Светлана Ненашева – Сказки бурого болота. Часть 2. Цена венца безбрачия (страница 5)

       А потом на голову одной из сестер Тея вылила пригоршню какой-то темной жидкости из небольшого кувшина и взъерошила той волосы. На девчушке тут же выросла огромная шапка серой пены, она не на шутку перепугалась и задрожала. Тея рассмеялась и проделала то же самое со своей головой. Нырнув после в воду с головой, дала девушкам попробовать белокурую прядь. Она стала шелковистой, не спутывалась, не сваливалась, а прямо струилась между пальцами. Жидкость тут же растащили. Тея, смеясь, обещала приготовить еще.

       Вдоволь нанежившись в этой своеобразной ванне, ведьма сполоснулась и пошла к костру сушить волосы. Стоя на теплом, прогретом за день близким огнем камне, она задумчиво расчесывала пряди гребнем, в очередной раз позволяя всем любоваться собой. И не сразу поняла, что старая Фрида обращается к ней:

– Девочка у тебя будет, точно, девочка.

– Какая девочка? Где?

– Ты ж беременна, милая, или не замечаешь?

– …  – Тея хлопала глазами и не могла ничего сказать.

– Да ты сама смотри, груди-то какие стали, крупные, тяжелые, соски темные. А красоты не потеряла. Значит, девочка будет.

       Недорасчесавшись, кое-как натянув на себя одежду и сапоги, Тея в один миг взлетела на крутой берег и понеслась к шатру. Зоэра давным-давно хранила одну замечательную вещь – большую медную пластину в сучкастой деревянной раме. Она была так отполирована, что отражала даже паутину. Зоэра использовала ее иногда в своих обрядах и берегла, как зеницу око. Тея же расшвыряла из сундука все колдовские причиндалы и с самого дна достала завернутую в полотно медяшку. Подбросила в очаг дров, кое-как установила пластину и сбросила с себя тряпки.

       Долго вертелась и, ничего не поделаешь, вынуждена была согласиться с Фридой. В конце концов той опыта не занимать, ведь все население племени лет до сорока от роду прошло через ее руки. Тея обманулась лишь тем, что женские дела не прекратились Но ведь слышала, что такое бывает. А все остальное, да, было более чем очевидно. Ведьма опустилась на шкуру перед очагом и задумалась.

       Колдунья могла иметь детей, сколько угодно. Но воспитывались они в племени, чтобы не отрывать мать от более важных дел. Сейчас ее мучил уже другой вопрос: от кого этот ребенок. Заменив Зоэру, она вынуждена поддерживать статус, выбирая себе, когда пожелает, мужчину для утех. Ортэй был ее первым мужчиной, а потом частым гостем в шатре. С ним она испытывала неземное наслаждение, а остальных вынуждена была терпеть, удовлетворяя себя только чувством мести этой давно сгнившей сучке Лимире.

       В племени она выбирала самых красивых, самых мускулистых мужчин и только таких, у которых, она знала, уже была возлюбленная. Или тех, кто вот-вот должен был обзавестись супругой. Ей очень хотелось, чтобы потом они сравнивали ее с ними. Она прекрасно знала, что ни одна из них конкуренции  не выдержит.

       Видя их беспомощные взгляды, она чувствовала себя победительницей, даже не над ними, над Лимирой. А теперь так глупо попасться! Оставалось лишь одно утешение, что отец все же Ортэй. Только с ним она забывала обо всем на свете. К забавам с другими всегда тщательно готовилась…

Глава 5

Будни бурого болота

САПОЖОК. 2019

       Валя летала. На работе пока не афишировала предстоящую свадьбу, но летала. Хотя большую часть времени Владимир проводил теперь вне дома, сомнения ее уже не беспокоили. Зато узнала любимого с другой, неожиданной, стороны. Такой мягкий и пушистый дома в деловых вопросах он превращался в уверенного и расчетливого дельца. Очень быстро и четко уладил все вопросы по восстановлению усадьбы. Зато когда дело дошло до строительных работ, столкнулся с неожиданным препятствием – никто не хотел работать!

       То есть, надо было постоянно за что-то платить, но дело с мертвой точки не двигалось. Бригада работала вяло, то одного нет, то другого, то это поломалось, то погода не дает. За неделю только с горем пополам вывезли мусор из здания. К очистке территории даже не приступали. Владимир, привыкший к отлаженному, как часы, механизму своего бизнеса, ничего не понимал и злился.

       Однажды Валя в свой выходной увязалась за Владимиром и, увидев эту «картину Репина «Приплыли», устроила лентяям такой разгон, что работа вмиг закипела. А когда узнала сумму выплаченного им аванса, бедные рабочие испугались за свою жизнь. Пообещав нанять новую бригаду за втрое меньшую сумму, победно удалилась. А на следующий день горе-бизнесмен был поражен объемом проделанных работ. Да уж, русские женщины – это русские женщины! Но присмотр за бригадой Владимир все же усилил.

       А еще он научился от них некоторым словам, с которыми ранее не сталкивался. Но работяги использовали их очень часто, и они как-то очень гармонично вписывались в окружающую действительность. Однажды вечером, помогая Вале в огороде, он оторвал нечаянно ручку от поливка и высказался в духе бригадира.

       Валюша почему-то вытаращила глаза, попросила повторить, а потом так заразительно и долго смеялась, что наш венгр оскорбился и предпочел их навсегда забыть. Почему-то в его устах они звучали так уморительно.

       Вовка потихоньку втягивался в дела и свободного времени почти не имел. Всю свою домашнюю работу свалил на прибывшего на каникулы Мишку. По делу Вавиловой следствие зашло в тупик. Сама Люся находилась в местной больнице и, хотя в сознание не приходила, медики надеялись на лучшее. Муж почти все время проводил возле нее. Детей срочно отправили в лагерь. Орудие преступления не нашли. Не выяснили, почему ударили женщину, и уж совсем непонятно было, кто ударил. То есть вырисовывался из всего этого типичный образцовый глухарь. Голубев рвал и метал. К тому же произошло еще одно событие, по которому даже не знали, что предпринять и как квалифицировать.

       В Сапожок приехала школьная подруга его жены. Вчера вечером она позвонила Марине и, рыдая, попросила срочно приехать к ней вместе с мужем. Тут же и полетели. У дома Чеботаревых стояла «скорая». Ольга в банном халате ждала в кухне на табурете. Возле нее хлопотала фельдшер. На полу валялись клоки мокрых волос. Марина подошла ближе и ахнула, на голове подруги сквозь оставшиеся пряди виднелись множественные кровавые раны, обе кисти рук были в таком же состоянии.

      Всхлипывая и заикаясь, женщина объяснила, что, как обычно, после душа стала наносить на волосы маску. Делала это дважды в неделю обязательно. Это было испытанное средство, баночкой она давно пользовалась, там оставалось чуть меньше половины.

       Зачерпнув массу, она нанесла ее на волосы, и тут защипало руки. Ольга тут же стала смывать маску, но все равно через секунду уже кричала от боли. Потом кое-как позвонила в «скорую» и Марине. Голубев быстро поговорил по телефону и прошел в ванную рядом с мокрыми следами Олиных ног. Там все еще лилась вода. На синей, в дельфинчиках, занавеске виднелись кровавые следы пальцев. Злополучная баночка стояла на краешке эмалированной ванны открытая. Голубев аккуратно закрыл воду и, заслышав шум в кухне, вышел.

       Пришла мама и две перепуганные дочки Оли. Девочек сразу отправили в комнату, закрыли дверь. Белая, как полотно, Галина Ивановна, словно окаменев, смотрела на дочь и, как заезженная пластинка, повторяла без конца:

– Господи, что ж это такое? Что же это такое?

       Фельдшер заставила ее принять какие-то резко пахнущие капли и попросила собрать дочери вещи. Олю надо было госпитализировать, хотя бы на эту ночь. На Галину Ивановну будто ступор напал. Она брала вещь в руки, роняла, хваталась за что-то еще. Марина,  хорошо ориентирующаяся в их доме, собрала вещи с помощью дочек и отдала Голубеву, попросив проводить подругу. Сама осталась. Хозяйка только после отъезда дочери решилась спросить:

– Марин, это что? Это кислота была, да?

– Скорее всего, теть Галь. Но точно не известно.

– Боже мой, да откуда? Почему? – и сорвалась с места. Марина еле ее удержала.

– Теть Галь, не ходи туда пока, Надо, чтоб полиция все проверила. А Борька-то где же ваш?

– А он что? Не пришел еще? Вот паразит. Мать в больнице, а он?! – и залилась слезами, упав на стул. Марина опустилась возле нее на корточки и пыталась успокоить. В углу, сжавшись, будто два воробушка, стояли в обнимку сестренки. Им-то никто ничего не объяснил, и бедные дети сами пытались понять, что случилось. В коридоре послышался грохот, это Борька так сбрасывал кроссовки.

– Ба, есть что пожрать? – парень влетел в кухню и замер. – Что случилось-то? Ба, теть Марин! Что случилось? – голос сорвался на высокую ноту.

– Что вы молчите?! Что-то с мамой, с отцом? Ну что вы? – Марина подняла глаза:

– Борь, похоже, мама получила ожог. В ее маске для волос оказалась какая-то гадость. Она в больнице, но жизни ничто не угрожает. – Борис бросился в ванную, Марина за ним.

– Сюда нельзя. Сначала надо все проверить. Иди с девчонками поешь что-нибудь и постарайтесь уснуть. Все будет хорошо, маме сейчас помогут. Галина Ивановна, теть Галь, чем детей покормить?

– Марина, деточка, я сейчас, я сама, – и чуть не упала, встав со стула.

– Борис, отведи ее в зал. Положи на диван. Я сама, теть Галь, все найду. Я сама их покормлю. – И изо всех сил сдерживая слезы, загремела посудой. Жареная картошка на плите была еще теплой. В миске нарезанные овощи. Марина попробовала  дольку огурца. Быстро посолила салат, добавила майонез, размешала. Увидела еще сосиски в кастрюльке. Разложила по тарелкам, усадила детей, поставила чайник.