наверное, боль будет вполне настоящей, хоть и не такой острой, как при жизни. С другой стороны — я уже умер, чего бояться! С силой ударил локтем по ближайшему стеклу. Боль была несильной. Наверное, будь я жив, я бы взвыл — все равно что врезал в кирпичную стену. Стекло не разбилось, только зазвенело. Все чудесатее и чудесатее. Видимо, входа в баб Нелин дом мне не было. И всё же я хотел убедиться окончательно — подобрал с земли влажный булыжник и со всей силы запустил им в окно. Стекло задрожало, зазвенело, но даже не треснуло, а камень отлетел от него и, против всех законов физики, вернулся не ко мне, а на то самое место, откуда я его взял.

Пару минут я топтался на месте, размышляя, нужен ли вообще мне дом. Вряд ли призраки спят и тем более вряд ли нуждаются в комфорте и крыше. Потом вспомнил последние слова травиата. Может то, что изначально я оказался именно на пляже, не было случайностью? Может, всё проще?

Обратный путь занял больше времени — я осматривался, иногда дергал чужие калитки и двери, в пару окон запустил булыжниками, но всё повторялось в точности, как в бабушкином доме. Наверное, со стороны я походил на мародёра, который пытается найти себе еду и пристанище в опустевшем после апокалипсиса городе. В каком-то смысле так оно и было.

Только подходя к пляжу я начал понимать, что не так с этим местом. Оно казалось живым и настоящим. Всё здесь было таким, каким я запомнил в детстве. Те же трещины и выбоины на асфальте. Те же изгибы тропинки. Те же деревья и кусты. Те же цветочные клумбы из автомобильных покрышек. Те же качели и лесенки на детской площадке, выкрашенные красно-синим. Те же бельевые верёвки на облупленных столбах. Не такие же, не просто очень похожие — именно те самые. Казалось, каким-то чудом я вернулся в те дни, когда был подростком, и вот-вот за забором покажется бабушка Неля и недовольно позовёт меня обедать… промчится, перекликаясь и противно трезвоня, ватага местных пацанов на великах… из-за угла покажется улыбчивый дед-почтальон с вечной карамелькой за щекой, казалось, они никогда у него не переводились… на дереве застрекочет сорока… Но здесь никого не было, кроме меня. Наверное, надо благодарить провидение, или кто за всё это отвечал, что я не оказался в Севастополе, во дворе, где прошло моё детство и где каждый камень что-нибудь значил. Где всё напоминало о родителях, о друзьях, о радостях и разочарованиях. Видеть те места такими же живыми, но пустыми, словно кропотливо сделанная декорация, было бы совсем невыносимым.

По пляжу гулял ветер, накат на море усилился, стало не по-летнему зябко, и я порадовался, что на мне шерстяной джемпер. В такую погоду инстинкт гонит под крышу: на уютный диван, к интересному сериалу и чашке горячего чая. У меня ничего этого не было. Зато была надежда, что это временно.

На сам пляж я возвращаться не стал. Поглядел издали, как волны шумят и накатывают на берег, как чайки молчаливо кружат в небе — надо же, здесь были птицы, хоть какая-то жизнь. Всё это умиротворяло. А мне нужно было немного спокойствия и уверенности в себе для последней проверки.

Вдруг вспомнилось, как почти двадцать лет назад я бежал на этот самый пляж, но встал как вкопанный на этом же месте…

…Впереди искрилось под ярким солнцем и манило прохладой море, а я думал только об одуряющем запахе вишни и сдобы, что доносился из открытых окон небольшого домика под черепичной крышей. Минуту назад я вообще не был голоден и мечтал только о том, чтобы вдоволь накупаться в море и вернуться домой к ужину и полуфиналу Чемпионата мира по футболу (Германия против Италии — шутка ли!), но в один миг всё это вылетело из головы, а живот свело от жгучего желания откусить сразу половину горячего пирожка с вишней — я был уверен, что пахнет именно ими. Из дома доносилась задорная «Hips Don’t Lie1

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.