Светлана Ненашева – Сказки бурого болота. Часть 2. Цена венца безбрачия (страница 4)

       Она подхватила платье, накинула его на себя и указала пальцем на трех воинов с наиболее отупевшим взглядом. Кивком позвала их за собой. Выйдя за поляну, подняла руку, приказав всем оставаться на месте. Вступив в полосу дождя, она почти по щиколотку увязла в грязи – так развезло землю. Увидела глубокую воронку, но Зоэры нигде не было. Потом один из воинов закричал, тыча пальцем в широкий след волочения, ведущий к воронке.

       Зоэра все-таки жива? Она ползла и упала в воронку? Тея бросилась на колени и, еле удерживаясь на скользких краях, вглядывалась в ямину. В самой ее глубине вдруг заметила скрюченную сухую кисть с распухшими суставами и костяными браслетами на ней. Ничего уже не соображая, упала на живот и, рискуя свалиться, попыталась ухватить эту так необходимую ей руку, чтобы забрать дар.

       Она почти уже дотянулась до нее, как вдруг рука резко нырнула в грязную воду, а из воронки раздался противный хохот колдуньи. Тея лежала в грязи и ревела белугой. Испуганные воины подняли ее и повели к шатрам. Но наследница колдуньи, уже взяла себя в руки и, обернувшись, зло плюнула на эту случайную старухину могилу.

       В этот момент вся выброшенная молнией земля начала сползаться к воронке, очень быстро ее заполняя. И уже через минуту на большом черном круге появилась  свежая зелень. Прямо на глазах она росла, цвела, вяла, и еще через минуту от воронки не осталось и следа. Дождь закончился.

       Когда Тея с воинами пришла на поляну, все снова упали на колени. Тея усмехнулась про себя. Спектакль, устроенный Зоэрой, пока пошел на пользу ей. И, обведя соплеменников победным взором, она позволила им встать и разойтись.

Глава 4

Наследница

2  ВЕК ДО Н.Э.  СКИФЫ

       Ортэй проснулся, когда новоявленная ведьма не на шутку испугалась. Он ровно и глубоко дышал, но за трое суток в ее шатре не пошевелил даже пальцем. Его щеки ввалились, нос заострился, губы ссохлись, а кожа сильно побледнела. Друзья воина, доставившие его к ней после полутора суток сна, постоянно приходили с вопросами, но она ничего не могла сказать им. Ни сказать, ни сделать. Скорее всего, она в чем-то ошиблась, приготовляя снадобье в страшной спешке, и теперь  остро ощущала свою беспомощность. Зоэра справилась бы с этим, но Зоэры рядом нет. А будь здесь Зоэра, не было бы уже Теи.

       Конечно же, старуха догадалась, в чем дело, когда не дождалась Ортэя в условленном месте и пошла его искать. Обнаружив глубоко спящим на шкурах за спинами друзей, так посмотрела на свою преемницу, что лучше уж сразу убила бы. Только тогда Тея осознала, что пощады ей не будет. Поэтому, когда ведьма сдохла, не успев расправиться с ней, юная ученица вздохнула свободно. А сейчас эта беда с любимым…

       Тем временем он, широко раскрыв глаза, разглядывал сумрачное нутро ведьминого шатра. Чуть поднял глаза и увидел в головах невероятно красивую белокурую незнакомку, сидевшую, обхватив колени руками. Поднял ослабевшую, будто не свою, руку и попытался дотянуться до нее. Девушка заметила движение и тут же вскочила с радостным блеском в заплаканных глазах. Она суетилась вокруг него с какими-то кувшинами и чашками, давала выпить то один отвар, то другой.

       Вдруг у входа раздался звонкий удар в медный котел, кто-то возвестил о своем приходе. Тея откинула полог и, увидев нескольких воинов, друзей Ортэя, позволила одному из них войти. Пока тот приглядывался к полумраку, больной, уже привыкший к потемкам, искал вокруг себя оружие. Но его не было. Чем он сможет защитить себя и эту женщину от врага?

       А «враг», наконец узрев его на лежаке в самой глубине помещения, не вынул оружия, а кинулся к нему с радостным криком и объятиями. Ортэй было уж сгруппировался, чтобы даже голыми руками дать отпор, но полупридушенный в дружеских лапах не знал, что делать. Красавица, видя замешательство больного, грубо оттолкнула и прогнала парня прочь.

       Закрыла полог и опустилась перед ним на колени. Стащила с него льняную рубаху и штаны и, взяв какие-то палочки, начала катать их по его телу и время от времени сильно нажимать чем-то острым. Несколько раз ему было очень больно, но воин чувствовал, как стремительно возвращаются силы. Ортэй уже догадался, что попал к ведьме, и его лечат.

       Но как хороша была сама ведьма! Свои необыкновенные волосы она собрала в косу, лоб, перехваченный старинным медным обручем, как и виски покрылись бисерным потом. Широко распахнутыми голубыми глазами в обрамлении длиннющих темных ресниц она смотрела на него, как на божество. Яркие сочные губы еще читали заклинания, а руки вдруг выронили палочки и обняли его шею. Как пушинку, воин поднял ее с пола и усадил на колени.

       Ортэй прижал к себе ее горячее податливое тело, гладил и мял его сквозь тонкую ткань. А она все что-то шептала дрожащими губами, пока он пытался справиться с никому уже не нужной одеждой. А потом закопченный потолок шатра с голубым глазком неба поменялся местами с укрытым шкурами полом., и Ортэй снова провалился в сонное небытие.

       Очнувшись, он увидел, что небо в дыре потемнело, а возле очага возится нагая колдунья. В ярком свете огня она была еще прекраснее, большая полная грудь дразнящее колыхалась сквозь подвески ожерелий при каждом движении тела. На гладких крутых бедрах мерцали отблески костра. Распущенные волосы то прятали, то открывали взору упругие белые ягодицы. Заметив, что любимый проснулся, сияющая Тея подбежала к нему и опять покрыла поцелуями. Он с наслаждением принимал их и отвечал не менее азартно.

       А потом она кормила его жареным мясом и поила вином. Уже ближе к утру он, блаженно обессиленный, спросил:

– А как тебя зовут, моя царица? – Как громом пораженная Тея вскочила с постели и теперь смотрела на него, как на ядовитую змею.

– Что-о? Как меня зовут? Ты не знаешь моего имени? – Ортэй почувствовал, что происходит нечто непонятное. Сел и поднял на нее честные чистые глаза.

– Не знаю…

– Да-а? А как тебя зовут, ты тоже не знаешь? – Уперев руки в бока, колдунья зло прищурилась.

– Нет, не знаю… – И очень удивился, когда она, упав на шкуры, зарыдала.

       Вскоре Тея отпустила его из шатра. Вождю объяснила, что вернула воина к жизни от сонной болезни. Но вернуть память пока не может, с ним надо еще долго работать. Не помнил он совсем-совсем ничего, хотя навыки жизненные сохранил. Но вместе со всем остальным он забыл Лимиру! Пока все играло на руку Тее. От своей колдуньи он был без ума, и никто не подозревал, что происходило во время «лечения». А она все больше влюбляла его в себя, ослепляя роскошным телом и невиданными ласками. И сетовала, что колдунья не может иметь семьи, не имеет права быть с любимым. Ортэй был готов бежать с ней, как только представится случай. А пока приходилось вот так скрываться. И ждать.

       Приближалась зима. Племя готовилось к холодам: мужчины возили из леса бревна, охотились и рыбачили; женщины и дети утепляли шатры, укладывали дрова, солили, сушили и коптили мясо и рыбу. Тея осенью заболела. У нее сильно кружилась голова, и она совсем не могла находиться в дымном шатре. Все чаще она сидела на бревнышке перед входом, кутаясь в волчью доху.

       Хорошо, что ее шатер стоял на отшибе, и до нее почти не долетал запах готовящейся пищи. Уже довольно давно она питалась только орехами, сушеными ягодами да лепешками и молоком. От всего остального ее мутило, а запах мяса был особенно отвратителен. Тем не менее, Тея не сильно похудела. Только лицо стало более тонким, и от этого выигрывали и без того большие глаза и пухлые губы. Талию можно было обхватить двумя руками, в то время как грудь будто стала больше и аппетитнее.

       Сейчас юная «колдунья» сидела перед шатром и любовалась лесом и видневшейся невдалеке речкой с обрывистыми каменистыми берегами. От реки валил дым множества костров, и там копошилось много народу. С приходом осени уже нельзя было купаться в реке, поэтому для всего племени помывку устраивали на берегу, грея речную воду в больших медных котлах. Лишь в самые лютые холода ставили временные шатры для защиты от ветра. В такой день сначала стригли, мыли и переодевали мужчин, потом детей, а уж после них подходила очередь женщин.

      Женщины, на чьи плечи ложились все хлопоты банного дня, уставали неимоверно, но впереди у них была вся ночь. И уж они умели вознаградить себя за все. Часами сидели в деревянных лоханях с горячей водой, отпаривали загрубевшие руки и ноги, стирали горы белья, сплетничали. Дразня своими не особо скрываемыми прелестями, делали вид, что не замечают в кустах на берегу подгляды вающих за ними юнцов. Это была своего рода игра, и веками таковы были ее неписанные правила. Когда последняя стайка ребятни поднялась на берег и двинулась к шатрам, Тея кликнула свою помощницу и отправилась к реке.

       Для колдуньи ее сестры приготовили лохань, набросав в нее душистых трав и кореньев. Тея опустилась в воду по пояс, кивнула сестрам и подружкам, разрешив присоединиться. А в воде сразу растеряла всю свою важность, на время снова став обычной девчонкой. Девушки терли друг друга пучками травы, скребли подошвы мягкими дырчатыми камушками, стачивали ноготки о тяжелые каменные бруски и мазали личико разными принесенными Теей снадобьями.